Чтение онлайн

— Есть немного, — отозвался Ашот, извлекая из вещмешка чистую тетрадку. — Держи! Володь, ты писать будешь?

Володя ответил не сразу. Он сидел над доской, задумчиво глядя на перемешавшиеся в ходе сражения черные и белые фигуры, и вспоминал тот зябкий мартовский вечер, когда последний раз видел Лилю. «Писать ей или нет?» — думал он. «Вроде тогда отказалась встретиться, наверное, и писать теперь не стоит, но… Может, не со зла отказалась? Или все-таки умышленно? Хрен его теперь разберет, вдруг и на этот раз не ответит…».

— Володь, не спи! На! — Ашот придвинул к нему разлинованный лист бумаги и ручку. — Пиши. Родителям пиши. И ей пиши.

Володя вздрогнул.

— Давай, — пробормотал он и, помедлив, написал: «Дорогая Лиля, привет тебе из жаркой южной республики…».

Рядом строчили послания Вася и Ашот. Первый как начал, так и не останавливался, пока не исписал весь двойной лист, второй в раздумьях грыз ручку и время от времени разражался затяжными абзацами. Капитан же писал спокойно и ни на кого не глядя, — и письмо его было короче всех:

«Привет, батя! Жив-здоров, чего и тебе желаю. Все летаем, — страшно сказать в каких краях. Как ты там? Что нового? Не надо ли чем помочь? Твой сын Миша».

Когда письма были написаны и вложены в конверты, Хваленский убрал их в свой чемодан. За окном окончательно стемнело. Света двух лампочек, однако, хватало, чтобы осветить крошечную хижину, и Володя с Васей вернулись к шахматам, а капитан, развалившись на койке, открыл потрепанного «Графа Монте-Кристо». Ашот лег на койку и, заложив руки за голову, какое-то время молча смотрел в потолок, — а потом, усевшись по-турецки, попросил:

— Товарищ капитан, а расскажите, пожалуйста, как вы на Кубе служили…

— На Кубе? — капитан внимательно посмотрел на Ашота.

— Да. Генерал Карасев, наш командир, говорил про вас, — не смутился лейтенант.

— А-а, понятно… — улыбнулся Хваленский и, отложив книгу, сел, прислонившись спиной к стене. — Как там Карась, по-прежнему летает?

— А то!

— Помню-помню, как он нас дрючил… А на Кубе почти то же самое было, что и тут. Те же тропики — жара, духота, дожди… Правда, туда мы воевать ехали, а не просто местных учить… До боев, правда, дело не дошло…

— А как вы туда попали? — полюбопытствовал Вася.

— Так же, как и вы сюда… — пожал плечами Хваленский. — Предложили, — согласился… рапорт для порядка написал — и все. И остальные так же. Один у нас отказался — так его понизили в звании и сослали куда-то к черту на кулички служить.

— Жестко…

— А как иначе? — вздохнул капитан. — Потом сдали документы, получили зимние вещи для маскировки, погрузили свои самолеты на торговые корабли — и вперед, в Атлантику… Куда плывем, узнали на полпути к Кубе. Приплыли мы туда где-то в середине сентября, стали разгружаться, а кубинцы спрашивают — мол, вы кто будете, руссо компаньоны? Мы им отвечаем — трактористы. Видели бы вы их лица, когда мы первый свой «трактор» из контейнера выкатили…

— А что делать там пришлось? — поинтересовался Володя. Про шахматы они с Васей давно позабыли, и теперь внимательно слушали рассказ командира.

— Сначала боевое дежурство несли, патрулировали над островом, а как поспокойней стало — кубинцев переучивали на «Балалайки». Хуже всего в октябре-ноябре было, когда чуть до ядерной войны дело не дошло…

— Ядерной войны? — переспросил Ашот.

— Ну, неужто вам не рассказывали? — удивился капитан. — Американцы в Турции крылатые ракеты поставили и нацелили на наши города. Мы в ответ разместили свои ракеты с ядерными боеголовками на Кубе. Начнись война — мы бы ими половину Штатов за пять минут сожгли. Почти наверняка без особых последствий для себя… ну, по крайней мере, поначалу. Так вот, почуяли они, чем пахнет ядерный кулак, — и засуетились. Остров блокировали с моря и с воздуха. У нас на радарах постоянно были видны десятки целей. Да и разведчики их поначалу летали как у себя дома. А у нас приказ был — не стрелять… Зло аж брало…

— Почему не стрелять? — изумился Ашот.

— Нельзя было. Понимать надо: чуть что — и могло бы такое начаться… — вздохнул Хваленский. — Если мы с ними в воздухе встречались, они на рожон не лезли, видели, что у нас ракеты подвешены. Ну, а нашу базу в октябре часто прилетали фотографировать. Как по расписанию — в одно и то же время прилетят два истребителя, отснимут базу, крыльями покачают — и к себе. Если видят, что кто-то взлетает — уходят сразу, а так обычно делали один-два прохода. Кубинцы уже коситься начали — мол, чего не сбиваете? А нам огонь открывать запрещают… Ну, до ноября мы еще терпели, а потом накрутили янки хвосты… — Хваленский, глядя в стену, улыбнулся. — Вернее, не все мы, а один из наших пилотов. Возвращался он с тренировочного полета, из вооружения — только учебная ракета. Ей только воробьев пугать… А тут два «Старфайтера» над нашей базой проходят и собираются второй заход сделать. Опять фотографировали, небось, а может, развлекались так — хрен их разберет… В общем, он у них точно в хвосте оказался. Наш руководитель полетов ему и дал команду — атакуй и припугни. Димка не растерялся: прицел включил и тем двоим на хвост сел. Вроде как ракету наводит. У них начинает система предупреждения об облучении орать, они форсажи врубили — и к себе почесали. И больше так нагло себя не вели. И нашу базу не смели фотографировать.

— А при патрулировании встречались с американцами? — спросил Вася.

— Да. Иногда при патрулировании видели их истребители, иногда специально на перехват разведчиков летали. Поднимут нас по тревоге, выйдем в указанный квадрат, а они нас заметят — и уходят в нейтральные воды… Мы, конечно, иногда запрашивали разрешения на уничтожение цели, но нам запрещали. Да и американцам, наверное, тоже приказывали особо не выпендриваться.

— А опознавательные знаки наши были или кубинские? — сменил тему Володя.

— И так, и этак. Сначала с нашими летали, потом ихние нанесли.

— А места там красивые? — поинтересовался Вася.

— Красивые. Взлетишь — и весь остров, как на ладони. Целиком зеленый, тут и там города разбросаны… Ночью летишь — на севере зарево огней во Флориде видно, на востоке, юге и западе — чернота сплошная, — океан… Ха, вспомнилось вот еще… — внезапно усмехнулся капитан. — Было там одно местечко, над которым мы летать побаивались, — крокодилий питомник… Громадный участок джунглей, и речка по нему течет. Мой ведущий все шутил, что там, мол, крокодилов дрессируют, чтобы с американцами воевать… Шутки шутками, но над питомником не летали.

— А кубинцы к вам как относились?

— Да нормально. Рады были, что мы их защищаем. Помню, зашли как-то в магазин, — нам продавец две селедки подарил. Вроде мелочь, а приятно…

— Ага… — вздохнул Ашот. — Сейчас бы селедочки не помешало…

Хлеб для советских инструкторов вьетнамцы выпекали в специально устроенной пекарне, тщательно замаскированной в глубине леса у ручья. А вот с сельдью оказалось сложнее — ее в здешних морях не наблюдалось. Мясо вообще считалось деликатесом и появлялось на столе только по выходным. Хорошо, хоть с чаем проблем не было. Что до вьетнамцев — те вообще в большинстве своем питались рисом, приправленном рыбным соусом.

— Переживем, — хмыкнул Вася. — А с кубинцами трудно общаться было?

— Ну, не сказал бы… — пожал плечами Хваленский. — Как и здесь, часть офицеров по-русски понимала, а так переводчик всегда рядом был. У них там язык основной — испанский, — мы быстро навострились по-ихнему… Простенькие фразы и сами выучили, и понимали немного, когда говорили при нас. Радиообмен чаще всего по-испански вели. На прицел бумажку с командами приклеил — и полетел. А если запутался, и не можешь объясниться, — на русский переходишь. РП с пониманием относились.