Чтение онлайн

– Встаньте, – распорядился даван.

– Спасибо, бися, – пропел в ответ дружный хор голосов.

Пир начался. Музыка, выступления танцовщиц, разговоры чиновников – всё шло своим чередом. Отметили заслуги самых отличившихся чиновников, похвалили и поблагодарили за дары знать. Даван, довольный, кивал и улыбался.

– Бися, – как бы между делом, подгадав момент, когда даван был в хорошем настроении и улыбался, заговорила ванхоу, – слышала ваш приемный сын от несравненной Лин гуифей отличился в боях, был ранен. Циванзы 41 , как ваши раны?

Шилан встал, поклонился ванхоу.

– Благодарю, ванхоу, за заботу. Рана незначительная, уже давно зажила, я в полном порядке.

– Лин гуифей талантлива сама и одарена таким сыном, – продолжила елейным голосом ванхоу, – Сколько лет уже вашему сыну?

– Он еще совсем молод, – Лин гуифей приподнялась, отвечая на вопрос ванхоу, поклонилась. – Вот-вот исполнится пятнадцать.

– Пятнадцать? – ванхоу покачала головой. – Бися, санванзы и сыванзы в пятнадцать лет уже имели наложниц…

– Действительно, – кивнул даван, – что-то я упустил это. Шилан и вправду вырос.

– Посмотрите, – продолжила ванхоу сладко и певуче, – высок, могуч. Глазам на радость. Любая знатная девушка столицы будет счастлива стать его супругой.

– Ванхоу, – заговорила Лин гуифей, – Шилан еще слишком юн. Кроме того он месяцами живет в военных лагерях, в столице бывает изредка. Как же он о жене позаботится, если…

– Так это можно уладить, – вмешался даван. – Шилан, дарую тебе резиденцию и наложниц.

Даван взглянул на Шилана, тот ненадолго оторопел, взглянул на мутин, потом вышел в центр зала, встал на колени и поклонился.

– Благодарю, бися.

– Э… – ванхоу поерзала, – бися…

– Что? – спросил её даван, – что-то не так? Ты чем-то недовольна?

– Бися милостив и внимателен, добр, как я могу быть недовольна?

– Хорошо, – кивнул даван, – так и порешим. Отныне, раз ты мой приемный сын, – он взглянул на Шилан, – то должен иметь соответствующую твоему статусу резиденцию. А то и правда, люди решат, что я, взяв в жены вдову, совсем не выказываю заботу о её сыне. Пусть все знают, что и о тебе я так же забочусь, как и о своих родных сыновьях.

– Что вы бися, – затараторили чиновники, – как можно, бися мудр и справедлив.

– Благодарю, бися, – Лин гуифей вышла в центр зала, встала на колени рядом с Шиланом и коснулась челом о свои ладони, сложенные на полу перед коленями. – Бися милосерден и щедр. Никто не смеет обвинять вас в подобном. Благодарю вас.

– Так и порешим, – кивнул, довольный, бися, – а то, действительно, твой сын только и делает, что сражается и залечивает раны, ему и род продолжить нужно. Так глядишь, нагрянет очередная вона, жизнь солдата – коротка. И с тобой он сможет чаще видится.

– Благодарю, бися, – произнесли Шилан и Лин гуифей одновременно поклонившись.

– Встаньте, – приказал даван.

– Спасибо, бися.

Шилан встал, помог мутин подняться, сопроводил её к её месту, поклонился, вернулся к себе за стол.

– Бися, – ванхоу, как будто что-то пытаясь сказать, обратилась к давану.

– Ну что еще? – недовольно взглянул на неё даван.

Она поняла, что момент упущен и не стоит продолжать настаивать, улыбнулась и предложила поухаживать за даваном, налить ему вина. Тот кивнул. Она налила вина, исподлобья взглянула на недовольно поджавшую губы дочь – вугонджу 42 , отрицательно покачала головой, делая знак: «не сейчас, момент упущен, нужно ждать».

Позже, после банкета, наконец улучив момент, вугонджу зашла в покои ванхоу.

– Мухоу 43 , – капризно пропела она, – Вы обещали… и опять не сделали так, как я просила.

– Что я могла сказать? – ответила, раздражено ванхоу, – бися всё решил.

– Мухоу… – та плаксиво скривила рот, потрясла ванхоу за рукав.

– Это всего лишь наложницы, – ответила ванхоу, – у тебя еще будет возможность.

– Но…

– Не волнуйся, – успокоила её ванхоу, – я всё устрою.

– Это вы так говорите, а на самом деле совсем не хотите, чтобы я стала женой циванзы.

Ванхоу вздохнула.

– Еще не время, – сказала она. – Тем более намечается война. Если он там погибнет… ты что, собираешься стать раньше времени вдовой?

– Мухоу, – продолжала капризничать вугонджу.

– Подумай! У него нет ни связей при дворе, ни родственников.

– Я хочу только его, – промычала вугонджу, – кроме него больше ни за кого замуж не пойду.

– Ну хорошо, – успокоила её ванхоу, – вот вернется твой избранник с войны, заслужит почести, тогда я непременно уговорю давана.

– Обещаете? – радостно воскликнула вугонджу.

– Обещаю, он не откажет, ты его самая любимая дочь. Вот увидишь, если ты этого желаешь, всё будет так, как ты хочешь.

– Спасибо мухоу, – вугонджу обняла ванхоу.

Вот уже три дня, как патрули Вэй дзяндзюна прочесывали местность вдоль границы. Гонджу, покинув поместье, отправилась на восток, в сторону поселения беженцев из Шань. Но уже к утру след её был потерян и дзяндзюн, получивший нерадостные известия, распорядился прочесывать дорогу от поселения до перевала Иншань. Она не могла пройти мимо перевала незамеченной. «Что опять придумала эта девчонка? – задавался вопросом Вэй Нин, – мне не следовало её выпускать из поместья».

Когда ему сообщили о побеге, он, спокойный, что дальше границы она не уйдет, и уверенный, что и женщину то же, рано или поздно, перехватят на перевалочном пункте, у крепости, просто-напросто распорядился следить и ждать. Когда же ему сообщили, что гонджу пропала он начал беспокоится. А уж по истечении трех дней, так и не напав на её след и не перехватив женщину, за которой ушла Минмин, он понял, что, возможно, существует другой путь, по которому они пересекли границу, какая-то тайная тропа. Именно для этого гонджу и взяла с собой собаку, и теперь, выслеживая, бродит где-то за пределами территории Иншань, возможно даже с другой стороны границы, в Шань.

Вэй Нин немедленно приказал доставить того самого лаоши, который сподвигнул гонджу на её побег.

Каково же было его удивление, когда в лаоши он признал опального сына давана Шань, бывшего тайзы 44 , того самого, который два года назад был, якобы, казнен за попытку переворота, но на самом деле скрывался всё это время. В итоге, оказавшись среди беженцев из Шань, стал лаоши и даже смог найти подход к его дочери. Вэй Нин, не добившись ровным счетом ничего от Чжао Вэйли, приказал запереть его. Сам же стал обдумывать как ему поступить: кинуться на перевал и отрапортовать, что его дочь потеряна, попросить помощи Фу дзяндзюна, или ждать новостей и надеяться, что и в этот раз она развернет ситуацию в свою пользу?