Чтение онлайн

Наконец, на седьмой день, потеряв последнюю надежду и не желая больше тратить впустую время, дожидаться её возвращения, он выехал к пограничному перевалу, но по дороге его нагнал Хей Ин, отправленный им прочесывать окрестности предгорий Иншань.

– Баогао 45 , – прокричал еще издали Хей Ин, – дзяндзюн, гонджу нашли.

– Где? – спросил дзяндзюн.

– В поле у мельниц, с запада от притока Суньхэ. – Хей Ин указал направление. – С гонджу всё в порядке. Футин её везет в поместье.

– Хорошо, – кивнул Вэй Нин.

Он развернул лошадь и направился назад к поместью. Вернувшись и убедившись, что с дочерью все нормально, он даже не стал с ней разговаривать, заперся у себя в кабинете, так он был зол. Боясь наговорить или сделать что-то, о чем потом пожалеет, он решил взять паузу.

***

Минмин вот уже второй день сидела одна в комнате. Её никуда не выпускали и никого не подпускали к ней, даже Бинбин, изображавшую её всё то время, пока она отсутствовала не пускали к ней. Диди, которую охрана впускала в комнату только для того, чтобы принести Минмин еду и убрать, едва забегая, тотчас спешила покинуть покои гонджу, боясь навлечь на свою голову гнев чжужена 46 . На третий день, не выдержав, Минмин отказалась от еды. Только после этого, к вечеру, к ней в комнату впустили Пей Яна.

– Что происходит? – спросила Минмин, накинувшись на него с порога.

– Не знаю, – пожал он плечами, – разбирайся сама со своим футином. Я всего лишь уведомил, что если меня к тебе не допустят, я соберу вещи и уеду назад в сымиао 47 .

– О! – кивнула Минмин, – значит ты не в курсе, что происходит снаружи?

– Почему же, – улыбнулся он, заговорил по-русски, – в курсе. Я не знаю, что творится у твоего отца в голове, но что происходит за пределами поместья, я знаю. Я пытался добиться, чтобы меня пустили к тебе с того момента, как ты слиняла. Кстати, почему ты мне не сказала?

Она усадила его за стол, сама села напротив.

– Не хотела тебя впутывать.

– Но ты всё равно меня впутала… тот допрос с пристрастием, который устроил мне твой отец… В общем… я понимаю, что ты привыкла всё решать своими методами, действовать самостоятельно, не считаясь с чувствами других, но в следующий раз…

– Я постараюсь, но…

– Ладно, – улыбнулся он, – мне, в принципе, всё равно, поступай как знаешь. Вот только твой отец… думаю он еще не скоро отойдет от такого стресса.

– Но раньше всё было гораздо… м… он сразу меня прощал, и…

– Видимо лимит прощения исчерпан.

– Ладно, – кивнула Минмин, – я с этим разберусь, что там с той женщиной?

– С кем?

– С той женщиной… из Шань, дочь которой убили. Не помню её имени.

– А… – Павел кивнул, – её выпроводили из поместья уже на следующий день. Не знаю где она теперь, но…

– Как выпроводили? – Минмин вскочила с табурета.

– Она уже не нужна, дело о … того дафу, похороны сына которого ты так бесцеремонно прервала, не помню как его там… в общем его освободили, дело закрыли.

– Но…?

– Магистрат отверг обвинения, – со вздохом объяснил Павел, – всё сделано согласно утверждённым религиозным обрядам. Жрецы встали на сторону обвиняемого. В общем, его оправдали. Не знаю, сколько он им заплатил, но…

Минмин поникла, села на табурет.

– Не понимаю… как так можно? В прошлый раз всех этих чиновников наказали и… Тебя не было в Иншань, ты возможно не знаешь…

– Я слышал, – кивнул Павел, – то, что произошло в прошлый раз… чиновники проворовались и наказание было поддержано властями и магистратом. Но в этот раз ты пошла против религии. Чтобы изменить мнение людей по вопросу религии, какие бы аморальные постулаты она не поддерживала – нужно, в первую очередь изменить мышление людей. Задумайся, даже та женщина, дочь которой была принесена в жертву и похоронена с сыном богатея, она ведь не обратилась за помощью к властям, в магистрат, она безропотно приняла произошедшее и решила последовать за своими детьми. Это потому что у неё в голове с воспитанием, с… не знаю с чем, но закреплено понятие того, что жертвоприношение – это норма.

– Но я ведь смогла её уговорить вернутся, – настаивала Минмин.

– Скорее всего потому, что она знает кто ты. Ты для неё гонджу, та, которая дала ей кров, пищу, ты для неё верховная власть и она будет слушать тебя, что бы ты ей не сказала, – Павел вздохнул. – Минмин, ты должна понять, куда можно нам с тобой влезть, а куда не следует. Борьба с религиозными понятиями, какие бы извращённые они не были, например – жертвоприношения – это борьба с ветряными мельницами. Кроме того ту перепись населения, те свидетельства о рождении, которые ты придумала, та система с налогом на медицинские услуги и бесплатными ишен и дайфу, всё это уже не работает. Люди не знают, как с этим поступать, им мало что объясняют, в итоге всё превратилось в полный бардак.

– Но можно еще раз всё объяснить, – задумалась Минмин, – устроить какую-то помощь, я не знаю… консультации?

– Это все постепенно блокируется самим магистратом, а инициатор – власти в столицы.

– Значит всё, что я делаю – бессмыслица? Всё бесполезно?

– Ну почему же, ты заложила какие-то зерна. Им нужно прорасти. Не сразу, но результат будет. Может ни при нас, а когда нас уже не станет, но образованные люди поймут, примут… Ты выросла фактически на пике цивилизации, в двадцать первом веке, а скатилась к подножью… в седьмой или шестой век до нашей эры. Ты не можешь насадить порядки… ты не можешь в рабовладельческом строе построить социализм. Ты ведь понимаешь, что мы с тобой попали в рабовладельческие времена? Люди приписаны к земле, которую даван дарует своим вассалам: чиновникам и родственникам, а те ею управляют и распоряжаются.

– Поэтому ты здесь решил стать хэшаном? Ушел в сымиао?

– В общем, это одна из причин. В любом случае ты уже постаралась, уже сделала, что смогла. Та община шаньцев, которую ты тут построила… ты в курсе, что осенью прошлого года, когда из столицы прибыли солдаты и хотели этих шаньцев забрать, как военнопленных, а там уже отправить в рабство или казнить, или принести в жертву, уж как решит даван… так эти шаньцы восстали. Конечно, не вернись твой футин вовремя и не встань он на их защиту, у них бы ничего не получилось, но… факт остается фактом – эти шаньцы, они поддержали тот порядок, который установила ты, а не пошли на бойню как безропотные овцы. Это уже успех!

– Что же мне делать теперь? Смирится с тем, что…

– Да, смирится, – перебил её Павел, – принять эту цивилизацию, принять их порядки. Конечно, не оставаться в стороне, когда ты можешь помочь. Ты ведь врач, так будь им. Помогай людям, но не перебарщивай. Как говорится: «Вошел в деревню – следуй обычаям этой деревни» 48 . Они сами разберутся. Им только нужно время. Представь, что все цивилизации идут разными путями, но в итоге приходят в одну точку – вершину. Твоя задача, как образованного человека, принять эти обычаи и традиции, какими бы варварскими они тебе не казались, помогать чем сможешь и ждать пока эта цивилизация сама достигнет своей вершины, и не важно, какой тропой она к ней идет.

– Но убийство…

– Для них это не убийство, а жертва. Жертва богам, и с этим нам с тобой трудно смериться, а им еще труднее понять, почему ты не принимаешь этот порядок. Ты ведь должна быть одной из них. Именно здесь у них будет резонанс, именно здесь они перестанут принимать тебя и поддерживать. На самом деле в этот раз ты доставила гораздо больше проблем своему отцу, чем все прошлые разы. Слышал, тот господин… дафу 49 , он отправился в столицу и еще неизвестно, чьей поддержкой он там заручится. А ваше с отцом положение весьма шаткое, не всегда можно будет отделаться огромным урожаем. Тем более, насколько я понял, в прошлый раз так же взяли за объяснение… э… что-то про волю богов, верно? А теперь ты им, этим богам и жрицам противоречишь… В общем…