Чтение онлайн

– Мне это нравилось, когда я бывал на охоте в Селии, которая длилась по нескольку дней. Я засыпал на животе друга и, поднимаясь и опускаясь вместе с его дыханием, чувствовал себя самым счастливым веем на земле.

– Лучше не говори со мной так, словно ты вея и сейчас вот-вот расплачешься, меня эта чушь раздражает. А об охоте можешь рассказать.

На этот раз усмехнулся Валив и начал свой рассказ, уже не надеясь на откровенные беседы, которые так нравились ему и Арлену...Он учился перечёркивать каждый миг его прошлой жизни и с каждым днём это у него получалось всё лучше и лучше.

3.

Чего ожидают мореплаватели, отправляясь в далекие, еще неизведанные земли? Что мечтают найти там, что узнать? С давних времён многим илларам и колдунам было известно о большом материке, поднявшемся из воды, который окружали семь стражников - семь островов. Эту землю назвали Флиурией, а её острова, начиная с южного острова, по часовой стрелке нарекли: Первый, Второй, Третий, Четвёртый, Пятый, Шестой и Седьмой - незамысловато. Никто из жителей Селии и Илии не догадывался о существовании на другой стороне планеты этой земли, никто из илларов и колдунов не рассказывал о ней, потому что Флиурия забрала слишком много жизней служителей магии. Но всё тайное когда-нибудь становиться явным и в один прекрасный день десять кораблей короля Фека отправились в далёкое плавание, чтобы покорить Флиурию не уговорами, а силой. Большое войско не пожалел король для этой цели и по одному колдуну было на борту каждого корабля - они были лучшими из отступников, не один десяток илларов был на их счету, поэтому никто не сомневался в быстрой победе. Кораблям долго пришлось бороздить голубые волны Весёлого океана, но не наугад - колдуны взяли с собой подробные карты, по которым для эскадры капитаны проложили удобный курс. Каждый день на ведущем корабле моряк на марсе смотрел вперёд, ища глазами долгожданный берег Флиурии, и однажды прокричал:

– Земля, я вижу землю!

Проплывая мимо Первого острова, мореплаватели удивлялись тому, как странно выглядела здешняя природа: вся листва была окрашена в оттенки зелёного цвета, стволы деревьев были коричневого цвета, а цветов они почти не замечали. Такая скудная цветовая гамма не радовала глаз ,но и не отталкивала - к ней необходимо было всего лишь привыкнуть. Животный мир не показывался на глаза чужакам, да и сами хозяева Флиурии где-то прятались и это заставляло королевских воинов насторожиться и держать оружие наготове. Тем временем корабли прошли между Первым и Вторым островами и, достигнув, утопающего в зелени, берега Флиурии, направились вдоль береговой линии и вскоре мореплаватели увидели широкое устье реки. Вокруг ничто не нарушало тишину, эскадра продвигалась по реке в глубь материка и, когда её дно начало царапать киль кораблей, воинам пришлось сойти на берег и раскинуть лагерь. День клонился к вечеру, поэтому капитаны решили продолжить обследовать Флиурию на следующее утро и приказали всем, кроме дозорных, ложиться спать. На чужой земле многим не спалось той ночью, многие не выпускали из рук оружие, многим снился родной дом, как вдруг в воздухе пронёсся оглушительный рык многотысячной "саранчи" в человеческом облике, которая пожирала на своём пути чужестранцев, оставляя только обглоданные скелеты. Тот, кто пытался сопротивляться флиуртийцам с оружием в руках, погибал также быстро, как и те, кто от ужаса не мог пошевелиться. Оставалась одна надежда - сила тёмной магии, которой обладали колдуны, но "саранча" именно их оставила себе на добавку, как самое вкусное. Словно защитное поле существовало вокруг обнажённых смуглых флиуртийцев, которым нисколько не вредили самые мощные магические удары колдунов. Если бы у обречённых мореплавателей было побольше времени познакомиться с дикарями, то, конечно, они успели бы заметить необычные ромбические амулеты - у женщин синие, а у мужчин зелёные, которые вросли в кожу над грудью и, обладая невероятной силой, помогали флиуртийцам не обращать внимания на старания колдунов уничтожить их. Ненасытная "саранча" пожирала до рассвета, а с первыми лучами солнца флиуртийцы, оставив недоеденных чужестранцев до ночи мучиться и кричать от боли, побросали скелеты на палубы кораблей, связали отдельно обглоданные останки колдунов и, толкая корабли к устью реки, вскоре вывели их в открытый океан, отправив в обратный путь домой призрачными "Летучими голландцами". В лучах солнечного света дикари казались спокойными и мирными, они покормили детей и легли спать на траву под открытым небом, чтобы ночью вновь начать охоту . Днём флиуртийцы не нападали и были беззащитны, и этим впоследствии воспользовались те моряки, которым удалось избежать страшной участи товарищей. Двадцать человек убежали в глубь зелёного леса, где флиуртийцы редко появлялись, предпочитая жить поближе к воде, на берегу океана или реки. Среди этих двадцати счастливчиков было десять воинов Его Величества, два писаря, восемь настоящих морских волков и ни одной женщины, что мужчин пугало больше, чем угроза для жизни. Пробираясь между колючих кустов, растущих вдоль одного из многочисленных притоков той самой реки, которая привела моряков в пасть к дикой саранче в человеческом обличии, маленький отряд добрался до водопада, который был обязан своему рождению горе, зажатой, словно в тиски, вместе с остальными горами и скалами в кольцо. А так как солнце уже начинало клониться к горизонту перепуганные люди стали взбираться вверх, ещё не зная, что именно там за хребтом они найдут своё спасение, свой дом. Лишь на следующее утро, наслушавшись за ночь разносившихся над землёй ужасающих рыков и жалобных криков их обречённых друзей, взору счастливчиков открылся приветливый вид на зелёную долину с глубоким озером посередине и на гостеприимные холмы, раскинувшиеся вдоль южных скал. Долина утопала в цветах и это так напоминало родную Селию, что маленький отряд уже не сомневался, что это место станет им родным. Здесь, на этой земле, не знавшей кровавых событий, двадцать выживших попрощались мысленно с домом и мысленно проводили погибших товарищей в последний путь. Чужестранцы назвали долину Ирном и начали обживать её, не жалея сил. Им приходилось многое тащить через горы, но трудности только радовали мужчин и вскоре в долине появился сад из фруктовых деревьев, в озере - рыба, а на его берегу ирнцы построили себе дома, чтобы было куда привести жену, когда придёт время. О возвращении домой к своим семьям они уже не помышляли, поэтому решили продолжить свой род здесь, но единственными женщинами на острове были кровожадные флиуртийки, которые не мечтали о любви и такими же равнодушными растили своих дочерей. Смириться с этим бывалые моряки не пожелали, поэтому было решено предпринять днём, когда полчище прожорливых дикарей копило во сне силы для ночной охоты,- вылазку на территорию неприятеля (говоря военным языком). Потом только они узнали, что флиуртийцы уже рождались с амулетами на теле, вросшими в кожу ещё в утробе матери. Оставалось только догадываться как это происходило и почему началось, но ночное безумие и нечеловеческая сила этих созданий наталкивали на мысль, что всем этим они обязаны именно таинственным амулетам. Похищая младенцев - больше девочек, чем мальчиков,- у спящих кровожадных хозяев островов, чужаки вырезали амулеты из детей, в глубине души уверенные, что это поможет им вырастить добрых людей из потомства дикарей. А флиуртийцы, не обладая от природы привязанностью и любовью к своим чадам и не очень заботившиеся о них, всё-таки вскоре начали замечать неладное. Но, как только дикари это заметили, похищения прекратились, однако это не успокоило флиуртийцев и они начали рыскать по острову в поисках своего потомства. К тому времени прошёл уже год после той страшной ночи, когда моряки потеряли стольких своих друзей. Долина Ирн, окружённая горными стенами, преобразилась до неузнаваемости: сады, огороды, постройки, поля, на которых моряки посеяли зерновую культуру, привезённую сюда на корабле и эти мешки флиуртийцы раскидали, погрызли, не зная, что оставили чужакам дорогой подарок - возможность утолить голод лепёшками из муки этого зерна. Также в долине появились пастбища и стадо из малого и крупного скота, которое давало ирнцам, пока в малых количествах,- мясо, шкуру, кости, из которых делалось оружие и другие полезные предметы, а также сероватая жидкость, выдоенная у самой крупной скотины, кормила самое маленькое пополнение жителей долины. С утра до вечера за этим огромным хозяйством ухаживало всего двадцать человек, которым приходилось успевать приглядывать ещё и за детьми - это было будущее Ирна. Тридцать пять девочек и семнадцать мальчиков ползали голышом по траве в большом манеже, стены которого заботливые приёмные папаши сделали из прутьев кустарника. Малыши сами учились ходить, сами учились есть и пить, и вечером родители относили их мыться в прохладной воде озера. И одним таким вечером кровожадная саранча нашла-таки убежище чужаков. Плач детей, страх и за себя и за них, отчаяние, что будущее вот-вот исчезнет - не предвещали ничего хорошего ирнцам, если бы они именно так себя ощущали в тот момент, когда первые фигуры флиуртийцев показались на вершине одной из гор - их было в два раза больше чужаков. Бесстрашно моряки взяли в руки оружие и надели на шеи амулеты, причём троим пришлось довольствоваться женскими синими камнями. Легенду об этой первой успешной битве ирнцев с дикарями потом рассказывали из поколения в поколение - это был день, когда саранча узнала поражение впервые в жизни и больше двухсот лет не показывала носа в долину. Благодаря амулетам ирнцы победили и прогнали со своей земли злейшего врага, который мог их победить, если бы собрал все свои силы со всех островов и вернулся бы в тот же день, но выжившие испытывали слишком большой страх и вселили такой же страх в остальных флиуртийцев, поведав им на своём ломанном языке жестов и звуков о небывалой силе чужаков.

Началось мирное время, длившееся два века. Первые двадцать бракосочетаний состоялись в Ирне спустя шестнадцать лет. Каждая из невест с самого раннего детства знала кому предназначена в жёны. Великолепное празднество сопровождалось песнями и музыкой, и было украшено тысячью цветами. А пышное застолье всем запомнилось на многие годы и самодельное вино лилось рекой, но было очень слабеньким, чтобы затуманить сознание. Лишившись влияния амулетов, и девочки и мальчики выросли, не испытывая желания вернуться к настоящим родителям, и, безгранично любя своих приёмных отцов, помогали им во всём и слушались каждого их приказа. За эти шестнадцать лет ирнцы похитили ещё несколько десятков младенцев, так что население, кроме этих двадцати невест, не было обижено в общении - общество Ирна разрасталось. А через год шестнадцать жён подарили своим мужьям первенцев, и в это же самое время приёмные дети - первые из них,- поженились между собой и тоже ожидали рождения детей, только двоим юношам не хватило невест, но они присмотрели для себя юных красавиц, которые были младше их на три года. И если у детей моряков уже не было на теле отпечатка из проклятого камня, то дети флиуртийцев, как все и ожидали, рождались с этой отметиной над грудью, которые родители сразу же вырезали, освободив каждое любимое чадо от проклятия предков. Камень семья оставляла себе для защиты от флиуртийцев, уже не опасаясь плениться его проклятой силой. Медленно продолжало развиваться маленькое государство Ирн, во главе которого стоял мудрый правитель, которому все верили - это был корабельный писарь Акор...

...Вероника зажмурилась после слов Гелия и открыла глаза только когда почувствовала спокойное дуновение тёплого ветерка. Над головой светило солнце, вокруг были знакомые краски, но деревья всё равно не походили на родные и она поняла, что сейчас случиться непоправимое, ради чего колдун отправил её на этот остров. С замиранием в сердце Вероника ожидала появления злобных флиуртийцев и мысленно прощалась со всеми близкими. Но солнце продолжало светить и спокойствие густого леса ничто не нарушало. Осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания, Вероника села на траву и стала ждать что же будет дальше. И, хотя ей было ужасно страшно, она не могла заставить себя сдвинуться с места и пойти на поиски какого-нибудь убежища. Ежесекундно она вздрагивала, ей мерещились отвратительные рожи флиуртийцев, и от страха всё труднее становилось дышать, но она сидела в высокой траве и успокаивала себя, нюхая приятный аромат, исходивший от земли и травы. Голубое небо понемногу становилось темнее, солнце катилось всё ближе к горизонту и, наблюдая за угасанием дня, Вероника начинала бояться ещё больше, потому что не любила темноту, потому что в ночной мгле скорее всего и должны были появиться её палачи. Но вдруг её раздумья прервал лёгкий шорох, который уловил напряжённый слух испуганной девушки. Слёзы ужаса скатились по щекам Вероники и она вся сжалась, дрожа всем телом.

– Кто ты?- вдруг послышался мужской шёпот.

Вероника резко повернула голову и увидела полуголого загорелого юношу, у которого из одежды была только набедренная повязка, с ножом в правой руке, а на его шее висел зелёный камень. Юноша был обрит наголо и хотя выглядел худым, но в его руках была заметна сила и ловкость. Незнакомец смотрел на неё с любопытством и улыбался, потому что впервые видел девушку в платье и такую белолицую. Но перепуганная незнакомка не отвечала и был заметен её испуг, поэтому юноша продолжил говорить шёпотом:

– Не шуми, они сейчас спят. Пошли, ты точно не из них, в Ирне успокоишься.

Юноша протянул Веронике свободную левую руку и она протянула ему свою, вверяя незнакомцу свою жизнь, потому что чувствовала, что он говорит искренне. Не произнося больше ни звука, он вёл девушку по узкой горной тропинке вверх, прислушиваясь и всматриваясь во всё подозрительное, пока не остановился напротив большого камня. Камень легко поддался силе юноши и Вероника увидела вход в пещеру, и сразу сомнение отразилось на её лице, а незнакомца это только рассмешило:

– Это проход в Ирн, не бойся, там тебя никто не обидит.

– Скажи только одно, что ты не флиуртиец.

– Я из Ирна, мы - ирнцы.

Оставалось только поверить ему и Вероника вошла в тёмную пещеру. Её спаситель зашёл вслед за ней и поставил камень на место, окунув их в непроглядную тьму. Но тут же зажёгся факел и они продолжили путь по сырому каменному коридору. Что ожидало её на другой стороне? Конечно могло оказаться так, что спаситель просто заманил её в ловушку, но такое подозрение было слишком слабым, чтобы беспокоиться по-настоящему. Слишком много страху натерпелась Вероника за последнее время, поэтому ей как никогда хотелось верить в честность и благородство этого юноши. Казнь Саши была всего пару дней назад и в этой тёмной пещере ей хотелось, чтобы он был рядом с ней, даже после того, как подарил любовь принцессе - Вероника поняла, что справиться со своим чувством не будет так легко, как казалось там, во дворце, когда она попрощалась с возлюбленным в пользу Анари, подарив ей хотя бы последний шанс попрощаться с Сашей. Но вот её проводник подошёл к другому большому камню и, напрягая мышцы рук, отодвинул его в сторону...

Вероника не могла даже допустить мысли, что в эту самую минуту на другой стороне острова, на песчаном берегу океана, в глубокой яме сидели два пленника флиуртийцев - два молодых человека. Измученные и исхудавшие за время долгий лишений и пыток, они теперь терпели издевательства дикарей, которые почему-то не торопились расправляться с ними, а вместо этого что-то выжидали. Подходил к концу второй день их пребывания в плену людей, которые не научились до сих пор общаться друг с другом речью, всё их общение сводилось к незатейливым знакам пальцами и к отрывистым примитивным звукам. Глядя на голубое небо - единственный вид, открывавшийся им из ямы,- пленники редко слышали переговоры флиуртийцев днём, а ночью был слышен только их общий голодный рык, так что вполне можно было понять, почему дикарям за все эти века так и не понадобилась сложная форма общения. Солнце зашло за горизонт и вновь послышалось шуршание наверху и нечеловеческий рык, словно во флиуртийцах проснулся какой-то зверь, жаждущий крови, жаждущий вкусить плоть.

– Я уже начинаю жалеть, что они выловили нас, тонущих, из воды,- унимая трясучку от страха, процедил сквозь зубы Ровел - только он умел так бояться. Он прижимался поближе к Саше и ждал от друга какой-нибудь ободряющей реплики, которая не замедлила прозвучать:

– Для меня не остаётся загадкой, что спасением от Гелия мы обязаны нашим друзьям, но для меня кажется полной чушью послать нас с эшафота в лапы к этим нелюдям.

Ослабший сильнее Ровела из-за более частых допросов Гелия, Саша говорил еле слышным шёпотом. Без пищи и питья, с ранами, которые не кровоточили, но, необработанные и неперевязанные чистыми бинтами, уже начинали гноиться, привлекая запахом насекомых, которых Ровел отгонял как только мог, понимая, что это мало помогает, угасающему на глазах, другу. Да и сам Саша чувствовал, что силы его уже на исходе - ему оставалось очень мало времени, может быть даже всего лишь эта наступившая ночь. Поэтому он хотел сказать напоследок очень много, уверенный, что Ровел избежит страшной участи и сможет рассказать друзьям его последние слова. Попав в плен к дикарям ночью и сразу брошенные в яму, им не довелось увидеть природу острова Флиура во всей его простой красе, поэтому и Саша, и Ровел предполагали, что находятся где-нибудь на берегу Селии или Илии, откуда легко добраться до Герана, сбежав от безумцев. Но как только Саша уже был готов заговорить с Ровелом в последний раз, силы оставили его и он впал в беспамятство.

Пленники не могли знать про давнюю вражду хозяев острова и ирнцев. Убивая друг друга в частых схватках, флиуртийцы не желали примириться с существованием чужаков на их земле. Но за многие века даже к ним пришло умение соображать в какой-то степени, поэтому, когда ирнцы захватили в плен отпрыска вожака - единственного, к которому он питал что-то похожее на отцовскую любовь, Вау сразу догадался, что его два пленника будут хорошим предметом обмена на сына, причём он сообразил, то если он пообещает освободить именно двух пленников, то чужаки точно согласятся. Но тут встал другой вопрос - раньше Вау так много не думал и почувствовал некую усталость,- как объявить ирнцам об обмене, ведь эти воинственные чужаки не станут говорить, увидев флиуртийца, а сразу нападут и убьют. Впору было уже начинать ночную подводную охоту, чтобы насытиться плотью на весь день, а вожак всё сидел в траве, приводя своих соплеменников в расстройство и замешательство, вызванное из-за непонятного промедления.