Чтение онлайн

– А ты опять ходил без спроса в лес?- спросил Глен младшего сына и таким взглядом посмотрел на него, что Катрей уже не сомневался, что его опять накажут.

– Я же тебе запретил!- продолжал Глен.- На этот раз тебя даже мать не спасёт.

Нисан замычал и знаками начал просить отца смягчиться, но Глен дал ему затрещину сильной рукой, не желая начинать дискуссию по этому поводу. Братья переглянулись сочувствуя друг другу, но упрямый взор выдавал Катрея, и Нисан конечно же понял, что брата никакое наказание не заставит отказаться от одиноких походов в лес, где смельчак пытался доказать самому себе, что его хилое телосложение не может ему помешать быть настоящим воином.

"Он хочет меняться,"-вдруг сказал знаками Нисан отцу, догадавшись наконец о цели прихода флиуртийца.

– А ведь и правда, теперь и в самом деле я вижу и понимаю, чего он хочет. У нас в плену их соплеменник, а это значит, что этот пленник им очень дорог, что они решились даже на обмен. Но на что они хотят его поменять?

– Что-то я не помню, чтобы у нас кто-нибудь пропал,- сказал Катрей.

"И я,"-добавил Нисан.

– Но теперь ясно можно разобрать, что у них есть двое, на которых они готовы поменять нашего пленника,- размышлял вслух Глен.

– Это, наверное, её друзья,- тоже вслух предположил Катрей.

– Кого?

И Катрею пришлось в двух словах рассказать отцу то, как он нашёл чужестранку и привёл её в Ирн. Такая новость обрадовала Глена, ведь за многие века у них не было никаких вестей с большой земли, а теперь возрождалась надежда вернуться в Селию, подальше от кровожадных дикарей.

– Они наверное потерпели кораблекрушение,- предположил Катрей.

– Мы должны согласиться на обмен,- сказал Глен и приказал двум охотникам привести сюда пленника, чтобы показать тупоголовому дикарю, который не мог понять словарного ответа, что они согласны на обмен. Вскоре в укрытие привели связанного верёвками флиуртийца. Могучее телосложение сына вожака - о том, что это сын Вау никто в Ирне не догадывался,- восхищало, но его тупой взор и кровожадное выражение лица сразу отталкивали. Грудь пленника заботливые руки перевязали чистыми бинтами, потому что ему пришлось испытать на себе то, ради чего ирнцы продолжали похищать флиуртийцев - у бедняги вырезали зелёный медальон, прибавляющий чужакам силы и способность устоять перед хозяевами островов. Пленника втащили на лестницу и показали Рау, а потом жестами попытались объяснить, что обмен состоится. Но уже, увидев сына вожака, Рау понял, что его миссия пока закончена и поспешил вернуться на океанский берег, где расположилась часть племени во главе с Вау. Племя рычало и зверело всё больше с каждой минутой, потому что уже давным-давно должна была начаться охота, а вожак всё не двигался с места. В свою очередь, Вау рычал на них, присмиряя и давая понять, что так надо и всем придётся ждать. Когда домой - конечно океанский песчаный берег не сильно похож на дом, но, образно выражаясь, так оно и было для флиуртийцев,- так вот, когда домой вернулся Рау и радостно сообщил вожаку, что чужаки согласны на обмен, Вау подпрыгнул и оглушительно зарычал, приводя племя в такое же безумное состояние, так что вскоре общий рык разнёсся над Флиуром и напугал не только природу, но и ирнцев.

– Может быть они всё-таки хотели объявить нам войну, да мы не поняли,- предположил Катрей.

Нисан отрицательно замотал головой, не соглашаясь с братом, а их отец приказал охотникам привести сюда Веронику.

– Если пленников сейчас приведут, она должна будет подтвердить, что знает их,- сказал правитель Ирна.- А ты, сын мой, целых десять восходов будешь сидеть в пещере и думать.

– О чём я буду думать?- возмутился Катрей, хотя прекрасно понимал на что намекает его отец.

– Тебя могли схватить и тогда мне бы пришлось тебя вызволять, рискуя жизнями твоих же друзей,- закричал Глен и дал сильную оплеуху младшему сыну. Такое отношение к детям в Ирне не вызывало ни у кого возмущения, потому что уважение к родителям было поставлено на второе место после преданности Ирну.

Катрей потёр ладонью щеку и, прежде чем успел что-то возразить отцу - младший сын правителя, в отличие от остальных детей в Ирне, всегда говорил наперекор,- Глен влепил ему вторую пощёчину, да так сильно, что Катрей слетел с лестницы и шлёпнулся на каменный пол. Пленный флиуртиец, которого удерживали несколько охотников и никуда не уводили без приказа Глена,- флиуртиец засмеялся, радуясь падению врага, но в тот же миг к нему подскочил разгневанный Нисан и ударил пленника по лицу, не желая терпеть насмешки над его братом от какого-то дикаря. Поднимаясь, Катрей услышал от отца такие слова, после которых нужно было лучше промолчать:

– Не желаю слышать никаких оправданий и возражений - ты наказан!

– Я хочу быть охотником, отец,- не смог сдержаться Катрей и всё-таки высказался. Только то, что Нисан заслонил его собой, спасло Катрея от отцовских кулаков. Синяки, как это часто бывало, достались старшему брату, но Глена это не остановило бы и он рано или поздно оттолкнул бы старшего сына в сторону, но воспитательной работе помешало появление Вероники. На минуту все застыли, разглядывая и восхищаясь белокурой чужеземкой, одетой в платье, которое подчёркивало её стройную фигуру. И хотя женщины Ирна следили за собой и были аккуратны и чистоплотны, Вероника выделялась не только одеждой, но и поведением и взором. Даже флиуртиец заметил это и впервые в жизни почувствовал восхищение и желание обладать только этой женщиной. Если бы ему не мешали верёвки и охотники, он бы так и сделал: схватил бы чужестранку и убежал бы с ней в лес. А Вероника смутилась, видя, что её появление привело всех в некоторое замешательство, а, заметив на лице своего спасителя-проводника кровь, потекшую из носа, спросила:

– Почему у тебя кровь?

Катрей взглянул на отца, но не ответил Веронике, зато вместо него начал говорить Глен.

– Мы рискуем сейчас, освобождая твоих друзей, и если вы приготовили нам ловушку, то наши ножи успеют сделать своё дело,- пригрозил Глен ей.

Не понимая о каких друзьях идёт речь, Вероника испуганно смотрела на этого угрюмого и, как ей с первого взгляда показалось, злого человека. Ища защиты, она снова взглянула на Катрея, и еле заметным для отца жестом он успокоил её, давая понять, что он не даст её в обиду.

– Расскажи мне, как ты попала на остров,- приказал Веронике Глен, пока длилось ожидание появления дикарей.

Сомневаясь, стоит ли рассказывать всю свою историю с самого начала, Вероника всё же решила поведать о своих приключениях, начиная с того дня, когда Маргарита пришла к ней в гости на чашку чая. Рассказ чужестранки заинтересовал всех присутствующих, и пленный флиуртиец заметил, как изменяется выражение лица каждого слушателя по ходу повествования девушки. Дикарь пожалел, что не понимает ни единого слова, и старался хотя бы по её жестам и интонации догадаться, о чём идёт речь. Этот флиуртиец, сын изобретательного вожака, не зря был самым любимым у Вау, потому что в умственном развитие был копией отца. Он быстро всему учился и задатки лидера просматривались в нём во время охоты, когда наравне с Вау он пытался криками направлять изголодавшуюся стаю дикарей в том направлении, которое сулило быструю добычу. Но время шло, а флиуртийцы, вместе с пленниками на обмен, так и не появились. Глен напряжённо вглядывался в лесные заросли, но не замечал никакого движения. Его сыновья уселись по обе стороны от Вероники и шёпотом расспрашивали её о том далёком мире, к которому давно стремились, даже построив корабль, мечтая спустить его на океанскую гладь и, расправив паруса, направить к берегам Родины их предков. Нисан общался с ней через Катрея, который переводил Веронике значение знаков немого брата, но, завалив девушку вопросами, братья не получили и половины ответов, потому что она толком ничего не успела увидеть. От столь приятного разговора молодёжь оторвал крик Глена:

– Хватит! Или нам готовили ловушку, или мы их неправильно поняли, или случилось что-то ещё. Надо проверить.

– Можно я пойду?- сразу вызвался Катрей, но грозный взор отца запретил ему даже думать об этом.

Глен приказал двоим охотникам из своей свиты отправиться в лес и разведать чем заняты флиуртийцы на своей стоянке. А потом повернулся к пленнику и усмехнулся ему в лицо, давая понять, что его освобождение затягивается. Наблюдая за таким поведением, Вероника от отвращения опустила глаза и уже не могла себя заставить смотреть на Глена с уважением, которое она обычно испытывала к взрослым людям. Глубокая ночь опустилась на остров и многие предполагали уже, что флиуртийцы не пришли, потому что отправились на охоту, но в то же время, не слыша обычного голодного рыка стаи дикарей, тишина выглядела очень необычно тихой, если так можно выразиться. На рассвете вернулись разведчики и доложили, взволнованно перебивая друг друга:

– Никого нет...

– Остров пуст...

– Остались только мы....

– Все флиуртийцы исчезли...

– На остальных островах тоже тишина...

– Флиуртийцы испарились.

– Этого не может быть,- воскликнул Глен.

4.

Иллары - Леон и Овий, как и намечали, в один солнечный денёк покинули своё уютное убежище, чтобы освободить из тюрьмы в городе Мале всех узников - всех беспомощных илларов. И только когда они увидели опустевший город, который словно вымер и в нём только незапертые двери, поскрипывая на ветру, нарушали тишину безлюдных улиц,- только тогда Овий понял, что зря недооценивал Грагару: ей удалось убедить Гелия перепрятать узников, чтобы иллары не смогли подарить им свободу. Но оставалось загадкой почему колдун не оставил в городе засаду, чтобы схватить Овия и Леона именно тогда, когда они прилетят в Мал с известной целью .

– Как бы мне хотелось узнать до мельчайших подробностей разговор этой раганы и колдуна,- сказал Леон, раздосадованный, что неудачи продолжают преследовать служителей белой магии.

– Наверное тюремщики заметили нас или кто-то из шпионов, но почему они бездействуют? Что задумала моя ученица?

– Твоей ученице не мешало бы подлить отравы в хорис...

– Молчи, Леон, иначе мы поссоримся по-настоящему.

Овий медленно огляделся вокруг и почувствовал, как внутри него зарождается беспокойство, потому что его многолетний опыт подсказывал ему - не оставляют засады только те, кто задумал что-то выведать. Но присутствия невидимых шпионов иллар не ощущал, поэтому ,поглаживая длинный седой ус, глубоко задумался о плане Грагары, пока из этого состояния его не вывел Леон, сказав: