Чтение онлайн

«Но… при этом положительные главные герои всегда оставались живы, а я ж как бы положительный герой и есть. Точнее, героиня! Так что и я, скорее всего, останусь жива. Ну а даже, если и не останусь, то всё равно это сон! – тут же поспешила успокоить я себя. – Вот только в последнем случае, я не спасу пленников от оставшихся двух бандитов, – продолжала рассуждать я. – Так что рисковать нельзя! Надо действовать наверняка.

– Что посоветуешь? – спросила я у ворона.

Ворон повернул ко мне голову и, блеснув черным глазом, посоветовал… иди, мол, уже! И так засиделась. По крайней мере, именно так я поняла его движение головы по направлению к бандиту.

Наивная. Нашла у кого спрашивать! С этим пернатым прохиндеем все было ясно, еще тогда, когда он настоятельно посоветовал мне спуститься с дерева!

– Ага, сейчас! – иронично фыркнула я. – А сам, не хочешь?

Ворон обиженно нахохлился, прошелся по ветке туда-обратно и в упор уставился на меня.

– Нет, ты нормальный? – возмутилась я. И тут же сама себе ответила. – Конечно же, нормальный! Сам боишься. А меня не жалко. Вот если б наоборот, тогда да, тогда тебя можно было бы заподозрить в ненормальности. Ты пойми, я хочу помочь. Очень хочу! Но и я тоже нормальная! Понимаешь?

Ворон обхватил крыльями голову, несколько раз качнул ею и вновь обвиняюще уставился на меня.

Не понимает. Догадалась я.

– Думаешь, если я в надцать раз больше тебя, то мне ничего не страшно? – движимая чувством вины попыталась достучаться я до совести ворона, но он лишь еще больше нахохлился и демонстративно от меня отвернулся, дабы уставиться на бандита. А я… я, хотя и понимала, что ни в чем и ни перед кем не виновата, и вообще поступаю разумно, продолжила оправдываться: – Думаешь, меня ничего не возьмет? Ошибаешься! И пуля, и сталь ещё как возьмут!

Всё равно что об стенку горохом: всем своим видом выражавший своё разочарование во мне ворон продолжал упрямо смотреть на бандита.

Посмотрела на него и я. На бандита, в смысле.

А куда еще было смотреть? Не на ворона же, который демонстративно меня игнорировал!

Посмотрела и… заметила, что за последние несколько минут сил у него явно поубавилось. Более того, чем дальше, тем явно более нелегко ему приходилось: как если бы каждая последующая линия пентаграммы отнимала у него всё больше сил.

– Хммм… как интересно… – прошептала я.

Услышав моё бормотание, ворон нарочито облегченно выдохнул, мол, ну, наконец-то, дошло до утки на третьи сутки и даже, о чудо, снизошел до того, чтобы удостоить меня взглядом.

«Сам ты утка!» – мысленно огрызнулась я. Вслед за чем, чисто, чтоб заставить ворона понервничать, укорила его: – Так бы сразу и сказал, что мне ничего не нужно будет делать! Что, единственное, что от меня требуется – это подождать, пока он сам загнется!

И… удар достиг своей цели: пернатый задира так офигел от «снизошедшего на меня озарения», что чуть с ветки не свалился.

– Съел! – насмешливо фыркнула я. Окончательно переставший понимать меня ворон недоуменно заморгал.

Не поджимай меня время, я с удовольствием ещё бы поиздевалась над пернатым снобом, но бандит уже принялся за пятую вершину пентаграммы, а мне ещё нужно было где-то раздобыть веревку. Первой моей мыслью было сожаление о том, что я ношу джинсы без пояса. Второй…

«Зато, у меня кардиган с поясом! И вязанный пояс будет даже получше кожаного!» – осенило меня.

– Ты отвлекаешь, я подбираюсь к нему со спины! – достав из сумки пояс, сообщила я ворону свой настоящий план.

К тому моменту уже, по-видимому, поставивший на мне крест, как на полной дуре, пернатый снова недоуменно заморгал, удивленно открыв при этом клюв.

– Время! – кивнув на заканчивающего пентаграмму бандита, беря командование на себя, хотя и шепотом, но всё же гаркнула я.

Ворон еще пару раз моргнул, насей раз уже, по-видимому, от шока, после чего с громким щелчком закрыл клюв и… вспорхнул с ветки.

Проследив за ним взглядом, дабы убедиться, что ему хватит ума отвлекать на себя внимание так, чтобы случайно при этом не привлечь его ко мне, я мысленно восхищенно присвистнула: в напарники мне досталась та ещё тонко чувствующая чужие болевые точки шельма! Пардон, артистичная натура!

Ворон не стал устрашающе махать крыльями над головой бандита или пытаться выклевать ему глаза, он просто приземлился на противоположной от него вершине пентаграммы и, помогая себе оперной арией (само собой, в собственном исполнении и, само собой, я иронизирую: ворон и оперное пение? Не сыпьте соль на раны…), принялся сосредоточенно и очень-очень старательно разгребать лапами и крыльями золу.

План, как говорила Алиса[1], что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: он не работал. По крайней мере, не так, как, по идее, должен был работать.

То ли к тому моменту лысый настолько устал, что ему было совершенно плевать на мозг выносящее «оперное» исполнение, по сравнению с которым даже царапанье гвоздя по стеклу и то звучало бы божественной симфонией, то ли так спешил закончить с пентаграммой, что не считал нужным или возможным отвлечься даже на мгновенье, однако устроившим дикие танцы и купание в золе душераздирающе-горланящим пернатым дистрактором он заинтересовался не сразу, а лишь тогда, когда я минуту спустя, решила, что либо сейчас, либо никогда: и понеслась по направлению к нему с максимальной скоростью, на которую была способна.

Нет, ну вот и где справедливость!

На то, что издавало истошные, мозг выносящие звуки лысый взглянуть поленился, а меня, едва касающуюся кроссовками мягкой травы, услышал! А иначе с чего б вдруг он в ту же секунду, как только я рванула с низкого старта, поднял голову с явным намерением обернуться! Которое, собственно, он уже даже начал реализовывать…

И реализовал бы, если бы не увидел, чем занят ворон и не застыл…

[1] Алиса – «Алиса с стране чудес» Льюиса Кэролла. Конец фразы намеренно изменен автором. В оригинале цитата звучит так: «План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение».

Справедливости ради, на месте Черепа любой застыл бы!

Нет. Не для того, чтобы насладиться феерическим зрелищем, представляющем из себя нечто среднее между купанием в золе и дикими ритуальными танцами шаманов. Хотя устроенное пернатым диверсантом шоу этого безусловно стоило: душераздирающе вопящий, дергающийся так, словно его сотрясали судороги, в вихрях серого пепла, которые он вздымал вверх каждым движением обоих своих лап и крыльев, ворон выглядел как истинное исчадие ада.