Чтение онлайн

Возможно, плохо пыталась?

Возможно, – в очередной раз согласилась я сама с собой и… тяжело вздохнула, потому как в глубине души знала: я хорошо пыталась. Я перепробовала все. Или… не все же не все?..

Я повернула голову и посмотрела на Конрада.

Ниже ростом и более округлый, он был где-то того же возраста, что и Ройс Грейсон, чуть за пятьдесят. Его фигура и манера держаться, как и фигура и манера держаться последнего, говорили о том, что он бывший военный, который, правда, уже довольно долгое время наслаждается мирной жизнью.

Правда, в отличие от сурового и мрачного Ройса Грейсона, по крайней мере, на меня он произвёл именно такое впечатление, у Конрада наслаждение жизнью было написано у него на лице. Открытая, добродушная улыбка и глаза – тёплые, карие, с мелкими лучиками морщинок вокруг – «выдавали» человека светлого, с добрым сердцем. Его взгляд излучал ту редкую лёгкость, которую не изобразишь и не сыграешь – она либо есть, либо её нет.

Да, да, я знаю, что вы подумали. Что я тот еще чтец душ! Но, поймите меня правильно, мне нужно было кому-то довериться, а он шел ко мне ближе всех. И, в отличие от женщин, я знала, как его зовут. Ну и опять же, как я уже и сказала, у него было располагающее, вызывающее доверие лицо.

[1] Клинок Закона – центральный оперативно-разведывательный отдел, занимающийся задержанием преступников, нейтрализацией угроз и проведением спецопераций.

Не знаю поверил бы мне Конрад Вестер, а за ним и Ройс Грейсон, если бы у меня с собой не было целой сумки диковинных для их мира вещей. Или же они приняли бы меня за сумасшедшую. Но, к счастью, многое из того, что было у меня с собой, начиная с фитнес-трекеров Xiaomi Smart Band[1] на моём запястье и заканчивая одноразовыми салфетками, подтвердило для них правдивость моих слов. Не говоря уже о смартфоне и газовых баллончиках. Последние, к слову, привели мужчин в просто-таки детский восторг, который само собой ничем другим, кроме как испытанием их в действии закончиться не мог.

Я попыталась остановить их, но куда там! Пока один из них на собственной шкуре, точнее, глазах не убедился, как «эта штучка» работает, они не успокоились.

Вторым моим счастьем было, разумеется, то, что и первый, и второй, и их жены были мне настолько безмерно благодарны за спасение их жизней, что ни один из них даже секунды не колебался, прежде чем предложили мне помочь всем, чем только они могут.

А учитывая то, что Ройс Грейсон был мэром, а Конрад Вестер – шерифом, то в своем городке могли они не так уж и мало.

Ройс Грейсон предложил представить меня жителям города как недавно овдовевшую жену одного из их бывших сослуживцев из очень далёкого городка Вестфордж, расположенного за горным хребтом и почти у самого края имперских земель, о котором местные знали лишь понаслышке.

– Твой муж погиб в последней стычке с гайрами, – объяснил мне Ройс.

– С кем? – переспросила я, нахмурившись.

– С гайрами, – мрачным тоном повторил он, словно это должно было мне сразу всё объяснить.

Я закатила глаза.

– И мне всё сразу стало понятно! – не удержалась я от сарказма.

– Гайры, в переводе с древнеальвийского – змееподобные, – пояснил Конрад, на добродушное лицо которого вдруг, словно туча набежала. – Они зовут себя детьми мертвых пустошей. Они высокие, под два с половиной метра роста, очень худые и гибкие с ярко-желтыми, светящими в темноте глазами и покрытой зелёными узорами серой кожей. Они передвигаются на карраках – огромных ящерах, которые подчиняются только своим хозяевам. И всегда приходят с туманами, которые они призывают своей магией, – он говорил спокойно, но в его голосе звучала напряжённость, говорившая о том, что он был знаком с этими ужасными существами, отнюдь, не понаслышке. – Их любимое оружие – кованные изогнутые клинки, которые обладают свойством всегда возвращаться к своему хозяину, и дротики, покрытые парализующим ядом, который впитывается в кровь за считаные мгновения.

– И так как кроме мужа в том приграничном городке тебя больше ничего не держало, – продолжил Ройс, возвращаясь к моей легенде, – ты решила переехать в место поспокойнее и последние полгода провела в Грейхольме, где и встретила нас с Конрадом. И, поскольку в Грейхольме для одинокой вдовы жизнь не сахар, а мне буквально пару месяцев назад остался в наследство от тетки дом, с которым я пока не решил, что делать, я предложил тебе переехать в Тихую пристань. Что, оказалось, лучшим решением в моей жизни, ибо, если бы не твоя абсолютная невосприимчивость к магии и умение за себя постоять, мы все были бы уже мертвы.

– То есть, часть, в которой я вас всех спасла, мы оставляем? – уточнила я, на всякий случай.

Ройс и Конрад кивнули.

– Разумеется. С корректировкой на то, что ты ехала с нами в карете. И усыпили тебя вместе с нами. Однако бандиты не учли две вещи. Первая, что ты из приграничья, а там даже у детей в каждом голенище сапога по кинжалу, которые их учат метать чуть ли не с младенчества. Вторая, поскольку таких как ты на всю империю раз-два и обчелся, что на тебя не действует магия.

– Ээээээм, – подняла я вверх указательный палец. – Есть одна маленькая проблемка. Я не умею метать кинжалы.

– Тоже мне проблема для той, которая сумела взобраться на вершину папариса[2] и пленить пожирателя душ! – усмехнулся Конрад. – Научим!

С обсуждения моей легенды разговор постепенно перетёк к подробностям жизни в родном городке моих спутников.

– «Тихая пристань» оправдывает своё название, – рассказывал Конрад. Его голос излучал те нотки тепла, гордости и нежности, какие появляются в интонациях у тех, кто делится чем-то по-настоящему дорогим и родным. – Наш городок расположен в бухте, которую, дабы защитить нас от бурь и суровых ветров, словно нарочно создала природа. Окружающие нас с трех сторон, покрытые густыми лесами скалистые утёсы образуют надёжные стены, а узкий проход к морю делает воду в бухте спокойной, как в горном озере. Берег у нас песчаный, – продолжал он. – Вода спокойная и настолько прозрачная, что даже в ста метрах от берега можно рассмотреть почти каждую ракушку и каждый камешек. – При этих словах в голосе мужчины прозвучало чуть ли не благоговение. На его лице появилась лёгкая мечтательная, улыбка, какую бывает трудно сдержать, когда вспоминается нечто особенно радостное, бесценное и совершенное.

– Городок живет в основном за счёт рыбалки, – подхватил Ройс, заговорив прежде всего о том, что интересовало его как истинного хозяйственника. – Что не мешает нашим корзинщикам, плотникам, гончарам и кузнецам быть лучшими в округе. Наши корзинщики плетут настолько крепкие и легкие корзины, что к нам за ними едут со всей Люминарии. Лодки наших плотников могут выдержать самые неспокойные воды. Посуда, которую изготавливают наши гончары не только красивая, но и практически небьющаяся, а острее и прочнее мечей, шпаг и кинжалов, чем те, что выходят из-под руки нашего Ортрика – лично я просто еще не встречал!

Я же всё время пока мы шли и мило болтали о том, о сем напряженно ждала, что нас вот-вот нагонят бандиты, что вот-вот раздастся, либо предупреждающий окрик Ройса, либо предостерегающее карканье ворона.

Но ничего подобного всё не происходило и не происходило…

Шедший чуть позади меня Ройс не проявлял никаких признаков беспокойства.

Что же касается ворона, то он не просто молчал, его, в принципе, не было видно. Причем уже довольно давно, с того самого момента, как я обнаружила пленников. Что, ясное дело, не добавляло мне чувства защищенности, хотя, и об опасности тоже вроде как ничего не «говорило».