Чтение онлайн

— Слышал краем уха.

Тристан недоверчиво усмехнулся и потушил сигару. Подойдя к небольшому шкафу, открыл дверцы и достал чайные принадлежности. Там же имелась встроенная плита, на которую вампир поставил чайник, предварительно наполнив его водой из маленького крана.

— Странно, что мы пьём чай, — заметил я. — И другие напитки. Даже, как я понял, можем есть человеческую пищу.

— Что странного?

— Что нас при этом не выворачивает.

— А должно? — приподнял брови Тристан.

— Ну, знаешь, в кино обычно вампиры не употребляют ничего, кроме крови.

— Ты про это…

— Угу.

— Дело в том, что мы не мифические существа, а мутанты. Результат взрыва Бетельгейзе. Что же касается обычной пищи… Мы можем её есть для услады чувств, но она не приносит никакой пользы.

— Понятно. Просто непривычно.

— А откуда ты знаешь про старые фильмы? И что значит «непривычно»?

Ах, да, он же не в курсе, что я из другого мира. И что у меня сохранилась память. Но объяснять это не хотелось. Поэтому я просто ответил:

— Неважно. Лучше скажи, чем мы, собственно, отличаемся от людей? Ну, если не считать, что утоляем голод не бифштексами, а кровью.

— Ты к чему клонишь? Не хватает серебра, кольев и святой воды?

— Скорее, неуязвимости, бессмертия и превращений в летучую мышь.

— Регенерация есть.

— Я тебя умоляю! Подумаешь — раны заживают. То есть, в плане ощущений это, конечно, здорово: у меня нет ни малейшего желания испытывать боль. Но как-то маловато.

— Превращения тоже доступны. Правда, тебя они ждут ещё нескоро. Нужно пить кровь. Много крови. Не все способности даются сразу. Некоторые необходимо пробудить. Неуязвимость обещать не могу — как и бессмертия. Зато мы не стареем. Но неужели ты реально думаешь, что это сделает тебя носферату?

— В каком смысле «сделает»? Я уже вампир.

Мне было не понятно, к чему клонил Тристан. Но любопытно.

— Вампир по физиологии. Но не по своей сути.

А ну-ка, послушаем рассуждения доморощенного философа!

— И что, по-твоему, значит быть вампиром?

Тристан усмехнулся.

— Во всяком случае, точно не пить кровь!

А вот это неожиданный поворот.

— Да? Поясни.

— Пить кровь и считать себя из-за этого носферату — то же самое, что жрать суши и считать себя японцем.

Диалог начинал меня забавлять.

— Ну, просвети меня, в чём же залог нашей самоидентификации! Мне, как новичку, особенно интересно.

Тристан на иронический тон не обиделся.

— Быть вампиром означает осознавать свою неполноценность и стремиться к её исправлению.

— То есть?

— К солнцу.

— Стремиться к солнцу?

— Именно.

Я откашлялся.

— Не знаю, в курсе ли ты, но мы горим на ультрафиолете.

— И в этом наше несовершенство. Его мы и должны искоренить.

Кажется, я начал понимать, к чему клонил Тристан.

— А я, значит, первый шаг к этому?

— Так думает Изольда.

— Ты не согласен?

Мой собеседник пожал плечами.

— Всё зависит от результатов. Но речь сейчас не об этом.

— Да, ты говорил о солнце.

Тристан кивнул.

— Как ни странно, культ солнца — центральный у вампиров. Оно является тем, чего нам недостаёт для совершенства. Поэтому мы так к нему стремимся.

— Никто не бывает идеален. У каждого есть плюсы и минусы. В этом суть развития. Нельзя получить всё и сразу.

— Да? Посмотрим.

Я усмехнулся. Тристан должен был понимать то, о чём я сказал, не хуже меня. Так к чему это бред про идеальность?

— Ацтеки верили, что кровь помогает Уицилопочтли, богу солнца, побеждать тьму, — проговорил мой визави. — Без неё он не смог бы одолеть мрак, и мир утратил бы свет. Это звучит как прорицание для нас, вампиров.

— Почему?

— Разве не очевидно?

— Вот знаешь, нет!

— Однажды с помощью человеческой крови мы победим тьму и выйдем на солнце!

Вампиры хотят победить тьму! Что за бред вообще?! А где готика, где склепы, затянутые паутиной, гробы, обитые алым бархатом, кресты там всякие покосившиеся? Какой, нахрен, свет?!

Я вспомнил теорию Изольды, которую должен был опробовать лично. Повезло же мне оказаться среди фанатиков.

— Когда-то кровь приносили богам как самый ценный дар, — продолжал Тристан. — Сегодня нам приходится брать эти дары самим. Силой.

— Мы не боги, — заметил я. От пафоса моего собеседника начинало малость воротить. — Просто мутанты. Ты сам сказал.

— А кто такие боги?

— Высшие сущности.

— Вампиры — высшие сущности этого мира!

— Да ладно! — это уже выходило за всякие рамки. — С чего?! Просто хищники.

— Чем хищник не высшая сущность?

— На каждого хищника…

— Не на каждого! Раньше человек был высшим хищником. Теперь его место заняли мы. Но как человек не был идеален, так и мы далеки от совершенства.

— Да-да, это я уяснил. А почему так важно стать идеальными-то?

— Я сказал, что вампиры — высшие существа.

— Ага, вот только…

Тристан жестом попросил меня замолчать, и я не стал продолжать. Пусть выговорится.

— Я соврал. То есть, поторопился. Мы не высшие существа. Пока нет. Высшее существо должно быть идеальным. Это позволяет ему влиять на судьбы других. И это влияние принимается другими, если есть понимание, что его оказывает идеальное, то есть, непогрешимое существо. Пока– Я соврал. То есть, поторопился. Мы не высшие существа. Пока нет. Высшее существо должно быть идеальным. Это позволяет ему влиять на судьбы других. И это влияние принимается другими, если есть понимание, что его оказывает идеальное, то есть, непогрешимое существо.

Фэйспалм! Не иначе, Изольда попросила Тристана промыть мне мозги.

Очень захотелось сменить тему.

— Думаю, спецназ не согласится принять волю вампиров вне зависимости от того, станем мы гулять на солнце или нет.

Тристан усмехнулся.

— Приам при помощи корпорации «Асклеп» борется с нами, но мы не боремся с ним. Его режим нас устраивает.

— Почему?

— Он направлен на то, чтобы превратить людей в скот. Это как раз то, к чему стремятся носферату. Конечно, нам не нужны фермы или заповедники. Пусть пасутся свободно. Львы не загоняют антилоп за ограду, и мы не станем. Илион — наши охотничьи угодья! Наш домен.