Чтение онлайн

— Да, увлёкся, прости, — я кашлянул, приходя в себя, пока Арина приводила причёску в порядок. — Нужно охладиться. У меня лицо пылает. Кстати, ты тоже полыхаешь, как красный светофор.

— В таком виде к моим родственникам лучше не возвращаться, — рассмеялась девушка, старательно пряча смущение в глазах. — Мама сразу поймёт, что мы не цветы рассматривали, и огорчится. Она же всегда гостям показывает оранжерею.

— А что это за растение, кстати? — я понюхал один из листочков, пахнущих лимоном.

— Цитрон. Мне нравится.

— Вот, про него я и скажу, — воодушевился я и повёл Арину к выходу. Пока шли, успокоились. Но мысли крутились вокруг произошедшего. Котёл кипел уже нешуточно, и крышку может сорвать в любой момент. Как-то надо поскорее решить вопрос с этим чёртовым котлом, пока гормоны не разорвали меня на тысячу маленьких княжичей.

Конечно же, Мария Алексеевна не стала посылать на наши поиски слугу, тем самым дав нам возможность побыть наедине друг с другом чуть больше времени, чем положено в таких случаях. Но взгляд её скользнул сначала по дочери, потом по мне, словно считывал, перешагнули мы порог приличия, или вовремя остановились. Я широко улыбался и с восхищением рассказывал, какая чудесная оранжерея, а особенно цитрон и орхидеи. Кстати, они там тоже были, Арина показала.

Кажется, я сумел отвести подозрения бдительной княгини Голицыной, и окончание обеда прошло под обсуждение планов будущего мероприятия.

— Тебе следует чаще заглядывать к нам, чем к дядюшке, — сказала Арина, провожая меня к машине, когда я попрощался с семейством Голицыных. — Папа недоумевает, что случилось с Главой Рода. Патрикей Ефимович отзывается о тебе только в хороших тонах. Хотя молодёжь для него всегда была как красная тряпка для быка.

— Поверь, у меня хороший опыт в общении с людьми подобного характера, — мы подошли к «Фаэтону», и Влад тут же распахнул заднюю дверь. — Передавай дядюшке привет, если он заглянет к вам в гости. А тебя я жду для прокачки ядра.

И поцеловал Арину в щёку. Чуть покраснев от присутствия Влада, она тихо прошептала:

— Я уже боюсь остаться с тобой наедине. Ты стал таким… взбудораженным. А я девушка слабая, могу и не устоять перед твоим напором!

Княжна, конечно, кокетничала, но взгляд её было очень говорящим.

— Если это случится, то клянусь: ты ни о чём не пожалеешь, — я всё же решил честно признаться, что не прочь шагнуть на следующий уровень отношений.

Мой шёпот заставил Арину покраснеть ещё больше. Она засмеялась и легонько толкнула меня в грудь ладошкой.

— Езжай уже, ловелас! Я… мне надо подумать над твоими словами.

С бьющимся сердцем я нырнул в салон и откинулся на мягкую спинку дивана. Мне бы тоже следовало с холодной головой просчитать, к чему может привести несдержанность. Арина не из тех девушек, что стремятся познать радости жизни и вкусить запретный плод до замужества. Она из аристократической семьи, где существуют правила приличия, пусть и не с жёсткими ограничениями, но которые не позволяют вольничать. Я представил себе лицо Патрикея Ефимовича, и мой пыл мгновенно угас, сжался до маленького испуганного уголька. Да, надо почаще вспоминать Главу Рода Голицыных и его обещание, как он со мной поступит, если я обижу Арину.

В кармане пиджака залился бодрой мелодией телефон. Звонил Эд.

— Андрей Георгиевич, с вами хочет встретиться княжич Лукомский. Сейчас его машина стоит возле ворот. Какие будут указания? Пригласить в дом или пусть ожидает снаружи?

— Никуда его не пускайте, — ответил я жёстко. Нина так и не дождалась прощения от этого хама. А значит, я имею право той же монетой отплатить Лукомскому. Если он примчался ко мне, то со всей уверенностью можно сказать, что антимагия начала своё разрушительное действие.

2

Лукомский приехал на встречу не один. Помимо свитских он зачем-то взял с собой телохранителей, словно хотел этим жестом показать, что его не стоит недооценивать. Или цену себе набивает? Этих парней с характерными повадками охранников я отметил сразу. Они нарочито расслабленно расхаживали возле чёрного «Сатурна», но как только мой «Фаэтон», мягко шурша шинами, проехал мимо них и остановился возле закрытых ворот, сразу подобрались и подошли к княжичу. Тот сидел на капоте «Сенатора» и с мрачной задумчивостью курил, то и дело бросая взгляд на моих парней, дежуривших возле сторожки.

Ворота дрогнули и стали отходить в сторону.

— Погоди, я выйду, — предупредил я Никанора. Вопрос с Лукомским мне не хотелось решать в своём доме. Поговорю с ним на улице. — А ты загони машину в гараж.

Влад шустро выскочил наружу и распахнул мне дверцу. Я покинул салон автомобиля, одёрнул пиджак и остался стоять на месте, давая понять нежеланному гостю, что буду вести беседу на своих условиях. За моей спиной незримо выросли Горох, Корень и Дима Лель. А телохранители княжича тут же окружили своего хозяина.

Немая сцена, достойная какого-нибудь вестерна, продлилась недолго. Лукомский щелчком выбросил окурок на дорогу и соскользнул с капота. Крутнув шеей, медленно направился ко мне. Он всё же понимал, почему я мариновал его на улице под взглядами любопытных соседей. Злится? А кто виноват? Сам себя загнал в патовую ситуацию. Любой ход против меня закончится плохо. С антимагией шутить нельзя.

— Здорово, Мамонов, — остановившись в паре шагов от меня, Виктор засунул дрожащие руки в карманы брюк. — Хреново ты поступил. Подленько.

— И тебе не хворать, Витя, — поздоровался я в ответ, намекая на предмет его появления возле моего дома. И внимательно вгляделся на осунувшегося Лукомского. Тени под глазами, по радужке проскакивают алые искорки, неестественный румянец на щеках. Всё правильно. Из-за блокированных каналов энергия ядра интенсивно ищет выход, оттого и кожу сушит, и тремор пальцев явно выражен. Сколько дней прошло? Три? Если недельку походит, искра начнёт гаснуть. Не упустить бы этот момент. Виктор в силу своего гнилого характера может и не попросить прощения. А мне потом отвечать перед его родителями, и не факт, что мне не объявят кровную месть. — В чём ты увидел мою подлость?

— Втихую заблокировал Дар и думаешь, что я к тебе на коленях приползу?

— На коленях или нет — но ты здесь, — задумчиво проговорил я. — Корёжит, Витя?

— Сука, не издевайся, сними блокаду, — скрежетнул зубами Лукомский, но голос повышать не стал.

— Прощения у боярышни Захарьиной просил?

— Мои свитские ездили сегодня к боярышне от моего имени. Да, чутка перегнул палку, с кем не бывает. Но ведь признал ошибку!

— А самому посмотреть в глаза девушке и извиниться — кишка тонка? — я вытащил из кармана телефон, нашёл номер Нины и нажал на вызов, не обращая внимания на пышущего злостью Лукомского. — Привет, милая!