Чтение онлайн

Только в судебнике Магнуса Лагабётера (Исправителя Законов, 1271) в Норвегии отменялась кровная месть и утверждалось обязательное законное правосудие; что характерно, вместе с королем этот закон был принят «учеными мужами страны, лагманами, архиепископом и клиром». Уже с конца эпохи викингов, судя по сагам, кровная месть стала постепенно, медленно заменяться вирой. Во всяком случае, это заметно в отношении древнего правила, согласно которому преступника можно было безнаказанно убить на месте преступления. Теперь вместо этого все чаще предпочитали взять виру.

Нет сомнения, что в условиях отсутствия или слабости государства и его карательных органов, действенной судебно-исполнительной власти, при нередкой коррумпированности судов, самовластии правителей и знати, их вмешательства в судопроизводство и решения судов кровная месть была достаточно действенным методом восстановления справедливости и выполнения долга – при всех отклонениях, перегибах и половодье страстей. Неустоявшееся, полное недомолвок и двойных чтений право, смесь старых и новых норм, отсутствие упорядоченной исполнительной власти естественно восполнялись традиционными народными методами, основанными на господстве силы не меньше, чем на представлениях о справедливости и праве.

Несомненно, что сохранение института народного собрания-тинга играло очень важную роль в скандинавском обществе эпохи викингов. Тинг, прежде всего главный и, в значительной мере, областной, был органом многофункциональным: законодательным, исполнительным и судебным. На нем решались важные политические вопросы, связанные с выборами короля, с войной и миром. Тинг играл очень значительную роль в религиозной, идеологической сфере. Он решал фискальные вопросы, связанные с материальными обязательствами народа. Все перечисленные здесь функции прослежены в предыдущих частях. Данная часть посвящена лишь судебным деяниям тинга – кстати, наиболее долго за ним сохранявшимся. И здесь тинг предстает не только как судебный орган, но и как орган правотворчества. Несомненно, что при обилии форм разрушения и распада, трудности усвоения новшеств, в условиях непрерывных междоусобиц и только складывающегося государства тинг был органом социализации, сохранения единства общества в целом.

Вместе с тем материалы, посвященные тингу, показывают еще раз, теперь уже с новой стороны, ту огромную, трудно поддающуюся переоценке роль, которую в изучаемом обществе играли личные связи, контакты и противостояния, авторитет, влияние и власть отдельных личностей, короче, вся эта масса неформальных каналов социализации, которые также способствовали единению. В то же время неурядицы, возникавшие на общих собраниях, являлись следствием тех же личностных отношений, в том числе силового воздействия на суд. Не случайно и то, что реальная судебная практика, правосудие того времени, широко представленные в судебных эпизодах саг, в ряде важных случаев существенно отклонялись от провозглашаемой нормы.

Наконец, традиционность тинга как органа суда и, шире, тогдашнего правопорядка вообще выражается также в той роли, которую играли родичи при уплате и получении виры, а также при реализации кровной мести и других внесудебных правовых актов и личностных взаимоотношений.

Материалы о тинге как судебном органе эпохи саг подтверждают консервативность менталитета скандинавского общества того времени, что находило выражение во взаимоотношениях людей, в их проступках, преступлениях и наказаниях за них, в ссылках на авторитет «старины», в заметной роли не только устного обычного права, но и местных обычаев. Влияние римского права на правовую и, в частности, судебную сферу общества саг почти не просматривается, о нем можно предположительно судить только на основании более поздних материалов, например областных и государственных законов. Но при все увеличивающейся правовой роли высшей власти позиции бондов в области установления и отправления правовых норм пока еще очень значительны.

Главная особенность правосудия у скандинавов эпохи викингов – его во многом сохраняющаяся демократичность. При всем значительном влиянии элиты и властей, при всем их силовом давлении на судебные процессы и решения сохраняется публичность слушаний и допускается выражение мнений присутствующих. Судебное разбирательство ведется с привлечением свидетелей, соприсяжников и присяжных, третейского суда, лиц, уполномоченных вести тяжбу (прообраз будущих присяжных поверенных) в условиях прения сторон.

Еще одна особенность правосудия у скандинавов того времени – это сохранение в нем ряда сакральных форм: широкое применение клятвы, допущение «божьего суда», ордалий, поединка и кровной мести; попадаются и сведения о пытках. Нельзя не увидеть в этих феноменах проявления язычества и наследие распорядков родового строя. Многие методы наказания также традиционны: наряду со штрафом за особо тяжкие преступления довольно обыденным было объявление преступника «вне закона» или «лишенным мира», изгнание из общества, причем эти меры нередко совмещаются. Широкое распространение имеет кровная месть, особенно как отмщение за убийство, не наказуемое вирой, а также за оскорбление.

Таким образом, наказание по публичному судебному решению и внесудебное разрешение конфликта, в том числе кровная месть – вот основные способы наказания за проступки и преступления, которые господствуют в сагах, как отражение обычаев эпохи викингов в Скандинавии.

Эпоха викингов выступает как время активного правотворчества, формирования правовых установлений. По материалам этой эпохи, а затем сохранившимся от времени сразу же после нее можно проследить, как складывались законы. Сначала они существуют в виде отдельных обычаев, которые затем по решению лагмана, подтвержденному мнением тинга, включаются в обычное право как его законы; лишь на его основе в дальнейшем, уже во время и после завершения этой эпохи и как один из ее результатов происходила запись обычного права с известными добавлениями и изменениями.

На всех этапах правотворчества, включая реплики и приговоры конкретных судебных дел, неизменно присутствуют отсылки к обычаям предков, решениям «мудрых людей древности» и понятиям справедливости. Само понимание «права», как и «прав», восходит к требованию справедливости, которая в этом обществе является аналогом понятия законности.

Исследователи знают, что важно не только то, о чем свидетельствует источник, но и то, о чем он умалчивает. Если говорить об описании тинга в сагах, то бросается в глаза почти полное отсутствие в связи с ним упоминаний о женщинах. Материалы, связанные с народным собранием, еще раз подтверждают, что общество викингов было маскулинным. Все действующие на тингах люди – мужчины. Женщины в этом обществе мужчины проходят тенями, хотя их важная роль в возникновении и решении не только конфликтов, но и политических, религиозных и вообще всех жизненных вопросов вполне выясняется на основании саг. Там, где речь идет о тинге, женщина со страниц саг вообще почти исчезает. Впрочем, могло ли быть иначе в обществе «мужских игр», где все решалось не только силой ума, но, пожалуй, в большей степени силой мышц и оружия?

Во многих сагах в той или иной связи говорится о поэтах-скальдах. Скальдами называли не всех людей, способных сочинить несколько стихотворных строк, но лишь авторов особенных поэтических произведений, со строгим порядком строк в строфе и слогов в каждой строке, с разнообразием размеров, с особым языком и рядом других важных свойств, характерных для этого жанра. От наименования «скальд» получил свое название особенный, неповторимый поэтический жанр скандинавского Севера – «скальдический». Он вполне сложился в Скандинавии уже к первой половине IX в. Значение стихов и доверие к ним в обществе викингов было столь велико, что висы одного из скальдов, Халльфреда сына Отара, легли в основу «Саги о Халльфреде», и этот случай – опираться на висы при составлении саги – совсем не единственный. Кроме того, стихи щедро цитируются в сагах. Например, в «Саге о людях с Песчаного Берега» помещено 37 вис. Некоторые саги целиком посвящены тому или иному знаменитому поэту своего времени.

Современники с видимым уважением относятся и к стихам, и к скальдам, которые, судя по всему, являются для них людьми особого сорта. Как ясно из части 6, скальды входили в дружину, в тесный круг королевского двора. Поэтому данная часть в известной мере примыкает к последним очеркам части 6, расширяя наше представление о составе и жизни королевского окружения. В то же время скальды – это особая тема, тема не только придворной, куртуазной, но и общей культуры, менталитета скандинавов в эпоху викингов. В настоящей книге данная тема, очень обширная и требующая ряда специальных, особых знаний, раскрывается в той мере, в какой это допускают саги, произведения самих скальдов и замысел книги.