Чтение онлайн

Скальду Торарину Черному с Чаечного Склона в этой саге принадлежат 17 вис; они являются частями флокка, посвященного битве у Чаечного Склона. Сам Торарин принадлежал к влиятельному семейству Кьяллеклингов, которое возглавлял известный забияка Стюр Убийца. Кьяллеклинги находились во враждебных отношениях с кланом известного и не менее влиятельного Снорри Годи. Сражение между этими кланами у Чаечного Склона произошло зимой 980/981 г. Тогда Торарин, по складу характера человек вполне миролюбивый, отстоял, тем не менее, честь семьи и убил могущественного соседа Торбьёрна Толстого, за что по решению тинга был навсегда изгнан из Исландии [1830] . В висах Торарин говорил о себе, что он «не любитель крови, но и не стремился к миру» и, когда Торбьёрн напал на него, осыпая к тому же бранью, он вынужден был мстить [1831] . К сожалению, покровитель Торарина, его дядя Арнкель Годи (ум. 993), не сумел выручить скальда. Флокк Торарина приобрел на родине большую популярность как из-за своего содержания, так и благодаря высокому мастерству поэта: не случайно его неоднократно цитировали писатели XIII в. Снорри и Стурла.

«Удовлетворен вполне я / За молву срамную, – пишет Торарин Черный о своей победе, – /… коршун / брашно брал на трупах!» [1832] Он презирает трусость, проявленную оскорбителями в сражении с ним и его сторонниками:

Известный на рубеже Х и XI столетий скальд Одд Житель Широкого Фьорда писал хвалебные стихи в адрес могущественных исландцев. Сохранилось два куплета из его драпы о хёвдинге Иллуги Черном и сведения о драпе на смерть хёвдинга Хьяльти сына Торда, родичи которого встали на его защиту позже, во время тяжбы на тинге [1835] .

Скальд Рэв или Ховгард-Рэв, сын Геста (XI в.), был искусным поэтом, его стихи цитируются в «Младшей Эдде». Но о его жизни ничего не известно, а от его произведений сохранились лишь отрывки [1836] . Один из них – «Висы о поездке по морю», где скальд выразительно описывает бурю, в которую попал корабль. Грохочет буря, море бушует, ветер неумолим, корабль захлестывают волны, но он смело несется вперед:

Дошли до нас также отрывки из «Щитовой драпы» Скальда Рэва и его стихи о скальде Гицуре Золотые Ресницы.

Скальд Греттир Силач сын Асмунда Седоволосого (род. 996), герой «Саги о Греттире», был современником Тормода Скальда Чернобровой, но это личность совсем другого склада. Судя по саге о нем, скальд Греттир Силач был могучий боец, грабитель и убийца. Он совершал набеги на Западные Фьорды, грабил тамошних бондов и не раз попадал в положение вне закона. Однажды бонды уже совсем было приготовились его повесить, но казнь предотвратила жена местного хёвдинга Торбьёрна Толстого (см. выше). Греттир оставил после себя стихи о трусе, над которым взял верх (гл. LIX), о битве и победе в ней (гл. LX) и др. Был он человеком строптивым и отважным. Его семья располагала кораблем «для путешествий на тинг», и однажды вместе с родичами он туда отправился. Но в пути ничего не делал, вызывая раздражение попутчиков, только сочинял хулительные стихи, в том числе против Хавлиди, который руководил поездкой. Однако, когда разыгралась непогода, корабль стало затапливать, и надо было сделать все, чтобы вычерпать воду и не дать ему затонуть, Греттин «показал силу и хватку, его стали уважать» (гл. XVII). Среди персонажей «Саги о Греттире» есть могучий воин, который однажды помогал герою саги в сражении и при этом говорил стихи. Это скальд Халльмунд, биография которого рассказывается в «Песне Халльмунда» [1837] .

Плеяда одаренных скальдов-певцов в свое время собралась вокруг короля Харальда Сурового: Торарин Славослов, Арнор Скальд Ярлов, Тьодольв сын Арнора и другие. И сам король был, как уже говорилось, талантливым скальдом.

С XII в. искусство скальдов стало редким. Из скальдов известны Эйнар Скуласон, ярл Рёгнвальд, Гальр сын Торарина. С конца XII в. некоторое возрождение интереса к скальдической поэзии было следствием творчества Снорри Стурлусона и его племянников. Один из известных скальдов первой трети XIII в. был епископ Бьярни сын Кольбейна (ум. 1225), влиятельная фигура в норвежской и оркнейской политике своего времени. Но в середине XIII столетия этот жанр приходит в упадок.

В сагах попадаются сведения о людях, которые, не будучи собственно скальдами, знали стихи, а подчас и умели их слагать.

В той же «Саге о Греттире» рассказывается следующая история. Хутором Бережок, повыше Мыса Тинга, владел некий Свейн. Он «был добрый хозяин, человек веселый и любил сочинять всякие забавные стишки». Однажды, когда его резвой кобылкой Седелкой завладел Греттир, Свейн сказал по этому поводу стишок. Греттир ответил, и так они некоторое время переговаривались стихами (гл. XLVII). В числе персонажей этой саги есть стихотворцы, один из которых, современник Тормода, не служил, а двое других, в сущности, не были скальдами, но стихи складывать умели. И мать Греттира, когда узнала, что он погиб, сказала вису (гл. LXXXIII). Правда, «Сага о Греттире», написанная в XIV в., считается не вполне достоверной.

Когда Торольв сын Грима и его брат скальд Эгиль возвращались из набега на богатый датский город Лунд (область Сконе), они на обратном пути остановились у одного ярла. Его юная дочь оказалась соседкой Торольва по пиршественному столу и между прочим сказала ему вису («Сага об Эгиле»). О том, что некоторые женщины слагали стихи, свидетельствуют и другие саги.

Наряду с торжественными песнями в сагах, хотя намного реже, встречаются и стихи, написанные по различным житейским поводам. Например, один из героев «Саги о Битве на Пустоши» посвятил вису жене, с которой поссорился и решил: «Пусть поживет одна».

В «Саге о Хервёр» приводятся загадки Одина, изложенные в поэтической форме, т. е. стихи-загадки [1838] . В народе бытовали и обрядовые стихи, которые пелись жрецами и колдунами при камлании [1839] ; вероятно, существовали обрядовые стихи, исполнявшиеся и по другим поводам, но мне они неизвестны.

Жанров скальдической поэзии, как и поводов для написания стихов, существовало немало, и все они, помимо чисто поэтических достоинств, несли память о людях и идеях, подвигах и грехах, надеждах и печалях, о непростой повседневной жизни людей саги.

В основе скальдической поэзии лежит хвалебная драпа. В исландском памятнике XIII в. «Перечень скальдов» названо 140 (!) скальдов, которые слагали хвалебные песни в честь скандинавских правителей. Несомненно, что самые известные, успешные скальды были обязаны своей славой в первую очередь торжественным хвалебным стихам. И что хвала воздавалась преимущественно владыкам. И что основой хвалы служили воинская доблесть, победы, щедрость вождей, а также преданность, самоотверженность их дружины. Таковы были стиль и дух эпохи.

Поскольку, как правило, скальд был участником или очевидцем событий, которые он описывал в своих стихах, и точно так же участниками или очевидцами этих событий были его первые слушатели, то фактам, изложенным в этих стихах, как уже говорилось в иной связи, можно вполне доверять. Именно так, с полным пониманием, относятся слушатели к рассказу о побоище, который Торарин облек в форму стиха [1840] . Стоит еще раз подчеркнуть, что если стихи впоследствии пересказывались, то исказить их было намного труднее, чем прозаическое повествование. Поэтому стихи скальдов – достаточно надежный исторический источник. Только в XII в. появились драпы о героях прошлого, в том числе героях родовых саг. Вот в них авторы уже могли давать известную волю фантазии, с оглядкой, конечно, на потомков своих персонажей. Кроме того, у многих скальдов был большой жизненный опыт и широкий кругозор, ведь они участвовали в сражениях, много путешествовали как викинги, со своими патронами как дружинники или самостоятельно, разъезжая по дворам правителей. У них было множество возможностей заимствовать образы, сюжеты, обороты речи, отдельные строфы, выразительные средства и даже целые стихи, например из общей англо-скандинавской «копилки». Но особенно фантазировать было не безопасно, учитывая то внимание, с которым слушатели относились к репутации своих родичей и предков; исландцы, например, и сегодня славятся знанием генеалогии своих семей, начиная с первопоселенца.