Чтение онлайн

Большое место в снаряжении скандинава занимал нож. Мужчины постоянно носили нож на шее, он использовался и как оружие на охоте, и в бою, и как столовый прибор, который всегда был при себе. В «Видении Гюльви», входящем в «Младшую Эдду», упоминается человек, принадлежащий к дому местного конунга, который «играл ножами так ловко, что в воздухе все время было по семь ножей [476] . Такое умение достигается только длительной тренировкой, и, конечно, она входила в число игр молодых людей в то время, когда они учились обращаться с оружием.

Щиты были как продолговатые, так и круглые (так называемый «тарч»). Обычно их раскрашивали яркими красками или украшали изображениями из накладного металла, иногда драгоценного. Продолговатые щиты делались длиной в рост воина. На щите относили погибшего воина к месту захоронения. Удар мечом в щит означал вызов на бой. Знаки на щите имели опознавательное значение, а цвет мог служить вестником: красный – войны, белый – мира. Щитами украшали внутренние стены жилого дома и борта кораблей.

Боевое оружие и воинскую амуницию серебрили и золотили, снабжали накладками из драгоценных металлов и камней, делали насечки, в том числе рунами [477] , что должно было придать оружию особую силу. Украшали и ножны. Наличие оружия демонстрировало постоянную готовность владельца к бою, а его отличное качество и богато украшенный вид служили признаком высокого статуса владельца и вызывало уважение и зависть. Неудивительно, что ради такого оружия люди были готовы пожертвовать многим из своего имущества, выдержать весьма опасные схватки, ведь обычно победителю доставалось оружие побежденного. В сагах есть и описания случаев, когда ради дорогого оружия грабили могильный курган, что считалось большим грехом.

В хозяйстве в качестве тягловой силы скандинавы использовали преимущественно волов либо тяжеловозов, которых в сагах называют «кладеные кони» – скорее всего мерины. Сохранилось изображение такой лошади на осебергской ткани: лошадь везет четырехколесную крытую повозку и прикреплена к ней перевязью вокруг живота. Уздечки нет. Кольцо вокруг рта животного с вожжами – это «водилы».

Но лучшие кони были верховыми – незаменимое средство личного передвижения и опора воина в битве. Таких лошадей специально обучали ходить под седоком и понимать приказы хозяина. В последнем случае тренировкой для них служили, возможно, «бои коней» – одна из любимых и жестоких забав скандинавов. Каждый бонд считал долгом чести выехать «в люди» на хорошем коне, владение которым служило его образу, его статусу хозяина дома и воина.

Хорошие кони в обществе скандинавов ценились высоко. Состоятельные хозяева иногда приобретали и разводили племенных лошадей (например, у одного бонда была «отличная племенная кобыла») [478] и тщательно о них заботились (ср.: «изрядно откормленные» кони). Герой «Саги о Хромунде Хромом» имел пять таких отличных лошадей (их у него украли) [479] . Судя по «Саге о Храфнкеле», да и по другим повествованиям, у владельцев хороших лошадей были особые любимцы, на которых запрещалось садиться кому-либо, кроме хозяина, иногда даже под страхом смерти. Даря любимому брату свое «добро», в том числе «сотен 20» серебра, дарительница превыше всего оценила «ожерелье и коня Черногривого» [480] . Верхового коня, отправляясь в гости, наряжали: надевали красивое, «крашеное», даже «золоченое» седло, такие же уздечки и т. д., красивую попону; использовали для его украшения ленты, бубенцы. Упряжь украшали дорогими бляхами и цепями, фигурками зверей. В поэме «Беовульф» говорится о «ратной упряжи» боевого коня.

Верховой ездой владели не только мужчины, но и женщины [481] . На лошади ездили повсюду, даже по не слишком важному делу к соседу, потому что человек, прибывший к кому-либо пешком, считался совсем незначащим посетителем, а тем более просителем: его принимали гораздо скупее, небрежнее, чем конного, с ним намного меньше считались («Сага о Ньяле», гл. CXXXXIV). Выражение типа «люди спешились» встречается в сагах постоянно. О лошади, лошадиной крови говорится и когда речь идет о магических обрядах. В разной связи упоминаются уздечка, седло, подпруги, зимние подковы, шпоры («Сага о Гисли», гл. XII; «Сага об исландцах», гл. 112 и мн. др.).

Описание одежды скандинавов нередки в фольклоре, обычно они связаны с характеристикой персонажа. Один из редких примеров находим, например, в «Песни о Риге» («Старшая Эдда»). Принимая божественного гостя в своих покоях, знатная женщина – жена ярла и мать конунга – красуется перед ним, поправляя свою дорогую и нарядную одежду и тем привлекает к ней его внимание. Об одежде говорится и в «Речах Высокого» (ст. 49), и даже в Гуталаге [482] . Правило «принимают по одежке» безотказно действовало в том обществе, где обычай и нравы прямо обязывали людей уделять повышенное внимание не только оружию и верховой лошади, но также одежде и украшениям. Саги часто описывают внешний вид главных персонажей, подчеркивая соответствие или несоответствие их одеяния и украшений статусу семьи и обстоятельствам момента. Описания позволяют определить ассортимент наиболее распространенной одежды в эпоху викингов, особенно в кругу элиты.

И женщины и мужчины тщательно наряжались и носили украшения, которые не так уж кардинально различались между собой. И в те времена существовало понятие моды. Так, Снорри Стурлусон в «Круге Земном», рассказывая об ярле Эрлинге (сюжет начала XII в.), замечает, что тот одевался «по-старинному: носил длинную безрукавку, куртку и рубашку с длинными рукавами, вальский [483] плащ и очень высокие сапоги. И так же заставлял одеваться конунга (Магнуса, 1102–1184), пока тот был молод. Но когда конунг обрел самостоятельность, то стал одеваться нарядно» [484] , т. е. следовал моде. Разумеется, в неформальной обстановке мужчины и женщины одевались в зависимости от ситуации и своего характера и в то, что им было удобно.

Одежда изготовлялась преимущественно дома – из льна, конопли, шерсти, кожи, меха. Это было рукоделие женщин. Возможно, мужчины делали обувь, но сведениями об этом, полученными из саг, я не располагаю.

Работая дома или на сеттере, во время охоты или рыбной ловли все люди надевали удобную повседневную одежду. Ее шили из сермяги, грубой шерсти и холста; так, один персонаж, богатый человек «вышел из бани в банной шапочке (!) и холщовых одеждах». О сермяжной одежде говорится в «Саге о Греттире» (гл. XVII) и многих других. Мужчины носили узкие или широкие, длинные или укороченные (в разных странах и районах по-разному) холщовые штаны, которые держались на бечевке или сыромятном шнурке и завязывались сзади [485] , а также колпак, похожий на шлем, зауженный кверху. Женские штаны должны были завязываться спереди, но у женщин это была нижняя одежда, которая, возможно, не всегда и надевалась. Постоянно замужние женщины носили платья, одеяния типа сарафана с широкими бретелями и с накидкой, юбки с кофтой или рубашкой. Голову покрывали платком или чепчиком, девушки ходили с распущенными волосами и украшали волосы лентами, невесты убирали волосы в сетку. Упоминаются также повседневная холщовая рубаха с широкими рукавами на завязках и «плащ из простого сукна» [486] . Кошель (с деньгами) и ключи привязывали к поясу [487] . При пеших переходах использовали рюкзаки или заплечные мешки.

«Простое сукно», скорее всего грубое, было, как и большинство тканей, домашнего изготовления. Такое сукно в более поздних (с XIII в.) скандинавских материалах фигурирует под названием «вадмаль» и было не только широко распространено в Скандинавии, но вывозилось, в частности, на Русь (рус. «вотола»), а также служило одним из мерил стоимости при платежах. Плащ из вадмаля был очень теплым и удобным, в дождливую погоду он впитывал влагу. Такой плащ был «серым», т. е. некрашеным.

О белье в сагах не говорится, лишь однажды встретилось упоминание о подштанниках, но уже в «Саге об исландцах» (гл. 138).

Одежда мужчины и женщины различалась, и обмен одеждой между ними не только не был в обычае, но всячески осуждался. Так, вырез рубахи у мужчины и женщины должны были разниться по размеру: у женщины вырез был большой, открывающий верхнюю часть груди, а у мужчины – маленький. Носить одежду другого пола было не принято. Мужчины смертельно оскорблялись, если их обвиняли в «женоподобии», хотя бы из-за платья. Поэтому, надев женскую кофту, некий персонаж сумел скрыться, обманув осадивших его хутор врагов, которые не могли даже представить себе возможность такого поведения [488] . В другом случае мужчина, надев по рассеянности рубаху с большим вырезом, подсунутую коварной женой, был ею опозорен и вынужден дать ей желанный ею развод. Потом эта женщина расстроила брак своего любовника, указав ему, что его жена носит штаны по-мужски, завязывая их сзади и заправляя в сапожки [489] . В Гуталаге упоминается «мужской и женский пояс» (ХХ:2), т. е. и здесь соблюдались различия.