Чтение онлайн

Так, бросаются в глаза ограничительные положения свадебных законов гутов, большинство из которых, как мне представляется, не пришло бы законодателям в голову в эпоху викингов, особенно ограничение сроков проведения свадебного пира двумя днями, запрет приносить с собой на свадьбу еду, замечание о подарках, характере одежды, наказании пришедших без приглашения, а также об определенных ограничениях при перевозке приданого невесты в дом жениха перед свадьбой. Кроме того, в сагах свадьба зачастую проводится в доме невесты и вообще о месте ее проведения договариваются во время помолвки. Конечно, Гуталаг отличается большим своеобразием не только в отношении свадебной церемонии, но все же его мелочные ограничительные требования в отношении свадьбы диссонируют с той широтой, которая была в обычае у людей саги. Единственное положение, которое при всех условиях выглядит разумным, – это запрещенное христианской церковью совмещение тризны и свадьбы (как и отмена тризны вообще, с чем, впрочем, далеко не все верующие христиане считаются и по сей день).

Имея в виду все это, интересно ознакомиться с описанием свадьбы в «Саге об исландцах» (гл. 170), созданной несколькими десятилетиями позднее Гуталага. Сама свадьба состоялась в 1253 г. Жених Гицур был «уже немолод». Состоятельный, знатный и уважаемый хозяин, испытанный в боях воин, он вступил во второй брак после развода с Ингебьёрг дочерью Снорри. Гицур пригласил на эту свадьбу «много больше 100 человек», среди них были «лучшие бонды из близлежащей округи, с их людьми», число которых иногда достигало 70 человек. В саге подробно расписан порядок размещения гостей за столом. Сам Гицур сидел на главном месте, рядом – его сын Ислейв, за ним зять Гицура Торир Кочка сын Магнуса, за ним – виднейшие бонды; затем, рядом со священником и Стурлой – Снорри, за ним годи Вигфус сын Гуннстейна и т. д. «Рассадив гостей, воздвигли факелы». Гицур открыл пир хвалами в адрес присутствующих, продолжил речь «словами примирения» и призывом к соблюдению мира. «После этого во всех покоях установили столешницы и зажгли свет». Пили хмельной мед и брагу, напитки разносили и наливали слуги. На следующий день пир продолжался, соседи по столу пили за здоровье друг друга. Для ночевки (видимо, почетных) гостей были «построены особые покои, в 26 локтей длиной и 12 локтей шириной», с помостом, и устроены также «спальные места на помосте… в шесть рядов». По окончании пира «гости собрались уезжать», т. е. пир длился все же два дня. И «Гицур преподнес многим хорошие подарки», в их числе «отличную племенную кобылу». И «это был лучший пир в Исландии» [570] .

Создается впечатление, что в описании свадьбы, которое дает авторская сага начала второй половины XIII в., сочетаются черты старинного обычая и новых правил. Само устройство свадебного торжества, включая подарки почетным гостям, вполне традиционно для скандинавского широкого пира. В числе новаций – два дня свадьбы, отсутствие упоминания языческих богов и наличие среди гостей священника. Кроме того, судя по описанию, гости не напились до бессознательного состояния (обычного в родовых сагах). Удивляет отсутствие за столом женщин – или это «забывчивость» автора?

Свадьба Гицура была, конечно, роскошной. Но обычно заключение повторных браков и празднование свадеб, когда в новое супружество вступали вдовцы или разведенные люди, особенно женщины, было скромнее. Примеров такого рода в сагах много: повторное замужество Гудрид в «Саге об Эйрике Рыжем»; выход замуж где-то «на севере» овдовевшей Тордис и женитьба овдовевшего Энунда из «Саги о Греттире» (гл. XI); четыре замужества Гудрун из «Саги о Ньяле» и мн. др. В случае повторного замужества взрослые женщины не должны были прибегать к помощи родственников или доверенных лиц, если они этого не желали, во всяком случае, если они уже жили отдельно от отцовской семьи. Но, как и при первых браках, обязательно заключался контракт. Когда Снорри сын Стурлы женился на вдове Халльвейг, дочери и богатой наследнице Орма, их брачный договор предусматривал брак «на половинных началах», т. е. супруги могли владеть общим имуществом поровну. Халльвейг имела двоих сыновей. Все их общее достояние, достигавшее огромной суммы в «восемь сотен» [серебра], Снорри принял «на хранение» и в результате стал самым богатым человеком в Исландии [571] .

По завершении публичных торжеств новобрачных «подводят к постели», после чего молодая вступает в имущественные права в новом домохозяйстве, согласно свадебному контракту: она будет «вести самостоятельно хозяйство» или, например, «пополам с мужем». Наутро после первой брачной ночи брак считается окончательно совершившимся. Теперь дружки мужа передают молодой сохранявшийся у них мунд – знак власти мужа, а супруг преподносит новобрачной свой утренний дар. По обычному праву общая постель в конечном счете завершала брачную церемонию; и с нее же, как будет ясно ниже, начиналось официальное расторжение брака.

Стоит отметить, что подчас свадебный пир перетекал в столкновение между гостями, разгоряченными пивом и медом, которые начинали сводить свои старые счеты [572] .

Браки не всегда заключались в одной имущественной и даже социальной среде. Хромунд (из «Саги о Хромунде Хромом») взял в жены дочь наложницы хёвдинга, и это не считалось для него мезальянсом. Хегни, человек «низкого рода, но достойный», женился на Торбьёрг, семья которой была «куда знатнее». Но «они жили в добром согласии», а в числе их детей была прославленная сагами красавица Турид [573] . Между прочим, если мать была выше родом, чем отец, то сын или сыновья в качестве второго имени могли пользоваться не именем отца, что было повсеместно распространено в Скандинавии, а именем матери. Так, конунги Гудред и его брат Эйрик Кровавая Секира зачастую звались по имени своей знаменитой матери: «сыновья Гуннхильд» («Сага о Ньяле», гл. III–VI; см. также в «Саге об Эгиле»), а король Дании Свейн в середине XI в. по второму имени был Эстридсен: хотя его отец и был из высшей знати, но мать Эстрид приходилась родной племянницей (или сестрой) самому королю Кнуту Великому!

Наряду с обычными браками, которые совершались регулярно во всех слоях тогдашнего общества и рассматривались как необходимый и важный жизненный шаг, закономерный этап в вечном круге человеческого бытия, в среде скандинавов были приняты и некоторые другие формы супружества, а также возникали особые, как бы вынужденные причины заключения брака.

В обычае того времени и тех мест был так называемый неполный брак (или неполная свадьба), который заключался по соглашению и без соблюдения обрядов, в сущности за выкуп. В таких браках особенно бросается в глаза различие в правах и возможностях людей разных статусов.

О неполном браке рассказывается, в частности, в «Саге об Эгиле» (гл. VII, XII, XVII и др.). Дело было так. На многолюдном пире во время одного осеннего праздника (вероятно, ритуального характера) присутствовал бонд Хегни, владелец хутора на небольшом острове. «Он был очень богат, красив и умен, но из низкого рода, и возвысился сам» (курсив мой. – А.С.). Его дочь Хильдирид «была очень хороша собой». На пире ей выпал жребий сидеть рядом с Бьяргольвом [574] , родовитым, могущественным и богатым человеком, главой округа, уже немолодым вдовцом, имевшим взрослых детей. «В тот вечер они переговорили о многом. Девушка понравилась ему».

Той же осенью Бьяргольв на своем паруснике прибыл на остров к Хегни, взяв с собой 30 человек (!). Гостей пригласили в дом, Хильдирид обнесла их брагой. Бьяргольв «подозвал к себе хозяина и сказал ему:

– Дело у меня к тебе такое: я хочу, чтобы твоя дочь поехала ко мне домой, и я справлю с ней неполную свадьбу.

Хегни не видел другого выбора, как сделать все по желанию Бьяргольва. Бьяргольв заплатил за Хильдирид большую сумму золотом, и они легли в одну постель», а затем уехали в имение Бьяргольва, где она родила хозяину двоих сыновей. Старшие дети были очень недовольны. И как только их отец умер, законные сыновья, чьи собственные дети были почти ровесниками бастардов отца, выгнали его «неполную жену» с детьми без всякого имущества, так что она вернулась в отчий дом и там растила своих сыновей. Наследники же Бьяргольва всячески демонстрировали им свое пренебрежение.

Вопрос о том, почему Бьяргольв не женился на пригожей и кроткой Хильдирид положенным образом, а обрек ее на унизительное положение в своем доме, не объясняется в саге, поскольку, как я понимаю, скандинавам он был ясен. Отгадка, думается мне, заключается в низком происхождении ее отца (о чем не случайно упоминает сага), скорее всего бывшего родом из вольноотпущенников или наемных слуг. Такой брак считался унизительным для знатного скандинава. А то, что Бьяргольв не позаботился о наследстве для Хильдирид и детей от нее, является, скорее всего, свидетельством его внезапной кончины, поскольку скандинавы своих незаконных детей тогда не забывали.

Очевидно, что на неполный брак дочери, на отказ от ее полноценного супружества и на известное для нее (да и для всей семьи) бесчестье соглашались либо под давлением со стороны значительно более могущественного, чем семья девушки, и опасного жениха, либо из-за денег, либо по обоим этим соображениям. В данном случае вопрос решился всего лишь демонстрацией силы. Жених был настолько влиятельным человеком и, к тому же, привез с собой столь значительную свиту, что, усевшись в доме Хегни, «подозвал» хозяина к себе (!) для разговора. И Хегни согласился на сделанное предложение скрепя сердце, поскольку он «не видел другого выбора» [575] . По существу, неполный брак был формой «законной» покупки свободной женщины в качестве постоянной любовницы, на время жизни хозяина или на иной срок, если бы ему захотелось ее прогнать.