Чтение онлайн

Унн Мудрая из «Саги о людях из Лососьей Долины» сама управляла хозяйством, как и вдова Дроплауг из «Саги о сыновьях Дроплауг». И это естественно, поскольку в практике наследования в случае отсутствия прямых наследников мужского пола либо по желанию владельца недвижимости последняя переходила к женщине. И даже при взрослых сыновьях-наследниках, как это было в случае с вдовой Дроплауг, делами по хозяйству распоряжалась мать. Но и при муже женщина была в гарде весьма активной. Вот характерный отрывок: «Астрид идет утром к [своему мужу] Глуму, будит [его] и велит ему приготовиться к работе; говорит, что сенокос должен быть закончен сегодня» [512] . И даже жена очень достойного и всеми уважаемого Ньяля из саги о нем (гл. XXXVI) утверждала: «…я занимаюсь наймом людей не меньше, чем он (т. е. ее муж. – А.С.) сам». Известно, что некоторые женщины в отдельных случаях сопровождали мужей в деловых плаваниях, даже ходили в викинги, слыли воительницами и сражались рядом с мужьями [513] . Не случайно женщина-воительница вошла в эпос. В «Саге о Греттире», там, где описывается способ освобождения корабля от воды (гл. XVII), имеется упоминание о женщинах на этом (торговом) корабле: жена судовладельца Хавлида и «еще женщины». И, как говорилось выше, женщины путешествовали с торговцами в Булгар, на Волгу и в другие края. Однако в то же время женщина, как это следует из материалов данной части (см. ниже), не могла на тинге сама отстаивать свои владельческие права. Она должна была просить содействия тингмана-мужчины или, что уже совсем потрясает, подтвердить свои права на наследственную собственность при помощи «божьего суда» (см. выше о «доказательстве железом»).

Из этих примеров ясно, что повседневная практика скандинавского общества в сфере гендерных отношений подчас противоречила некоторым правовым моделям, установлениям в данной области; впрочем, это и не могло быть иначе. Впечатление о сагах как о «мире мужчин» при внимательном прочтении все же требует некоторого уточнения.

Интересна одна черта отношения северных германцев к женщине, отмеченная еще внимательным Тацитом. «Плена, – сообщает он, – германцы боятся больше для своих женщин, чем для себя». Поэтому, если плен грозит «благородным девушкам» из каких-то общин, «эти общины строже исполняют свои обязанности» [514] . В сагах нет сведений о женщинах или девушках – заложницах, а также о том, что скандинавы особенно боялись плена для своих женщин, ведь для мужчины-воина плен был не меньшим бесчестьем. Другое дело, что в сагах немало говорится о пленении женщин в результате войн, грабежей и набегов. Женщин и девиц, в том числе знатных («благородных»), захватив, продавали в рабство, насильственно превращали в жен, а чаще в наложниц; замужнюю женщину, опозорив ее, иногда возвращали мужу и т. д. И все это тяжело уязвляло пострадавших. Мне представляется, что за прошедшие со времен Тацита сотни лет положение вряд ли изменилось: женщины по-прежнему должны были обладать неприкосновенностью – если и не как своего рода собственность, то как свидетельство могущества мужчин, безупречного исполнения ими функций воинов-защитников.

Во время междоусобиц в среде бондов женщин не убивали, намеренно увечий им не наносили. Конечно, нападавшие не могли вступать в «сражение с женщинами», что, несомненно, было бы расценено как позор. Однако в семейной жизни рукоприкладство мужей по отношению к своим женам имело место, хотя, по моим впечатлениям, не было правилом.

Честь женщины внимательно охранялась, ведь это была честь дома, семьи. В каждом приличном доме следили за тем, чтобы никто, по выражению саг, не портил не только жену или дочерей бонда, но и его служанок. В этих случаях речь идет о чужих мужчинах, однако хозяина, который мог устроить в своем доме чуть ли не гарем, это не касалось. Например, когда Снорри Годи взял к себе на хутор вдовую сестру Турид и некто стал захаживать к ней и «портить ее», Снорри поспешил выдать ее замуж за Тородда, что было вдвойне разумно: Тородд был богат, а Турид, как выразительно говорится в саге, «нуждалась в опеке» [515] . В другом случае ссора с соседями разгорелась во многом из-за того, что «провожатые (челядь. – А.С.) соседа портят женщин [этого гарда], которых им не след трогать» [516] . «Хватание» женщин и прочие наносящие им бесчестье поступки, тем более прямое насилие, с XIII в. особо оговариваются в областных законах, в том числе в самом традиционном – Гуталаге [517] . Шведская «Хроника Эрика» (запись первой трети XIV в.), сообщая о законах правителя страны ярла Биргера середины XIII в., отмечает, в частности, его постановление (видимо, подтверждения обычая) о неприкосновенности женщин [518] . Многие детали саг убеждают в том, что и устное обычное право (а именно оно легло в основу кодифицированных законов скандинавов ХII – ХIII вв.) уже включало подобные положения.

В сагах умело хвалят или осуждают женщину или девицу, дают той или иной из них меткую характеристику, как, впрочем, и мужчинам [519] . Из этих оценок, часто подробных и всегда выразительных, следует, что в женщине, как и в мужчине, весьма ценились внешняя привлекательность и ум, сдержанность и чувство собственного достоинства, «умелость», гордость и обязательная для всех хозяйственность. Главной положительной чертой мужчины являлась мужественность, которая выражалась в воинской доблести, заботе об охране своей чести и независимости, стремлении к приращению имущества, в воинских и житейских умениях, в знании законов. Мужчине не подобало быть тщеславным, болтливым и хвастливым, слабовольным и лживым. В женщине ценилась женственность, и, кроме того, ее хвалили за верность, трудолюбие, полезные умения, экономное ведение хозяйства, покладистый характер и желание во всем помогать мужу, а осуждали за сварливость, строптивость, лень, легкомыслие и мотовство. Все это вполне здравые характеристики и требования, уместные во все времена!

Хотя в «Речах Высокого» многословно объясняется, что женщине нельзя доверять ни при каких условиях (ст. 84, 91–95, 102), из саг явствует, что мужчины частенько прислушивались к суждениям и советам жен. Лечением раненых и больных занимались именно женщины-лекарки, которым, таким образом, доверялась жизнь воинов. Говорится и об особой интуиции женщин, что позволяло им предвидеть будущее, толковать сны и приметы, – и им верили…

Проводя жизнь преимущественно в кругу семьи и дел своего подворья, женщина, в то же время, не была затворницей. Жены и девушки участвовали в пирах, сопровождали мужей на тинги и игры. Они были воинственными и жестокими мстительницами, некоторые из них надевали доспехи и участвовали в сражениях.

Супружество воспринималось людьми саги как обычное, нормальное состояние людей, достигших брачного возраста, и в известном смысле их жизненная цель. Рассмотрим эти положения более подробно.

Вступление в брак было важно по многим причинам. Конечно, полюбившие друг друга молодые люди желали постоянно быть вместе, т. е. заключить брачный союз. Но и не испытывая чувства влюбленности, мужчина и женщина стремились к супружеству как нормальному состоянию для взрослого человека, необходимому условию его устойчивого положения в обществе, по существу – его полной социализации. Мужчине была необходима подруга и хозяйка, постоянный партнер в нелегкой жизненной борьбе, женщине – защитник и покровитель. Для обоих брак был актом как бы окончательного взросления. Женившись, мужчина имел право немедленно выделиться из отцовской семьи, завести собственное хозяйство, стать полным главой собственной семьи, домочадцев и имения, т. е. реализовать свою власть господина и распорядителя-домохозяина. Тем самым он переходил на более высокую общественную ступень и окончательно включался в социальный круг своего рода и в его социальную страту. Понятно также, что женитьба и замужество были неразрывно связаны с расширением круга своих, т. е. родственников и активных доброжелателей.

Мужчина, проводя зачастую много времени в походах и других делах за пределами дома, мог довольно долго оставаться вне брака, реализуясь в качестве воина-викинга или дружинника какого-либо вождя. Он устраивал свою сексуальную и бытовую жизнь с помощью ключниц, служанок и рабынь-пленниц, с их же помощью обретал радости отцовства и до известного предела мог не торопиться с женитьбой. Положение женщины было сложнее. Ведь оставшаяся вне брака женщина была обречена на жалкую роль приживалки и работницы в доме отца, брата или других родичей. Создание собственной семьи было для нее жизненно необходимо как единственный достойный способ занять в обществе солидное положение взрослой хозяйки и матери и законно делить постель с мужчиной – хозяином дома и ее защитником. Поэтому, вероятно, в сагах нет упоминаний о взрослых и пожилых женщинах, которые вообще не побывали замужем, тогда как о холостяках сведений предостаточно; впрочем, все они, если не встречали преждевременную гибель, в конце концов находили себе жену.

Наконец, супружество было необходимо для получения законного потомства. В сагах много упоминаний о незаконных детях, и об этой стороне жизни людей саги еще будет разговор ниже. Но законные дети являлись безоговорочными наследниками родового имени, родовой чести, семейно-родового имущества, так как для их вступления в наследство не требовалось особого завещания отца. Кроме того, незаконное происхождение, как мы сможем еще убедиться, умаляло статус и мужчины и женщины, снижало их возможности при создании собственной семьи и т. д.

Интересно проследить, как осуществлялись поиски брачных партнеров. Сразу же отмечу, что критерии отбора были одинаковыми с обеих сторон, с поправкой, разумеется, на различие полов. И следует отметить также, что речь пойдет о браке между свободными людьми. Если же свободный человек заключал брак с лицом рабского состояния, он резко понижал свой статус, фактически становился изгоем в своем кругу [520] . Примечательно также, что если в родовых сагах нередко встречаются эпизоды, где рассказывается о процедуре сватовства и свадьбы, то «Сага об исландцах», как правило, ограничивается констатацией факта женитьбы или, много реже, замужества каких-то персонажей, не вдаваясь в подробности, что не позволяет проследить изменения в практике заключения брака после окончания эпохи викингов.

Невесту подбирали родители, родичи, воспитатели юноши, сообщая, что вот-де там-то, в хорошей и богатой, тем более родовитой семье подросла пригожая, порядочная девушка, хорошая хозяйка. И юноша, судя по сагам, обычно говорил, что он готов к ней посвататься. Он обращался с просьбой к старшему родичу или другу поехать с ним к девушке, чтобы познакомиться с ней, а если она ему понравится, то и посвататься. Так, в «Вига-Глум саге», где довольно много говорится о сватовстве, будущий жених посылает сватами своего брата и друзей [521] . Только в некоторых случаях мужчина, обычно взрослый и имеющий положение в обществе, искал невесту и сватался к ней самостоятельно. Что касается девушек, то, если родители потворствовали своей дочери (о сыне в такой связи у меня сведений нет) и позволяли ей проявить свою волю в выборе супруга, она могла отказаться от нежелательного брака. В остальных случаях ее судьбу решал отец.

При выборе невесты и жениха принимались во внимание репутация их семьи и личная репутация. Как неоднократно декларируется в сагах, репутация и богатство являлись лучшим приданым и для юноши, и для девушки. Добрая слава семьи, ее богатство, знатность, честь были важнейшими составными частями репутации невесты, именно благодаря семье девушка могла считаться «одной из лучших партий» [522] или, наоборот, страдать от отсутствия хороших женихов. Принималась во внимание приятная внешность, включая умение нарядно одеться. Внешнее впечатление имело особое значение при первом знакомстве, особенно молодых людей, поэтому эпизодов, где описывается выигрышный наряд и привлекательная внешность юноши и девушки, которые знакомятся в связи с предполагаемым сватовством, в сагах немало. При этом имеется в виду, что они должны понравиться друг другу. О страсти или влюбленности речь не идет. При повторных браках эти обстоятельства вообще редко принимались во внимание, главными становились практические соображения разного рода: имущественное положение, статус, спокойный, покладистый характер супруга и т. п. Хотя эти обстоятельства были важными и при первом браке.