Чтение онлайн

И внутри своего региона скандинавы в первой половине эпохи викингов приобщались к христианской вере, что первоначально происходило благодаря усилиям монахов-миссионеров как из Британии [940] , так и, главным образом, из Гамбургского (впоследствии, с 848 г., Гамбург-Бременского) архиепископства. Во всяком случае, самые ранние свидетельства такого рода сохранились именно в материалах о миссиях [941] , хотя они и носят весьма отрывочный характер [942] . По меньшей мере до конца IX – начала X в. длился этот «миссионерский период», отмеченный «точечными», единичными «обращениями в новую веру лишь сравнительно небольших групп скандинавов при непрерывном, агрессивном сопротивлении господствующего язычества и его упорном восстановлении. Так, сын Харальда Прекрасноволосого король Хакон Добрый (род. ок. 920, король ок. 945 – ок. 969), как свидетельствует сага о нем, воспитывался в Англии при дворе короля Этельстана (Athelstan) и там крестился. Отсюда, согласно традиции, пошло его прозвище Воспитанник (или крестник) Этельстана (A?elsteinsfostri). В Норвегию он привез из Англии первого епископа Сигурда, бывшего монаха из Гластонбери. Он покровительствовал миссионерам в Норвегии, построил несколько церквей. Но когда к власти пришли сыновья Эрика Кровавая Секира, христианизация страны приостановилась.

А затем, к концу эпохи викингов, в итоге длительной борьбы между собой малых королей в Скандинавии образовались единые государства – Дания, Швеция и Норвегия, поглотившая Исландию. И хотя эти государства были скорее федерациями областей, а верховная королевская власть оставалась объектом острой борьбы внутри элиты, христианская вера и церковная организация укрепляются, что видно как из областных законов, так и из последующих реплик-вставок авторов, составителей и редакторов саг, из героических поэм и других фольклорных произведений, которые были записаны уже в христианскую эпоху.

Роль власти, прежде всего монархии, в процессе христианизации невозможно переоценить. Короли, ярлы и их дружинное окружение, как выразительно показывают саги, в IX–XI вв., т. е. в период возникновения, а позднее становления в Скандинавии государств и элементов нового сословного строя, в большинстве случаев не только сами выступали ревнителями христианства и инициаторами сооружения церквей, но, как мы убедимся дальше, активно внедряли новую веру и ее учреждения. Если же правители были верны язычеству, христианизация легко отвергалась народом, как это произошло после Хакона Доброго в Норвегии. А местная родовая знать, которая в средневековой Скандинавии вела за собой крестьянство, раскололась, частично войдя в состав служилой знати при короле, частично оставшись на традиционных позициях, в том числе и в области веры [943] . В частности, могучий хладирский ярл Хакон (последняя четверть X в.), дочь которого Ауд была второй женой короля Эрика Победоносного, отца крестителя Швеции Олава Шётконунга, был, как и вся его семья, язычником [944] и много вредил делу христианизации страны.

Как свидетельствуют тексты саг, по мере того, как складывались и укреплялись единые государства, решающее значение в Скандинавии получает именно христианизация «сверху», усиленно навязываемая королями, прежде всего королями-объединителями. И до этого времени отдельные скандинавские короли крестились, зачастую вместе с семьей и дружиной. Но только с середины X в. в Дании, с рубежа X и XI вв. в Норвегии и Исландии, с начала XI в. в Швеции и на Готланде, с середины XI в. в Гренландии христианство было принято «официально», оно стало официально господствующей религией. В результате усилий монархов и правителей, поддерживающих миссионеров, строительства церквей и учреждения епархий, XI столетие заслужило наименование «периода обращения [скандинавов в христианство]», распространенное в литературе, посвященной этой теме.

Правящие круги Скандинавии, короли и складывающаяся новая, служилая знать были заинтересованы в содействии им хорошо организованной христианской церкви и были готовы на любые силовые приемы для ее устроения в своих странах. Папство, в свою очередь, было заинтересовано в интеграции народов Северной Европы в католический мир и собиралось пойти на многое, прежде всего на непрерывное миссионерство, чтобы привести в свое лоно столь крупный оплот язычества в Западной Европе – Скандинавские страны.

Соединение таких двух могучих факторов стало основой процесса христианизации скандинавов. А длительность и трудности этого процесса определялись сильной приверженностью к традициям местного населения, свободного, преданного язычеству и опасавшегося всяческих нововведений – от новой веры до сильной центральной власти; обе они для народа были чреваты новыми поборами и ограничением свобод, а потому в народном сознании оказались связанными между собой и одинаково нежелательными [945] .

Формально крещение Скандинавских стран произошло в период со второй половины X по начало XI в. Дания была крещена около 960/965 г. королем Харальдом Синезубым (ум. 987/988). На Готланде оно было принято, как традиционно считается, добровольно, где-то в 1000 г. Исландия была формально (на альтинге) объявлена христианской страной в 999/1000 г. [946] Крестителем Швеции считается ее объединитель Олав Шётконунг (990-е гг. – 1022), объявивший христианство официальной религией страны примерно в 1008 г. Сам шведский король, вместе со всей семьей, дружиной и слугами, был крещен епископом Сигфридом (будущим святым), за что епископство получило от короля в дар королевское селение Хусабю, где и произошло это событие [947] . К этому времени гётские земли были уже в основном крещены, и вопрос стоял о Свеаланде. Решающий акт крещения свеев произошел, как уже говорилось, только в начале XI в. Крещение Норвегии относится примерно ко времени между 1015 и 1028 гг., т. е. при короле Олаве Харальдсоне Святом (1014/15–1028/30). Но до этого внедрение христианства в стране весьма активно проводил Олав сын Трюггви (ок. 995–1000), который сам был крещен миссионерами то ли в Англии, то ли на Руси, то ли и там, и там. Пограничная область (в будущем шведская) Емтланд, которая тогда принадлежала Норвегии, была крещена «неким Аустмадром», местным ярлом, малым конунгом или законоговорителем, который в честь столь богоугодного дела «построил мост» [948] . Крещение Дании начал Харальд Синезубый в X в., а фактически завершили Кнут Великий и его племянник Свейн Эстридсен (примерно к середине XI в.).

Но как выглядит христианизация Севера в житиях, сагах, легендах и прочих оригинальных сочинениях той эпохи? И что нового внесло крещение и церковное устроение в общественную жизнь Скандинавии? И насколько прочным было приобщение к новой вере основной массы ее жителей?

Первое достаточно полное свидетельство о миссионерской деятельности в среде скандинавов, об особенностях проходившей там начальной христианизации, строительстве первых церквей, реакции местных жителей содержит не комплекс саг, а составленное Римбертом яркое жизнеописание св. Ансгария (801–865), в IX в. посещавшего Данию и Швецию с целью их приобщения к христианству.

В первый раз Ансгарий, еще молодой клирик из монастыря Корби, прибыл со своими спутниками в датскую Южную Ютландию, которая тогда находилась под властью короля-христианина Харальда Клака. Миссия обосновалась там в очень крупной по тому времени, густонаселенной и широко посещаемой разноплеменными купцами торговой эмпории Севера – городе Хедебю (Hedeby или Haithaby, будущий г. Шлезвиг). Он был в свое время одним из языческих культовых центров Ютландии. В течение 827–828/829 гг., пользуясь покровительством местного короля, Ансгарий построил там христианскую церковь и вроде бы основал (миссионерскую?) школу, произвел ряд крещений и выкупил какое-то число рабов [950] .

Еще перед первой миссией Ансгария, как пишет Римберт (гл. 9–10), к императору Людовику прибыли «посланники свеонов», которые в числе прочего сообщили императору, «что среди их народа есть много желающих принять христианскую веру, а сердце их короля уже склоняется к тому, чтобы допустить в страну священников Господа». И они просили «определить для их племени достойных проповедников». Выбор пал на Ансгария, который успел хорошо себя зарекомендовать и как раз находился в тех краях. Примерно на рубеже 829–830 гг. Ансгарий со спутниками прибыл на территорию свеев. Страницы, посвященные Швеции, являются наиболее подробными и яркими из всех, посвященных миссионерству Ансгария.

Первым местом пропаганды новой веры в будущей Швеции, точнее у восточных скандинавов, «в Свеонии» (т. е. у свеев), был избран также широко известный тогда торговый центр, ранний город-порт Бирка (от шведск. Bjorko, «Березовый остров»). Будущий архиепископ Гамбург-Бременский и будущий святой Ансгарий посещал Бирку дважды: в 829/830–831 и 850/851–852 гг.

Этот городок, о котором уже упоминалось, вырос на озере Меларен, в ареале будущего Стокгольма. Многолетние археологические раскопки на каменистом плато острова (они отражены в обильной специальной литературе), в ходе которых были вскрыты сторожевые укрепления и изучен обширный некрополь, показали, что Бирка, как и Хедебю, являлась одним из крупнейших центров транзитной торговли на Балтике, посещавшимся купцами из многих земель. Адам Бременский, уже не заставший Бирку, разрушенную пиратами, на основании рассказов датчан пишет, что ее посещали не только все скандинавские торговцы, но также славянские, балтские и вообще купцы из разных мест Балтики и побережий Северного моря (кн. 1, гл. 62). Адам называет Бирку «дом нашей веры» и пишет, что тамошняя гавань впоследствии получила имя св. Ансгария [951] .