Чтение онлайн

Но в подавляющем большинстве случаев люди уходили из жизни навсегда, и, судя по сагам, в связи с их уходом живым полагалось соблюсти традиционные правила и ритуалы. Немалую роль в посмертной судьбе покойного и в жизни его родичей, друзей и соседей играли похороны.

Согласно «Саге о Ньяле» (гл. XCVIII), покойному следовало плотно «закрыть» (сжать) ноздри и губы («охрана» вдоха и выдоха), и тот, кто это делал, брал на себя обет отомстить за смерть этого человека, если она не была естественной [823] . Обет отмщения, как и всякий иной обет или клятву, полагалось давать, встав на возвышение или хотя бы поставив ногу на камень или чурбан [824] . Затем тело хоронили в могиле, засыпали камнями, а поверх них землей. Сверху полагалось сделать холм или холмик и поставить камень [825] . В сложных обстоятельствах полагалось хотя бы прикрыть тело землей или камнями, чтобы его не растерзали дикие звери [826] .

Врага, соперника также было положено похоронить, хотя бы присыпать землей или камнями, однако это делалось не всегда, что позволяло родне покойника возбуждать судебный процесс по поводу неуважения к их мертвому родичу. Зачастую победитель стремился опозорить врага и в смерти, даже собственными руками создать позорные обстоятельства его кончины. Скандинавы так поступали еще долго. Известно, например, что сицилийские норманны, взяв в 1185 г. Солунь, развлекались тем, что раскладывали на улицах города трупы его убитых защитников в обнимку с мертвыми ослами и собаками.

В сагах отражен еще один обычай, связанный с убийством врага. В ряде случаев перед тем, как забросать его тело землей или камнями, ему отрубали голову, которую потом увозили с собой и засаливали. Об этом рассказывают «Сага о Названых Братьях» (ее герои принадлежат к первой трети XI в., а составлена она, вероятно, около 1200 г.), «Сага о Курином Торире» (фольклорная основа относится ко второй половине X в.), «Прядь о Торарине Дерзком» (герои могли жить в начале XI в., запись примерно от середины XIII в.) [827] и другие саги. В «Саге о Названых Братьях» отрубленную голову неприятеля один из главных персонажей Торарин вез домой «в мешке у стремени для прославления своей победы». Он и спутники забавлялись время от времени тем, что, достав голову и поместив ее на кочку, «глумились над ней». Но потом их «взяла оторопь» и они ее похоронили [828] . В родовой «Саге о Бьёрне» недруг Бьёрна, убив его, приторочил голову к седлу, чтобы похвастать этим трофеем дома, но испугался, увидев летевшую навстречу стаю ворон. В сагах пару раз встречается рассказ о том, как убившие недруга люди отрубали ему голову и по дороге домой играли ею, как мячом.

Я намеренно указываю время появления фольклорной основы саг, обычно далеко отстоявшее от времени их записи, поскольку обычай глумления над трупом врага, скорее всего, древнее «эпохи саг». Гораздо чаще в сагах подчеркивается, что и врагов положено хоронить, пусть только присыпая землей или камнями. Точно так же в те времена, «хотя христианство в этой стране [Исландии] было еще молодым, обирать убитых не было принято и тогда» [829] .

Судя по (полумифическим) сведениям саг о смерти ранних Инглингов, а также о правилах, принятых при короле франков Хлодвиге и описанных Григорием Турским, в древнем обычае Севера и вообще германцев было сожжение покойников. Некоторые данные позволяют предположить, что трупосожжение у германцев наблюдалось еще в ХII – ХIII вв. до н. э. и затем распространялось в течение новой эры и раньше всего утвердилось в Дании. А из рисунков мифологического характера и отдельных упоминаний следует, что у скандинавов трупосожжение имело место и было распространено еще и в X столетии. Но данные археологии свидетельствуют, что на Севере очень давним было также захоронение тела в ладье. Если же хоронили в земле, то над могилой насыпали курган, прежде всего если дело касалось знатных людей. Так было и в эпоху викингов. Причем курганы насыпались над привилегированными покойниками не только в самой Скандинавии, но и там, где такого скандинава заставала смерть, – в Британии, на Руси.

В ладье хоронили и в море. В «Саге об Инглингах» (гл. XXIII) рассказывается о старых временах, когда один из «малых» конунгов свеев, Хаки, тяжело раненный во время жестокой междоусобной битвы с норвежцами около Упсалы, приказал похоронить себя следующим образом: «Он велел нагрузить свою боевую ладью мертвецами (своими погибшими в этой битве воинами. – А.С.) и оружием и пустить ее в море. Он велел затем закрепить кормило, поднять парус и развести на ладье костер из смолистых дров. Ветер дул с берега. Хаки был при смерти или уже мертв, когда его положили на костер». Снорри заключает свой рассказ поистине поэтически: «Пылающая ладья поплыла в море, и долго жила сага о смерти Хаки».

Снорри также пишет о том, что первым в корабле с насыпанным поверх него курганом был похоронен норвежский конунг Хакон Добрый, который, как известно, умер около 966 г. («Сага о Хаконе Добром», гл. XVII, XVIII). Но он ошибся, этот обычай намного древнее.

Однако в эпоху викингов все-таки преобладали захоронения на суше. Ладьи и кургана удостаивались известные, знатные, обычно состоятельные люди. В «Саге об Эгиле» упоминается о кургане, который насыпали три года. В той же саге рассказывается, что, когда хоронили известного Скаллагрима, отца Эгиля, вместе с ним в могилу положили коня, оружие и орудия кузнечного ремесла, которым он, помимо других достоинств, славился. Судя по содержанию раскопанных археологами могильников эпохи викингов, по меньшей мере до конца X в. в могилы знатных и состоятельных скандинавов клали убитых людей, обычно рабов из числа пленников, чтобы те сопровождали хозяина и служили ему в ином мире. В сагах упоминания о таких обрядах я не встречала, скорее всего к XIII в. они либо уже отошли в прошлое, либо авторы саг и создатели их письменных текстов не считали нужным акцентировать эту языческую черту скандинавского прошлого, так несовместимую с христианским похоронным обрядом.

Одну из основательниц исландского общества, старую и мудрую норвежку Унн захоронили в кургане в ладье и «много богатств с ней» («Сага о людях из Лососьей Долины», гл. VII) [830] . В «Саге об Инглингах» (гл. XLIII и XLVII) также говорится о захоронениях в курганах, в частности курган насыпали над телом Харальда Прекрасноволосого, основателя династии норвежских конунгов (ум. ок. 940) [831] . Подчас при раскопках в кургане обнаруживается деревянная погребальная камера, в которой и покоится тело человека. О такой камере свидетельствуют и некоторые саги.

Итак, в течение всей эпохи викингов было принято хоронить известных викингов в корабле (ладье), которую затем либо пускали в открытое море, иногда предварительно поджигая, либо закапывали в землю, насыпая поверх курган. О похоронах под курганом в ладье есть немало свидетельств в сагах [832] . Нередко делали имитацию судна: на земле поверх могилы камнями выкладывали силуэт корабля, иногда сверху опять же насыпали курган. Корабль или его силуэт ориентировали по линии запад/восток, как будто он был готов к плаванию, а упокоившийся там воин был полностью вооружен и также готов отправиться в викинг. Захоронение в холме, в парадной одежде, с оружием и украшениями бытовало еще долго, нередко соседствуя с христианской символикой [833] .

«Относительно обряда погребения у язычников, – свидетельствует Адам Бременский, – хотя они и не веруют в воскресение плоти, памятно следующее: по обычаю древних римлян (?) могила и сами похороны почитались с благоговением. Вместе с умершим хоронили его имущество, оружие и все то, в чем бы он нуждался, если бы был жив» [834] . В отношении обряда похорон сведения Адама подтверждаются данными археологии. Известно даже, что покойнику надевали специальные «башмаки Хель», на завязках, чтобы «в них он вошел в Вальхаллу» [835] . Правдив Адам и тогда, когда пишет о благоговении перед могилой почитаемого предка. Ошибался Адам лишь в одном: не все скандинавы страшились ограбления могил, преимущественно курганов, где они ожидали найти оружие, драгоценности и прочие ценные вещи.

Интересна легенда, которую рассказывали об ограблении кургана некоего Соти, викинга, который при жизни был могучим великаном и злодеем. Хотя теперь, будучи мертвым, он должен был стать еще ужаснее, компания юных друзей во главе с отважным Хёрдом стала раскапывать его курган. Это оказалось трудным делом, поскольку то, что разрывали днем, за ночь восстанавливалось в прежнем виде. Кто-то посоветовал вонзить меч в раскопанную яму, чтобы курган больше не закрывался. Средство помогло. Внутри могильного холма оказалась камера из бревен. Когда ее открыли, двое грабителей упали замертво от невыносимой вони. В боковом склепе обнаружилась ладья, а в ней много сокровищ. Но тут земля стала дрожать и все увидели, что на носу ладьи сидит сам Соти, на которого «было страшно смотреть». Мертвец обратился к грабителям со стихами, вопрошая, зачем они все это совершают. Хёрд отвечал ему также в стихах, объясняя, что ему нужны прежде всего оружие и доспехи. Чтобы справиться с Соти, юноши засветили свечу, отчего он лишился сил и рухнул на землю. Тогда с его руки стащили «замечательное сокровище» – колдовское запястье, о котором было известно, что оно несет гибель носящим его владельцам-мужчинам, пока не попадет к женщине. Тут Соти ушел в землю, а Хёрд взял себе его меч, шлем и волшебное запястье [836] .

«Сага о Греттире» (XII в.) рассказывает об ограблении кургана, которое предпринял ее герой. Однажды его торговый корабль потерпел крушение, и Греттира на время приютил в своем доме лендрман [837] Торфинн, отец которого Кар Старый, похороненный в кургане, после смерти вел себя плохо. Он выходил из могилы и распугал всех, у кого поблизости были земли, так что стал единственным владельцем всей округи; впрочем, вреда тем, кто оказался у него «в подчинении», он не делал. Кроме того, ночью над его курганом зажигались огни, что указывало на наличие клада. И вот Греттир решился и раскопал курган. Внутри его был сруб с опорными столбами и конские кости. А на сиденье сидел человек, рядом с которым лежали груды сокровищ, золото и серебро, а под ногами мертвеца стоял ларец, полный серебра. Греттир хотел все это вынести наружу, но «могильный житель» вступил с ним в далеко не шуточную схватку. В конце концов Греттир отрубил ему голову, приложил ее к ляжкам покойника. Вынес все богатство из кургана в дом к Торфинну, который его похвалил. Греттир спрятал все возле своей постели, даже меч, о котором Торфинн сказал, что отец при жизни это оружие ему так и не отдал (гл. XVIII).