Чтение онлайн

За Эмиля и Мари стеной встал маркиз де Риньи. И уговорил сильных мира сего смягчиться, и в виде исключения дозволить венчание — потому что, говорил он, обещание мага должно быть выполнено во что бы то ни стало. И сам лично явился к старшему Шапсалю и грозно спросил — а что там с приданым? Не должна девица идти в дом мужа в одном платье! Шапсаль поскрипел зубами, но согласился отдать то, что, оказывается, принадлежало Мари, не такой уж она и нищей была — немного денег, оставшихся от продажи владений отца, украшения матери.

И потом уже Эмиля с Мари обвенчали в часовне Зелёного замка, и жили они дальше в городском доме де Риньи. Эмиль учился в Академии, Мари занималась тем домом. А потом оказалось, что она в тягости, и граф де ла Мотт предположил, что младенцев два, и роды случились раньше срока, и оказалось, что Эмиль снова один на свете… нет, не один. У него есть дети, они совсем малы, о них нужно заботиться. Он сам не сумеет, нужно найти тех, кто справится.

Кормилица — девушка из владений де Риньи, родившая без мужа и искавшая какое-никакое место. Чуть после — няньки, а потом и воспитатели. Луи и Луиз жили в замке, было им там хорошо и вольготно, а Эмиль навещал их при каждой возможности, потому что оба они — это всё, что осталось у него от того призрака семейной жизни, который он себе когда-то намечтал.

И уж конечно, никакой другой жены он себе больше не взял. О нет, желающие были. И родители юных девиц, готовые отдать дочь некроманту, и вдовушки. Но — все они были простецами, про-сте-ца-ми. И когда тот же маркиз говорил Эмилю — мол, женись уже, детям нужна если не мать, то мачеха — тот только усмехался и спрашивал, отчего же сам маркиз воспитывает внука один-одинёнешек. А сказать вслух о том, что ещё одной смерти он уже не перенесёт, язык не поворачивался.

Поначалу ещё хотелось убить Шапсалей, обоих. Потому что если бы не они, Мари бы никогда не стала его женой. И не умерла. Но останься она у них — кто знает, сколько бы прожила, с таким-то отношением.

Когда он услышал о том, что у де ла Шуэтта умерли три жены, и вдовеет только четвёртая, то очень удивился — вот ведь непробиваемый человек. А когда оказалось, что эта четвёртая мало того, что маг, так ещё и совершенно уникальный маг — понял, что это судьба.

Правда, предстояло ещё объяснить Виктории, что она, собственно, судьба. И что-то она скажет в ответ? Значит, не будем торопиться, будем помогать во всех её делах — от сердца и изо всех возможных сил.

Фрейсине? Ничего ему не достанется. Обойдётся без Виктории.

Неведомые пока убийцы? Ну так ниточки уже есть, найдём и в живых не оставим.

Победим её врагов… и пусть у неё всё будет хорошо.

Потому что если у неё всё будет хорошо, то и у него, Эмиля, тоже.

Наутро первой меня поймала Тереза. Накануне мы виделись только за обеденным столом, а возможности перемолвиться словом наедине не выпало. И теперь она только лишь прослышала, что я проснулась и встаю, тут же прибежала ко мне.

— Викторьенн! Я уж думала, лопну от любопытства! А ты вчера весь день провела с господином графом и виконтом!

— Так вышло, — вздыхаю, улыбаюсь. — Нам нужно было многое обсудить.

Вот именно, многое. И тебе этого никак не нужно знать, вот совсем не нужно.

— Расскажи! Что произошло? Что хотел от тебя герцог? Он был такой злющий, когда уходил, и когда ты ушла от Монгранов, все только и обсуждали ваш с ним разговор!

Вот так, наивно было думать, что никто ничего не заметил.

— И что говорят? — нужно же знать!

— Ну-у-у, — закатила Тереза глаза. — Если честно, чаще всего говорили о том, что ты, наверное, обманула его в какой-то сделке. Меня спрашивали — приходил ли он к нам домой, и что говорил!

— И что же ты? — интересуюсь, уже примерно представляя, что она сейчас скажет.

— Сказала, что приходил, даже дважды, ещё в свой прошлый приезд, — отвечала эта красавица. — Ты же не просила не говорить! Но я всем говорила, что знать не знаю, о чём вы с господином графом с ним говорили!

— Тереза, — я и впрямь не знаю, что с ней сделать сейчас. — Тебе не приходило в голову, что болтать о том, что случается в нашем доме — не следует?

Тереза потупилась — видимо, приходило. Но оказаться источником новостей о популярном сюжете оказалось важнее.

— Прости, — вздохнула она. — Я… наверное, я много болтаю. Но я понимаю, что сказала лишнее, когда все слова уже произнесены. Правда, я не желаю тебе зла, никак. Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо! Ведь тогда и у меня всё будет в порядке.

Что, зато честно, да?

— Вот чтобы у тебя всё было в порядке, нужно держать язык за зубами. Обо всём, что происходит в нашем доме. Хватает того, что слуги болтают — и каждому из них я никак не объясню, что болтать нельзя, — подписать с ними контракты о неразглашении, что ли?

Или просто заколдовать всех? А так вообще можно? И что делать, если всё же разгласят? Сразу бить? Или просто выгонять без выходного пособия?

— Прикажи высечь, и перестанут болтать, — говорит Тереза.

А я смотрю на неё — вот ведь, и уверена же, что тебя саму за то же самое не высекут ни в каком случае. И будешь болтать, покуда язык ворочается.

Ох, нельзя мне отдавать своего попугая первой сплетнице города. Никак нельзя. И это ещё я прикрываюсь, если веду деловые переговоры, военные советы или если у меня вдруг свидание!

— А что, господин виконт к нам ещё придёт? — интересуется Тереза тем временем.

— Наверное, ведь его дети учатся здесь, — пожимаю плечами и стараюсь не выдать всего того, что пробуждает во мне одно лишь упоминание его имени.

Вчера мы завершили судьбоносную беседу о доверии как раз разом с графом — тот завершил занятия с молодёжью. Я усадила всех за стол, после ужина — распрощалась со всеми, господин граф отбыл к себе на Кротовую улицу, а господин виконт вместе со всеми своими детьми — на улицу Сен-Поль. Правда, господин виконт шепнул, что ещё вернётся. И я кивнула — потому что это было правильно. И после ужина мы даже успели обсудить с господином Фабианом вести с рудника, но там всё было в порядке. А ещё вчера прислали весточку из поместья через госпожу Галку — сержант Кошен с солдатами, Мари и Лилу выдвинулся в направлении Массилии, ждите через неделю. Жизнь идёт, в общем.