Чтение онлайн

— Но как он это всё заполучит, если эта дама мертва? — выдыхаю я.

— А вот тут, полагаю, вы с маркизом заблуждаетесь. Дама жива и здравствует, потому что и впрямь — иначе зачем? О нет, Фрейсине желает получить вполне определённые блага от определённой существующей женщины, а то и от вас обеих сразу, — сказал граф негромко и веско.

— Хрен ему, а не блага, — говорю, прежде чем соображаю — приличная Викторьенн не должна так говорить.

Граф укоризненно вздыхает, Гвискар усмехается.

— Викторьенн, не следует перенимать от Шарло словечки Песчаного Конца, — качает головой граф.

— Согласна, каюсь, — даже и не думаю возражать. — Но положение таково, что… иногда хочется высказаться. В ближнем кругу.

Граф кивнул — мол, в ближнем ладно, но за пределы и думать не смей. А я запомнила. Если что, можно ведь и сказать что-нибудь… неожиданное. Не только магической силой приложить.

— Я всё же изучу образ жизни господина герцога и обдумаю возможность наведаться к нему. Всё же, мы вместе с вами, господин граф, вступились вчера за Викторию. С вами он поговорил, а я сам с ним поговорю. О, просто поговорю, уверяю вас, просто поговорю, — вскинул Гвискар ладони. — Я не буду его вызывать или, того хуже, убивать.

— Не лезьте открыто, Эмиль, — покачал головой граф. — Только хуже сделаете. Следить — ладно, что уж. Но не нужно открытого нападения, не осложним ли мы наше положение?

Гвискар вздохнул.

— Хорошо. Но обещайте, Виктория, что если он заявится сюда и что-то потребует от вас, то вы немедленно позовёте меня на помощь.

Я обещаю — это несложно. С помощью всегда проще, чем без. А если сильные и могучие люди сами предлагают ту помощь, то и хорошо.

— А я подумаю, кого из столицы расспросить о давних делах, — раздумчиво сказал граф. — Эмиль, если Викторьенн не возражает, привлеките Жана Тардье, вдруг он и в старой тайне разберётся?

— Попробую, — кивнул тот.

— Тем более, если у вас там какие-то счёты.

— На такое дело никаких счетов не хватит. Но я справлюсь, — усмехается Гвискар задорно. — Даже и не думайте, Виктория, мы решим это дело. Конечно, никто из нас не герцог, но среди моих предков кого только не было, уверяю вас, и короли там случались, правда, не франкийские. И предки господина графа тоже велики и могучи, куда там Фрейсине. А кроме титула, у него и нет-то ничего, верите?

И я верю. Мне очень хочется верить, и я верю.

Мужчины договариваются о деталях поисков, я выдыхаю, понимаю, что голодна и интересуюсь, как там обед. А там — за пределами кабинета — и вправду обед, там Тереза, преисполненная любопытства, там молодёжь, и Шарло с Пьером ноют, что раз уж господин граф здесь, мог бы показать им каких-нибудь полезных штук. Граф слышит, смеётся и соглашается — мол, порывы юношества нужно поощрять. Эмиль тоже оживляется, связывается со своими — но они не соглашаются прийти, заняты чем-то у себя дома. Впрочем, появляется Раймон — любопытство победило. А потом и трое младших. И все мы сначала размещаемся за обедом, после обеда же я немного подвисаю — что дальше-то?

Но господин виконт де Гвискар улыбается мне и спрашивает:

— Прекрасная Викторьенн, не уделите ли вы мне малую толику вашего бесценного времени? Есть один очень важный вопрос, который нам бы обсудить.

Я улыбаюсь и киваю. Граф уводит молодёжь, Тереза хмурится, но ничего не говорит, а мы с Гвискаром возвращаемся в кабинет.

Виконт придерживает дверь, позволяя мне войти, закрывает её за нами и бросает защиту. Я тут же с улыбкой бросаю поверх свою.

Меня гложет любопытство — он уже соскучился или там есть что-то ещё? Я даже подозреваю один из вариантов этого «что-то ещё», и смотрю на него, просто смотрю, глаз не свожу. Занимательнейшее зрелище — хорошо сложенный представительный мужчина с хвостом ухоженных волос совершенно нечеловеческого цвета. Отлично выглядит в одежде, а уж без одежды — и того лучше.

И что вы думаете, он тоже не сводил с меня глаз. Стоял, смотрел. Молчал. И было что-то такое в глубине его взгляда, чего я никогда не встречала дома — даже у самых заинтересованных мною мужчин, а таких хватало.

Мы разом двинулись друг к другу.

— Виктория.

— Эмиль.

Сначала его руки уверенно обхватили меня, а мои взлетели ему на шею, пальцы зарылись в те самые серебристые волосы. Потом губы наши встретились, и это было что угодно, только не просто поцелуй, потому что всё нутро моё встрепенулось и перевернулось, и хотелось верить, что с ним всё совершенно так же. И оторвались друг от друга мы очень не сразу.

— Мне будет приятно, если вы будете доверять мне, — вдруг сказал он. — Я понимаю, что не могу требовать от вас доверия, нет у меня такого природного права. И кажется, я пока его не заслужил, раз не случилось само собой. Но нам придётся стоять вместе против некоего противника, и наш противник никак не глупее и не слабее нас с вами. И хуже всего то, что их у нас, кажется, несколько. Будет проще, если оба мы сможем лучше понимать, чем владеем, и что можем противопоставить нашим врагам.

Всё это было совершенно разумно, но…

— Вы о чём, Эмиль? — я подозревала, но пускай он скажет прямо.

— Что за странности с вашей магической силой, Виктория? Вы делаете то, чего никак не должны делать. И некоторые рассказы о случившемся с вами — они тоже таковы, что поверить нелегко.

Я вздохнула.

— Тайное становится явным, да?

— Для тех, кто понимает — да. И мне странно, отчего де Люс не понял. И что думает по этому поводу маркиз де Риньи.

— Маркиз учил меня, — просто сказала я. — Вы спрашивали — чему. А вот.

— Невероятно. Но это невероятное стоит сейчас передо мной, да что там, я держу это невероятное в объятьях. Что с вами случилось, Виктория, и что вы вообще такое?

Я высвобождаюсь из его рук, потому что вблизи мозги отказывают, и снова опускаюсь в своё кресло у окна. За ним закат. Момент истины — да? Вика, ты готова довериться ещё одному человеку? Граф и маркиз — понятно, там не довериться стало бы большой ошибкой, хоть в моменте понять это было совершенно невозможно, и я изрядно сомневалась. А тут что делать? Вроде бы правильно доверять мужчине, с которым ложишься в постель, и который обещал тебе помогать. Но вся прошлая жизнь говорит о том, что самые-самые тайны мужику доверять нельзя. Потому что если он захочет потом свободы, а ты ещё нет, то он всё использует против тебя, и что можно, и что не можно. Эй, вы, там, в высших сферах, или где вы там, в общем, те, кто засунул меня сюда и не приложил никакой инструкции, помогите, что ли? Как поступить? Сказать? Или нет?

Если нет, и я сейчас отболтаюсь и отмахаюсь ресницами, чует моё сердце — роману нашему тоже конец. Потому что неправильно это — в постель ложусь, помощь принимаю, а сама что в ответ?

Ну и насчёт стоять вместе против врага — он тоже правильно сказал. Стоять, и вместе, и я не исключаю, что насмерть, если меня снова захотят убрать из расклада. А сама я не справлюсь. Просто потому, что не знаю тонкостей здешних раскладов. О чём-то я узнала, конечно, я здесь уже семь месяцев. Но то и дело возникает что-то ещё, остающееся непонятным до конца потому, что я родилась не здесь. Не впитала с детства ни магические тонкости, ни сословные предрассудки. Поэтому…