Чтение онлайн

— Вы вправе, вы должны. Вы несёте имя Викторьенн дальше, и я благодарна вам за это.

Дверь открывается без стука, и все наши запоры просто и аккуратно сняли. Госпожа Жанна с любопытством оглядывает нас обеих и тот разгром, что остался от моего мига неуверенности.

— Всё ли хорошо? Не позвать ли целителя? Агнесс? Викторьенн?

— О нет, Жанна, благодарю вас, мы справились. Мы… хорошо поговорили, — отвечает Агнесс.

Госпожа Жанна усмехается и достаёт откуда-то из внутреннего кармана юбки небольшую флягу и протягивает Агнесс.

— Почему-то я подумала, что вам понадобится.

Агнесс открывает, принюхивается, глотает, передаёт мне. Я тоже нюхаю — что-то крепкое, надо же. Глотаю, внутренности сначала изумляются жидкому огню, потом словно расправляются из комка, в который сжались, во что-то, более приличное.

— Благодарю вас, Жанна, то, что нужно, — Агнесс берёт у меня флягу и возвращает хозяйке, та снова её убирает.

— Думаю, я пришлю Клодину, и она вам поможет. Там готов обед, мне кажется, вам совершенно не помешает ни горячий грибной суп, ни жаркое, ни запечённые цыплячьи ножки, ни груши в меду.

Всё это звучало так хорошо, что у меня аж внутренности откликнулись, но дамы только улыбнулись, обе. Завтрак-то был давно, и с тех пор уже очень много всего случилось.

И когда Клодина поправила наши причёски, привела в порядок зарёванные лица — магией, не иначе, и расправила все заломы и складки на платьях, мы подали друг другу руки и пошли вниз.

— Я благодарна вам за доверие, — тихо сказала Агнесс. — Рассчитывайте на меня всегда и во всём.

— А я благодарна вам за поддержку, — отвечаю. — И тоже готова прийти на помощь, если это будет нужно.

Эмиль смотрел на Викторию и восхищался.

Ни одна из известных ему дам не вела бы беседу с Фрейсине так же спокойно и уверенно. Невероятный контраст формы и содержания… сказал бы он, если бы не знал её тайну. Но он знает, и понимает, что и откуда. Интересно, кто-то ещё задумался — откуда у провинциальной юной вдовушки столько умения держать себя в непростой ситуации? Например, что думает о том прекрасная принцесса Агнесс?

Для него самого известие о том, что Агнесс, оказывается, настоящая мать Викторьенн де ла Шуэтт, оказалось… да нет, не концом света и не чем-то страшным и непоправимым. Конечно, если бы он сначала увидел Викторию, а позже — Агнесс, ничего бы и не было. Но теперь уже — что было, то и было. И он смотрел на них, пришедших вместе к королю, а теперь — сидящих рядышком за столом у Саважей, и видел, что они договорились, сказали друг другу что-то важное. Суть этого важного он, конечно же, постичь не мог, но — порадовался, что дамы договорились и друг другу не враги.

Существовала вероятность, что Виктория узнает от кого-нибудь, что он встречался с Агнесс и упадёт от этого известия в обморок… но ему она казалась минимальной. То есть узнать-то может, языки при дворе болтают хорошо. Но вот что упадёт в обморок — это как раз маловероятно.

Ему самому казалось извращением обсуждать эту ситуацию с любой из дам. Потому что… личное это, у каждого из них троих.

Пока же Виктория сидела рядом с ним за столом, дальше, за ней — принцесса Агнесс, с другой стороны от неё — маркиз де Риньи, и он ей что-то говорил — тихо и с усмешкой. Эмиль прислушался.

— Что вы, принцесса, никакой маг не выстоит перед хорошо обученным некромантом. Понимаете, вам следует только сказать. Я весьма уважал вашу бабушку, и вас уважаю тоже, и, скажем так, проникся вашими обстоятельствами. Если кто-то там, в доме вашего супруга, осмелится вести себя неподобающим образом — вам следует всего лишь сказать об этом. Мы с моим внуком всегда готовы защитить интересы Роганов. В конце концов, Роганы — наши соседи, — негромко рассмеялся маркиз.

Эмиль усмехнулся — иметь во врагах маркиза может только последний глупец, вроде сегодняшнего Фрейсине. Таких не жаль.

— Что, Жанно, возьмёте юного Фрейсине под крыло? Или это сделает Бенедикт? — продолжал тем временем маркиз.

— Придётся, господин маркиз. Мы с Вьевиллем обсудим. Но вы правы, такой бриллиант нужно непременно привлечь на службу. Думаю, его величество говорит с юным Фрейсине примерно о том же.

— Он отправился с вами без возражений? — продолжал расспрашивать маркиз.

— Да, сказал, что ему достаточно слова Саважа, и беспрекословно последовал за мной в портал.

— Ну, хоть объяснили юноше, что к чему, — усмехнулся маркиз.

Эмилю было очень любопытно, чем завершится беседа короля и младшего Фрейсине, но он подумал — будет нужно, узнает. А пока — Виктория. Бледна, видно, что устала, но — держится. И умница, что держится. Значит, сейчас поговорим. Обо всём, о чём сможем.

Гости поднимались из-за стола и откланивались, Агнесс обнимала Викторию и прощалась с ней — кажется, до завтра, Саваж открыл ей портал. А Эмиль взял Викторию за руку.

— Я провожу, можно?

— Да, Эмиль, можно. Даже нужно.

Он за руку вывел Викторию из столовой, и пока госпожа герцогиня прощалась с прочими гостями, решительно шагнул тенями в ту комнату, в которой её устроили в этом доме. А уже в комнате усадил на кровать и сам сел рядом.

— Что сделать для тебя? Как помочь?

Не знал он, что ей ещё сказать, не мог придумать.

— Ничего, всё в порядке. Даже, наверное, не самым худшим образом. Я думаю, мы справляемся. Просто, ну… Люди живут, у них всё, как надо, а копнёшь — там разные ужасы. Почему принцессу выдали замуж за какого-то отвратительного человека? Почему Фрейсине не сподобился договориться с женой, обращался с ней совершенно неподобающим образом и с сыном — тоже? Ладно Викторьенн, ей было шестнадцать и она по местным законам совершенно не могла сама за себя постоять и родных у неё тоже всё равно что не было. Но у принцессы есть родня, где они? Где родня матери молодого Фрейсине? Почему они позволили всё это?

Виктория говорила так горячо, что с её кончиков пальцев сыпались искры. Нормальные золотые искры мага-универсала. Эмиль осторожно выпустил щупальце и погладил её кончиком по щеке.

— Я не знаю, отчего так. Но там, где встречаю несправедливость, стараюсь что-то с ней сделать. И помочь тем, кто не может помочь себе сам.

— Вот, правильно. Помочь тем, кто не может помочь себе сам. Нужно делать что-то такое. Я понимаю — лютый патриархат, но разве король не заинтересован в том, чтобы в его королевстве было больше здоровых и разумных магов? А для того их нужно воспитывать… не так, как Фрейсине воспитывал сына. Или вот… если Луиз выйдет замуж, и окажется, что её муж только прикидывался приличным, а в душе подлец, и ведёт себя с ней по подлому, что ты сделаешь?

— Убью, — спокойно ответил Эмиль, потому что другого ответа на этот вопрос не было и быть не могло.

— Вот и славно, — выдохнула она и улыбнулась, а потом даже рассмеялась.

— Что такое, Виктория?

— Ты не поймёшь, нет. Я жила в мире, где возможен развод, если супруги не могут больше быть вместе, где дети обязательно учатся в школе, и где нельзя убивать. Просто нельзя. Но я пожила тут у вас и понимаю, что некоторым иначе никак не объяснить. Они придержат некоторые стороны своей натуры, только если пригрозить им хорошенько. И если они будут уверены, что стоит им только дёрнуться — и они не выживут. Вся моя гуманная природа разлетелась в клочья.