Чтение онлайн

А я остаюсь, извините, в охренении. Потому что – кто объяснит мне, что это такое сейчас было?

Эмиль был зол.

Ну хорошо, не зол, но раззадорен. Эта… эта госпожа де ла Шуэтт, да что она вообще себе позволяет! Её как не воспитывали, или не в монастырском пансионе воспитывали! Кто ж так… прямо и недвусмысленно обо всём говорит?

Или… или она переиграла его, и как раз не сказала прямо ни слова, но оставила по себе то самое впечатление, какое хотела?

В любом случае, думать о себе весь вечер и всю ночь она заставила.

Эмиль даже подумывал о неожиданном визите к ней тенями – а что, заявиться и сказать, мол, объясняйтесь, госпожа де ла Шуэтт, не зря же вы всё это вчера говорили? Но нет, кто её знает, с кем в одной комнате она спит? С камеристками, собачками, служанками, кем-то там ещё! Лучше уж договориться заранее, чтобы не оказаться случайно спущенным с лестницы. Правда, его с той лестницы не вдруг спустишь, он отлично понимает важность обходных манёвров и своевременного отступления, и сбежит раньше, но всё равно неприятно.

Вот если бы узнать о каком-нибудь её затруднении да спасти, тут беспроигрышный вариант – можно потом брать голыми руками, наверное. Но финансовых затруднений у неё нет, она хорошо обеспечена, если не богата. И главное, когда богатство сочетается с хорошим вкусом и дерзкими замыслами – получается такая дама, которая если даже одета и не запредельно дорого, но всё равно выбросить её из мыслей не выходит никак. Прикроешь глаза – а там силуэт в алом, тонкая талия, округлые бёдра, высокая грудь. Так и хочется коснуться не только руки, а прямо всей её кожи, то есть – сорвать эти алые тряпки к дьяволу и заполучить её всю, без остатка.

В таких мечтаниях он провёл почти всю ночь до утра, изредка забываясь неспокойным сном. Это возмущало – да кто она такая вообще, провинциалочка, торговка, чтобы терять от неё покой и сон?

Викторьенн де ла Шуэтт, вот кто она. Молодая вдова старого мужа, в которой пробудилась коммерческая жилка. Или, может быть, это покойный муж её всему обучил? И она была его правой рукой, оттого и разобралась в делах так легко и непринуждённо?

Эмиль ещё помучился, потом поднялся, сел за стол и написал ей письмо. Пускай отвечает, в конце-то концов. Дальше следовало найти верного человека, то есть Трокара, разбудить и повелеть ему, как только станет прилично, отправиться в дом на Морской улице и передать хозяйке письмо, и дождаться ответа, и без ответа не возвращаться. После чего уже наконец-то удалось упасть в постель и уснуть.

А разбудил Эмиля вовсе не Трокар с ответом от красотки, а сама красотка лично – магической связью. На взгляд Эмиля, магическая связь не годилась для любовных дел совершенно, потому что - а предвкушение? А сломать печать и развернуть письмецо в ожидании и с трепетом, а ещё можно надушить бумагу своими духами, и потом – прочесть, и поискать потайные знаки и что-нибудь, скрытое меж строк, и писать ответ, и ожидать – как без этого, скажите?

О нет, иногда взгляд в глаза тоже бывает… хорош. Вот как сейчас – она смотрит, не сводит глаз своих тёмных, красивых, и говорит тоже – прямо. Впрочем, Эмилю удалось вырвать у красотки обещание подумать и прийти вечером к Монгранам, у них приём. Эмилю давно не случалось навещать Монграна, но отчего бы не навестить? И вот он от души пожелал строптивой вдовушке думать о своей особе весь день, и подумал ещё – неужели после разговора с ней снова не выйдет поспать? Но вышло, он наконец-то провалился в сон без сновидений и проспал до обеда.

Тут оказалось, что мальчишки уже пришли с занятия с графом Ренаром, и жаждут обсудить с Эмилем всё, что там происходит.

– Господин виконт, - Раймон так и кипел гневом, - вы знали, что эти люди… которые там вместе с нами учатся – беспризорники? Нищие из какого-то там Песчаного конца? Воровали, жили на улице, просили милостыню и ещё бог знает, чего только ни делали!

Беспризорники? Впрочем, Эмиля же предупреждали. Зачем богатой вдове беспризорники?

А потом он хорошенько подумал и, как ему показалось, понял. И восхитился.

Эти юные деятели уже не беспризорники – одеты хорошо, сыты, ночуют не на улице, а в хорошем доме под крышей. И когда они подрастут, то кому будут обязаны всем своим благополучием и раскрытыми магическими умениями? Правильно, госпоже де ла Шуэтт. И будут охранять её и служить ей не за страх, а за совесть. А магов мало, и магов в услужение ещё пойди и найди. Госпожа де ла Шуэтт нашла. И обучает, и соскучившийся без молодёжи граф Ренар готов ей в том помогать. И после уже не будет никакой разницы, кем эти нынешние дети были в прошлом. Достойные представители третьего сословия.

– И что же, они грязны? – поинтересовался он у Раймона.

– Нет, вот ещё, - тот смотрел возмущённо.

– Они пытались забраться в карман к кому-то из вас?

– Нет, конечно! Да если бы и пытались, кто бы им дал!

Хороший подход, молодцы.

– Они как-то притесняют вас с Алоизием?

– Пусть только попытаются!

– То есть, вы никакого ущерба не претерпели, верно?

– Верно, - кивает честный Раймон.

– Значит, послушайте меня, оба. Я уже говорил, что если графу Ренару не зазорно их разом с вами учить, то и вы ничуть не хуже. Вы туда ходите в первую очередь к нему, а не к этим молодым людям в гости. Доступно?

Очевидно, было доступно – Раймон только тяжко вздохнул.

А Алоизий поинтересовался:

– А Луи с нами учиться будет?

– Думаю, будет, - кивнул Эмиль, потому что Луи непременно нужно убедить, это ещё предстоит. – А что, неужели граф не наказал вам дома что-нибудь читать?

Помялись, посмотрели на пол.

– Наказал, - вздохнул Алоизий.

– Вот ступайте и займитесь, - строго сказал Эмиль.

А сам задумался – увидит ли он вечером у Монграна госпожу де ла Шуэтт?

Но пока думал, явился Трокар и сообщил, что из дома на Морской его отправили без ответа, но как раз когда он оттуда вышел, к воротам подъехал экипаж герцога де Фрейсине. Сначала он отправил внутрь записку, а чуть после и его самого пригласили войти.

А этот что там забыл, спрашивается?

Когда герцог изволил в гневе покинуть мой кабинет, я смогла разве что выглянуть наружу, увидеть там изумлённого господина Фабиана и кивнуть ему – заходите, мол.

– Отчего это вы вдруг заинтересовали герцога Фрейсине? – поинтересовался он.

– Сама не знаю. Но… это неприятно.

– Что он хочет от вас? Денег?

– О нет, он показал какую-то записку, согласно которой меня с пяти лет предназначили ему в жёны. И я никак не могу понять, где подвох. Я и сейчас-то, прямо скажем, та ещё партия для господина герцога, а в пять лет и вовсе ничего собой не представляла. Магическая сила никак себя не проявила, приданое весьма небольшое, родители не родовиты и не имеют никаких особых связей. Но якобы мой отец написал семнадцать лет назад, что обещает мою руку этому человеку.