Чтение онлайн

— К своей свободе, — раздался звонкий голос у него за спиной и все живые этого зала обернулись к Агни Саагаши.

— Ты?! — прохрипел Тарун, смотря сначала на живого короля, а потом на меня. — Ты не убила его?! Но я же сам видел твой клинок в его груди.

— Посадили на воск от свечей и обмазались краской, — с весельем в глазах сообщил король.

Тронный зал как по щелчку пальцев заполонили наги — его оставшиеся в живых стражники, за спинами которых я увидела того самого слугу, которого я могла убить, но предпочла гипнотизировать.

— Но… но… — Тарун все продолжал буравить взглядом мою спину. — Я бы вернул тебе твои воспоминания.

— Мне от тебя ничего не надо, — произнесла я, зажав кулаки и с трудом сдерживаясь, чтоб не обернуться.

Залы проносились мимо, словно кадры старого кино, но прежнее восхищение перед величием природы и мастерством строителей испарилось без следа. Теперь все это казалось мне лишь оболочкой, лишенной всякого смысла, как пустая обертка от невкусной конфеты.

Меня никто не останавливал. Никто не пытался преградить мне путь. Стражи, некогда грозные хранители этого места, теперь лежали бездыханными, их искаженные лица напоминали неудачные творения начинающих скульпторов. Мне приходилось перешагивать через их распростертые тела, через хвосты, похожие на гигантские хребты, застывшие в проходах. Их чешуя, некогда сверкавшая всеми оттенками радуги, теперь казалась лишь тусклым напоминанием о былом великолепии, о древней магии и тайнах, которые они когда-то оберегали.

Я уходила, оставляя позади не только стены этого дворца, но и осколки своего сердца, разбитого и опустошенного.

Едва я вбежала в «Пэлэй де ла Мажи», я ощутила себя, будто оказалась практически дома. Он все еще был в темных тонах, как и полагалась землям Даркленда, хотя сам город занимает лишь крошечную часть данного государства и представлял собой лишь крошечный островок в бескрайнем океане зелени и солнечного света.

Прошло долгих семь лет, которые я прожила в пещере с Билам, Манифик и Маджентой. Точнее, первые годы, ибо старушка скончалась через пару лет от неизлечимой болезни, а Манифик и Маджента переехали в город. Они и меня звали с собой, но я отказалась.

От них-то я вскоре и узнала, как завершилась жизнь Таруна и его приспешников. Агни Саагаши не соврал: он приказал своим солдатам убить брата. В народе говорили, что принц плакал и кричал слова полные ненависти к некой ведьме, проклиная ее до конца ее жизни. Больно ли мне от этих слов… отчасти все еще да, ибо где-то глубоко внутри, я все еще любила Таруна.

Король сдержал слово и улучшил жизнь простого народа. Как выяснилось, один повстанец все же уцелел в том бою. Удольф, некогда раненный пожилой мужчина, молчаливый и, как мне сообщила Манифик, мстящий за своего сына, умершего в одной из переделок с королевской властью.

Сложно было представить, что теперь он работает при дворе, однако по словам Мадженты: в городе многое изменилось. И в народе поговаривают о некой ведьме из предсказания, что изменила их мир.

— Ты вернулась? — спросил меня знакомый голос со стойки регистрации.

Это был Француа. За семь лет я уже немного забыла о нем. О том, как он выглядел или как напыщенно разговаривал.

Я не знала с чего начать разговор. Стоило бы извиниться за резкое исчезновение, узнать не уволили ли меня. Или вести себя так, словно ничего и не произошло?

— Да, — лишь коротко ответила я.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, чем очень меня удивил. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи. За все время моей работы здесь я не припомню, чтобы управляющий хоть раз проявил подобную заботу.

— Нормально.

Я не отводила от него взгляда, пытаясь понять причину этой внезапной перемены. Но он, словно сбросив с себя невидимые оковы светской любезности, махнул рукой:

— Что ж, тогда тебя ждет ведро со шваброй.

— О, значит я все еще числюсь в работниках, — немного порадовалась я.

Для отеля прошла всего лишь неделя, в то время как я прожила долгие годы, последние из которых жила совершенно одна. И то, что я все еще где-то числилась как работник, мгновенно согрело душу.

— К сожалению, да, — и мужчина натянул на лицо свою фирменную улыбочку.

— Так почему же вы не уволите меня?

Любая провокация была сейчас излишне, это я хорошо понимала, особенно учитывая, что вбежала в последний вагон уходящего поезда и навряд ли была бы в силах еще семь лет ждать его прибытия на земле Иссари. Однако я изменилась за эти годы: сердце мое окаменело, чувства затупились.

Сегодня был тяжелый день. С утра пришлось попрощаться с пещерной жизнью, к которой я успела отчасти привязаться, со своих хозяйством, что кормило меня столько лет. Потом поездка в город. Прощание с Маджентой и Манифик, которые уже успели выйти замуж и носили детей в утробе. Я знала, что более нам не судьба будет свидеться, но видеть их счастливыми, живущими в мире и покое, пред отправкой в неизвестность — было усладой для моих глаз.

Мужчина тяжело выдохнул и осмотрел холл, при этом закатив глаза и покачав головой. Так обычно делали раньше все те, кто слышал от меня либо очевидные вопросы, либо я морозила очередную глупость. Как же давно все это было… словно из прошлой жизни.

— Пройдем в мой кабинет. Я кое-что тебе расскажу.

Припрятав какие-то бумаги, он поспешил к лестнице, которая вела на цокольный этаж. И да, я засмотрелась на него. Как же непривычно было видеть двуногих созданий! За эти годы я уже думала, что мне никогда более не удастся лицезреть людей.

Мы прошли некогда виданные мною залы кухни. Я теперь не удивлялась странным видам существ, что крутились вокруг столов и готовили. Они все равно не видели меня. Быть сторонним наблюдателем без риска быть пойманной — заманчивая вещь, безусловно.

Мы вновь вошли в одну из одинаковых дверей. Все тот же кабинет, все то же помещение, заваленное бумагами и всевозможными непонятными штучками.

— Садись, — приказал пренебрежительно Француа и налил себе выпить. В прошлый раз, как и сейчас, он тоже не предложил мне бокала, да я и не настаивала. Не хотелось, чтобы алкоголь туманил разум, сразу вспоминался Тарун.

У меня начала болеть голова. Тяжесть прожитого дня давала о себе знать. И я плюхнулась в кресло, будто сломанная игрушка. Видимо, старею.

— Итак, я буду краток, — объявил он, словно я пришла к специалисту узнать свой диагноз.

— Я вас слушаю, — подыграла я ему.

— В прошлый раз ты опрокинула на себя флакон с зельем правды, — махнув рукой в сторону моей головы. — Именно тот, что не стоило трогать и, вообще, противопоказанный всем, кроме тех избранных, кого выбираю я. И к слову, таких не было лет сто, — усмехнулся мужчина.

— Мне везет, — опустила я голову на ладони, на мгновение прикрыв усталые глаза.

— Даже очень, — отхлебнул он напиток. — Тебя же выбрал мой брат. Из всех созданий мира он клюнул на тебя! — и Француа расхохотался.