Чтение онлайн

10 апреля 1663 года Арно де Понтак предложил вино со своего поместья Сэмюэлу Пипсу – английскому чиновнику морского ведомства, автору знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев. Свои впечатления он запишет в дневнике: «французское вино, называемое О-Брион, имеет вкус выдающийся и особенный, ничего подобного до этого я не встречал».

Три года спустя после такого хвалебного отзыва Понтак посылает своего сына в Лондон открыть корчму «шик», где подается только вино Chateau Haut-Brion и по высокой цене – в 3–4 раза выше, чем другие вина в столице. Довольно быстро корчма стала популярным местом, в которую любили захаживать знаменитости – писатели Даниэль Дэфо и Джонатан Свифт, философ Джон Локк и др. Со временем вино Chateau Haut-Brion стало продуктом из категории люкс, предназначенным для элиты.

Примеру Понтака последовали виноделы Медока, а позже и остальные переняли новый метод виноделия. Особое внимание уделили сортам винограда, выбрав каберне, мальбек и пти вердо. Изменили и уход за виноградником – его стали подвергать радикальной обрезке, уменьшив урожайность в пользу качества. Давая винограду возможность полностью вызреть, урожай старались собирать как можно позже. Так же, как и Понтак, виноделы стали выдерживать вино в дубовых бочках. Дуб ввозился из Прибалтики через Ригу, Любек и Щецин. Еще одно новшество переняли от Понтака – «голландскую спичку». Чтобы уничтожить весь кислород и дезинфицировать бочку, внутри нее сжигали диоксид серы, как бы обкуривая бочку изнутри.

Былая известность стала возвращаться к бордоским винам в конце XVII – начале XVHI веков благодаря «пробковой аристократии» – скупщикам вин, которые включились в торговую игру: англичане, ирландцы, шотландцы, немцы, датчане и голландцы, скупив известные винные хозяйства, открыли биржи по продаже вина, став, таким образом, посредниками между производителем и покупателем, и такое положение сохраняется до сих пор.

Новые бордоские красные вина получили название «нью фрэнч кларет» – «новые французские клареты», так как стали более крепкими – содержание алкоголя доходило до 11 % – и отличались насыщенным красным цветом.

Свои предпочтения основные торговцы вином – голландцы отдавали «черному» вину из Бордо и Кагора, по цвету и крепости приближенному к современному вину, белым сухим винам «О-Брион, а также сладким винам.

Вино стало возможным экспортировать по рекам в Северную Европу – теперь не только английская знать могла наслаждаться «новым» бордо. К 1750 году бордо поставлялось во Фландрию, Голландию, Пруссию, Данию, Швецию, Россию и в Испанию, откуда оно поступало в колонии Нового Света. Парадоксально, но на внутреннем рынке бордо представляло только 7 % от общего объема. Французы оставили без внимания новое красное бордо, оставаясь верными белым винам и кларету. В королевском Версале к столу по-прежнему подавались шампанские и бургундские вина.

Благодаря маршалу Ришелье, который к тому же был владельцем виноградника во Фронсаке (местечко в Бордо), бордо попало на королевский стол. Как это произошло, описывает в своем «Большом кулинарном словаре» Александр Дюма-старший:

«Вину из окрестностей Бордо потребовались долгие годы для того, чтобы преодолеть существовавшие против него предубеждения. Сен-Симон рассказывает, как однажды в Париж ко двору прибыл небогатый дворянин из окрестностей Бордо, который пил только привезенное с собой вино. О столь удивительном явлении ходили слухи около восьмидесяти лет, и никто не знал, чем это объяснить. В один прекрасный день король Людовик XV в разговоре с маршалом Ришелье вспомнил об этих слухах и попросил того как знатока помочь разрешить этот вопрос.

«Господин губернатор Септимании, Аквитании и Новемпопулании, – обратился Людовик XV к маршалу Ришелье, – скажите мне, пожалуйста, пригодно ли для питья вино, производящееся в окрестностях Бордо?»

«Сир, в этой стране есть крю, в которых производятся совсем неплохие вина».

«А что это значит?» – спросил король.

«Есть вино, которое местные жители называют белым вином из Сотерна; оно похуже, чем вино из Монтраше, и во многом уступает бургундским винам. Однако я бы не сказал, что бордоское вино похоже на пиво. Существует вино Грав, отдающее запахом кремня, как старый карабин; оно похоже на мозельское вино, но хранится лучше. Кроме того, в Медоке и на склонах Базардэ есть еще два или три вида красных вин, которые очень популярны у местных жителей – захмелев, они чрезвычайно много веселятся, шутят и всех разыгрывают. Местные жители считают его лучшим напитком на земле и нектаром для застолья богов. Но это, конечно, не вино с бургундских плато и не рейнское вино. Его вкус не отличается особым благородством, крепостью оно тоже оставляет желать лучшего, но у этого вина неплохой букет, приятная терпкость, и вообще есть в нем некая загадка… По крайней мере, его можно выпить сколько душе угодно и затем погрузиться в сладкую дрему. Я вижу в этом много положительного».

Чтобы удовлетворить справедливое любопытство короля, господин де Ришелье приказал привезти в Версаль вино из Шато-Лафита. Его величество нашел это вино неплохим. До этого момента, несмотря на то, что великий кардинал имел склонность к этому вину, ни один гостеприимный хозяин и не подумал бы подать бордоское вино своим гостям (если только эти гости не были уроженцами Бордо, Арманьяка, Астарака или других районов Гаскони)».

«Виноградный принц» – так прозвали короля Людовика XV за его пристрастие к вину – становится владельцем 50 га бордоских виноградников в Ла Фите (Lafite) и 36 га в Ла Type (La Tour), приносящих внушительный доход, а позднее и в Мутоне. Кстати, французский философ барон Монтескье, автор «О духе закона» в свободное от литературных трудов время свою энергию направлял на производство вина. Однако его Chateau La Brede не было столь успешным.

Согласно легенде, в 1846 году маркиз Ромэн-Бертран де Люр-Салюс из Бордо отправился поохотиться на медведя в Россию. Охота была удачной, но возвратиться к началу сбора урожая маркиз не успел. Крестьяне терпеливо ждали его приезда, не решаясь начать сбор урожая. Время шло, ягоды покрылись плесенью, приобрели вид неприятный и, казалось, были уже непригодны для виноделия. Тем не менее, по возвращении маркиз издал указ о начале сбора, надеясь получить хоть что-то. Каково же было удивление всех, когда оказалось, что вино, приготовленное из такого «испорченного» винограда, обладает необыкновенным вкусом и богатым фруктовым ароматом. Никогда еще вино из местечка Сотерн в Бордо не было таким сладким и ароматным! Цена за бочку подскочила в 5 раз, и стоило оно дороже, чем самое лучшее вино из Марго. Ликерные вина были известны давно, но конец XVIII века считается датой совершенного овладения производством сотернов.

Этапы работ винодела

Накануне Французской Революции бордоские вина достигли своего апогея, а Бордо к тому времени стал первым по значимости портом в Европе. Благодаря вину XVIII век становится золотым не только для города и виноделия, но и другой отрасли, как, например, торговля рабами.

В 1787 году бордо впервые в своей истории подвергается классификации. Автором ее становится Томас Джефферсон, который, будучи в Бордо, продегустировал самые известные местные вина. В первый ранг он записал вина: о-брион (haut-brion), ла фит (la fite), марго (margaux) и ла тур-де-сегур (la tour-de-segour). Затем 5 красных вин во второй ранг и 7 красных в третий. Он же способствовал росту популярности 5 белым винам, в их числе знаменитое вино «икем» (yquem). По возвращении на родину в Соединенные Штаты он заказал 120 бутылок этого вина для президента США Джорджа Вашингтона и 72 бутылки для своего личного винного погреба. Затем классификация дополнялась другими винами и в конце обрела тот вид, который нам известен – «Классификация вин 1855 года». Более подробно история этой классификации рассказана ниже.

Промышленный выпуск стеклянных бутылок в конце ХУШ и начале XIX веков укрепил популярность бордоских вин в мире. Теперь они стали доступны массовому потребителю, перевозились в ящиках, вмещающих 36 и 72 бутылки, а не в бочках, и даже стали объектом для коллекционирования. Одним из самых известных коллекционеров начала XIX века была первая супруга Наполеона I Бонапарта Жозефина, которая, имея огромную коллекцию вин – 13286 бутылок и 12 бочек, все же отдавала предпочтение винам из Бордо – они составляли почти половину ее винного погреба.

Император Наполеон I Бонапарт предпочитал бордоским бургундские красные вина, особенно выделяя вино из местечка Шамбертен (Chambertin), и пил его, немного разбавив ледяной водой, согласно вкусу богатых парижан старого режима (то есть старой дореволюционной элиты). Интересно, что его солдаты, проходя через бургундские виноградники, салютовали им, выражая таким образом уважение императору.

Винные этикетки начала XIX века

Появление бумажной винной этикетки произвело революцию на рынке вин – оно стало визуально узнаваемым. До этого вина распознавались по фирменным пробкам и форме бутылки, затем появилась предтеча современной этикетки – фарфоровая бирка на медной цепочке с указанием района происхождения вина. Бирка вешалась на бутылку только после того, как ее открывали. В 1800 году была напечатана первая этикетка для бордоского вина, на которой от руки вписывался год его выпуска. Повсеместное же их использование началось позже, с середины XIX века. Связано оно было прежде всего с ростом продаж бутылированного вина и использованием клея, способного удержать этикетку на бутылке. На винных этикетках того времени изображались сцены из повседневной жизни французов, пейзажи, замки или полуобнаженные женщины. Позже стало обязательным отображать наполеоновские победы.