Чтение онлайн

Безпрепятственно дошли они до улицы Ларіа. Никакихъ предосторожностей не было принято противъ ихъ движенія. На улиц не видно было ни одного прохожаго, но казино были вс освщены, а окна въ нижнихъ этажахъ не были защищены ставнями.

Мятежники прошли мимо клубовъ богатыхъ, бросая туда взгляды ненависти, но почти не останавливались. Хуанонъ ждалъ гнвнаго взрыва толпы: онъ даж приготовился вмшаться съ своимъ авторитетомъ вождя, чтобы уменьшить катастрофу.

— Вотъ они, богачи! — говорили въ толп.

— Вотъ т, которые насъ кормятъ какъ собакъ.

— Т, которью насъ грабятъ. Посмотрите, какъ они пьют нашу кровь…

И посл краткой остановки, они поспшно прошли дальше, точно ихъ гд-то ждали и они боялись опоздать.

У нихъ были въ рукахъ страшные рзаки, серпы, ножи. Пустъ только богатые выйдутъ на улицу и они увидятъ, какъ ихъ головы покатятся на мостовую. Ho это должно быть сдлано на улиц, потому что вс они чувствовали нкоторое отвращеніе къ тому, чтобы войти въ дверь, точно стекла были не переступаемой стной.

Долгіе годы подчиненія и трусости тяготли надъ грубымъ людомъ, увидавшимъ себя лицомъ въ лицу съ своими угнетателями. Кром того, ихъ приводило въ смущеніе яркое освщеніе главной городской улицы, ея широкіе тротуары съ рядомъ фонарей, красноватый блескъ оконъ. Вс внутренно приводили оеб одно и то же извиненіе въ оправданіе своей слабости. Еслибъ они въ открытомъ пол встртили этихъ людей!

Когда толпа проходила мцмо «Circulo Caballista», изъ оконъ показалосъ нсколько головъ молодыхъ людей. Это были сеньоритосы, слдившіе съ плохо скрываемымъ безпокойствомъ за шествіемъ забастовщиковъ. Но видя, что они идутъ не останавливаясь, въ глазахъ ихъ сверкнула иронія и къ нимъ вернулась увренность въ превосходств ихъ сословія.

— Да здравствуетъ соціальная революція! — крикнулъ Маэстрико, точно ему было больно пройти безмолвно передъ жилищемъ богатыхь.

Любопытные у оконъ скрылись, но скрываясь смялись, и это восклицаніе доставлило имъ большое удовольствіе. Если они довольствуются тмъ, что кричатъ!..

Въ безцльномъ шествіи толпа дошла до площади Hysba, и видя, что ихъ вождь остановился, они его окружили, обративъ на него вопросительные взгляды.

— Что намъ длать теперь? — спросили они наивно. — Куда мы идемъ?.

Хуанонъ принялъ свирпый видъ.

— Можете идти, куда хотите. Нечего сказать, многое мы сдлали!.. А я пойду прохлаждаться.

И завернувщись въ свою накидку, онъ прислонился спиной къ столбу фонаря, оставаясь неподвижнымъ въ поз, выражавшей глубокое уныніе.

Толпа стала расходиться, длясь на маленькія кучки. Въ каждой изъ нихъ импровизировали предводители, которые повели товарищей въ разныя направленія. Городъ въ итъ рукахъ: теперь-то начнется лафа! Проявился атавистическій инстинктъ расы, неспособной совершить что-либо совокупно, лишенный коллективнаго значенія и чувствующей себя сильной и предпріимчивой единственно лишь когда каждое отдльное лицо можетъ дйствовать по собственному вдохновенію.

На уліиц Ларіа погасли огни. Казино закрылись. Посл тяжелаго исрытанія, перенесеннаго богатыми при вид угрожающаго прохода толпы, они боялись возвращенія черги, раскаявшейся въ своем великодушіи, и вс двери запирались.

Многочисленная группа работниковъ направиласъ къ театру. Тамъ находились богатые, буржуа. Слдуетъ убить всхъ ихъ и разыгралась бы дйствительная трагедія. Но когда поденщики дошли до ярко освщеннаго входа, они остановились. Никогда не были они въ театр. Теплый, напитанный испареніями газа воздухъ, громкій шумъ двора, прорывавшійся черезъ щели дверей, смутили ихъ.

— Пусть они выйдутъ, пусть выйдуть и узнаютъ кой-что!

Къ дверямъ театра; подошло нсколько зрителей, привлеченныхъ слухомъ о нашествіи, наполнявшемъ улицы. Одинъ изъ нихъ въ плащ и шляп сеньорито дерзнулъ выйти къ этимъ людямъ, закутаннымъ въ грубыхъ мантіяхъ, стоявшей кучк передъ театромъ.

Они кинулись къ нему окруживъ его съ поднятыми надъ нимъ серпами и рзаками, въ то время какъ остальные зрители бжали, спасаясь въ театр. Наконецъ, въ ихъ рукахъ то, чего они искали. Это буржуа, буржуа съ нагруженнымъ желудкомъ, которому слдуеть пустить кровь, чтобы онъ вернулъ народу все награбленное имъ.

Но буржуа, здоровенный юноша, съ спокойнымъ и искреннимъ взглядомъ удержалъ ихъ жестомъ.

— Э, товарищи! Я такой же рабочй, какъ и вы!

— Руки, покажи руки, — крикнули нсколько поденщиковъ, не опуская грознаго своего оружія.

И откинувъ плащъ, онъ протянулъ имъ руки, сильныя, четвероугольныя, съ ногтями, обломанными ручной работой. Одинъ за другимъ эти мятежники стали ощупывать его ладони, оцнивать, насколько они жестки. На нихъ мозоли, онъ изъ ихъ среды. И угрожающее оружіе было спрятано подъ мантіями.

— Да, я изъ вашей среды, — продолжалъ молодой парень. — По ремеслу я столяръ, но мн нравится одваться какъ сеньоритосы, и вмсто того, чтобы проводить ночь въ трактp, cпирт, я провожу ее въ театр. У каждаго свои вкусы…

Это разочарованіе навело такое уныніе на забастовщиковъ, что многіе изъ нихъ удалились. Іисусе! гд же прячутся богатые?…

Они шли по узкимъ улицамъ и отдаленнымъ переулкамъ, маленькими кучками, жаждая встртить кого-нибудь, чтобы онъ имъ показалъ свои руки. Это лучшее средство разпознать враговъ бдныхъ. Но съ мозолистыми или немозолистыми руками, они никого не встртили по дорог.

Городъ казался пустыннымъ. Видя, что солдаты продолжаютъ оставаться у себя въ казармахъ, жители запирались въ своихъ домахъ, преувеличивая значительность вторженія рабочихъ, воображая, что чуть ли не милліоны людей владли улицами и окрестностями города.

Кучка изъ пяти поденщиковъ наткнулась въ узкой улиц на сеньорита. Эти люди были самые свирпые изъ всей толпы, это были люди, чувствовавшіе нетерпливую жажду смертоубійства, при вид, что время проходитъ, а кровь не проливается.

— Руки, покажи намъ руки, — кричали они, окруживъ юношу, поднимая надъ его головой четвероугольные, сверкающіе рзаки.

— Руки! — возразилъ, разсердившись, молодой человкъ, откидывая плащъ. — Зачмъ я долженъ показывать вамъ руки? Не желаю этого длать.

Но одинъ изъ нападавшихъ схватилъ его за плечо и рзкимъ движеніемъ заставилъ показать руки.

— У него нтъ мозолей! — крикнули они радостно. И отступили на шагъ назадъ, словно для того, чтобы кинутъся на него съ большимъ размахомъ. Но спокойствіе юноши остановило ихъ.

— У меня нтъ мозолей? Что же въ томъ? Но я такой же работникъ, какъ и вы. И у Сальватьерры тоже нтъ мозолей, а, повидимому, вы большіе революціонеры, чмъ онъ!..