Чтение онлайн

— Акела, а ты бы лично что предпочёл? — подковырнул Толстый.

— Ну, если ты так ставишь вопрос, то говно возить. На вас, ваше сиятельство.

Все захохотали, Клим развёл руками.

— Один-один, — прокомментировал Барс. В это время в коридоре послышались шаги. В палаты не вошёл, а влетел Великий Кнез Волод. К слову сказать, если не присутствовал никто из подданных (Ставр как родственник в счёт не шёл), он снова превращался в бесшабашного, озорного Лутоню.

— Всё ржёте, дружинушка хоробрая?

— А что нам, холостым-неженатым? — бодро отозвался Славка.

— Давайте за стол Совета, новости у нас, будь они неладны.

Рассевшись за круглым столом, все посмотрели друг на друга. За событиями последних месяцев они превратились в дружную, спаянную команду. Акелу это, признаться, поначалу удивляло. Ну, не так он себе представлял отношения кнезов со своими подданными.

— Так, мужики, шевелите мозгами побыстрей. Кызбеков уже видели в Зорастане. Кто куда, какие задумки?

— Я завтра снова к гномам, — отозвался Акела, — Василич, займёшься своей химией, ладно? Надо будет испытания провести. Кстати, Фея тоже обещала помочь. Бог её знает, что там у неё ещё припасено, но она, как я заметил, слов на ветер не бросает.

— Эт-точно, — выдохнул Клим, — ты в Леоновку собирался заскочить.

— Я помню. И Ваську заберу, пока его Любава напрочь не истощила.

— Какая Любава? — хмыкнул Славка, — рождённый пить…

— Там Савельевна рулит, — напомнил Акела, — Соловей каждые пятьдесят грамм три дня на коленях у неё вымаливать будет. Так, что, Любава по-любому не прогадает. Тридцать лет бабёнке, она только-только по-женски расцветать начала…

Толстый хмыкнул.

— Во-во, а Соловей как раз по-мужски завянет.

Мужики захохотали.

Ставр слушал их разговоры и размышлял. Что же у них там за мир такой? Слава Сварогу, что с этим миром нет никакой постоянной связи. Эти четверо походя решают задачи, какие в их мире иные государства решить не могут. Да и решают их так, словно всех делов — рыбки к обеду наловить.

Старый царедворец был очень умён. Понимал он, в отличие от многих, что это не маги и не великаны, даже не герои. В своём мире они лишь одни из многих, простые люди из толпы. Просто здесь они оказались на ином уровне.

Примерно, как если бы опытного наёмника поставили сражаться с дворовыми пацанами на деревянных мечах. Наверняка был бы озабочен только одним — как бы кому не навредить. Так и эти. Неподъёмные задачи здешнего мира для них как игра в солдатики. Хотя жизнью на каждом шагу рискуют совершенно всерьёз.

Великий Сварог, что там у них за жизнь, если нашествие многотысячного жестокого завоевателя — «не вопрос!» Старик невольно поёжился. Но дело прежде всего.

— Акела, — окликнул он витязя, — ты про своих новобранцев не забыл, случаем? Они через пару дней уже в Светлограде будут.

— Я всё равно раньше их там буду. А про их воеводу не забыл? Ты обещал Сержа отпустить.

— Обещал, я и не отказываюсь. Забирайте.

— А сам-то он согласен? — вмешался Волод, — дело важное.

— Согласен, я с ним говорил. Улетит с нами, там всё и начнем готовить, такую кашу заварим.

— Не забудь с Финогенычем насчёт птичек поговорить, — напомнил Андрей.

— Я Соловью поручил его сориентировать на кызбеков, но сам проверю. Так, что ещё? А, Славик, Уррак папу своего нашёл-нет?

— Он ему через птиц передал привет, а сам у меня в подвале начкаром.

— Кем? — не понял Волод.

— Начальником караула. Там сейчас все эти реактивы хранятся, которые Василич нахимичил. Вот мужики у него в карауле вешаются! Он же непонятно, когда спит. Сядет, минут пять подремлет, как кот, одним ухом, а потом часами мотается, за стражниками смотрит. Одного дремлющим выловил, зубы оскалил и пообещал, что в следующий раз съест. Тот весь белый к Малышу прилетел.

— А Малыш что? — заинтересованно спросил Волод.

— А то ты Малыша не знаешь! Вот, говорит, здорово, я теперь всех засонь гоблину буду скармливать. Они теперь все спички в глаза вставляют. Кстати, Василич, Ласка хотела тебя или Борисыча срочно увидеть. Новости, говорит, важные.

— Борисыч, займёшься? — попросил Барс, — мне сейчас тут не оторваться.

— Не вопрос.

После совещания он вылетел за Соловьём, намереваясь по дороге ещё посмотреть — как продвигаются дела у гномов. Нам, шоферам, всё равно — спать или ехать, спать даже лучше.

…Акела прибыл в пещеру, где шло изготовление нового оружия, примерно к обеду следующего дня. Дорога прошла спокойно. Уже на подлёте он увидел крупного ворона, который явно пытался догнать ковёр. Когда самолёт стал сбавлять ход, обессилевшая птица с налёту бахнулась прямо перед ним. Отдышавшись, он хрипло каркнул: «Йа у Васьки, йа у Васьки».

Поняв, что Финогеныч указывает, где его искать, кивнул головой и погладил птицу по жёстким перьям. Ворон хрипло каркнул и нырнул с ковра головой вниз.

Дела у Корина шли, можно сказать, «на пять баллов». Увлекшись, старый мастер уже усовершенствовал предложенный ему механизм. Его приставка к токарному станку в мире Акелы была бы признана даже и не рацпредложением, а форменным изобретением. Впрочем, слава Богу, Мастер в подобных пошлостях не нуждался.

— С электричеством его познакомить, что ли? — подумалось ему, — надо с Василичем посоветоваться. Тогда сможем устанавливать дистанционные заряды, людей своих побережём.

Итогом работы дружного гномьего коллектива было двадцать три пушки и пятьдесят шесть ракет. Джура-хану придётся пересмотреть свои закоснелые взгляды на местную геополитику. Хмыкнув от этой ехидной мысли, он с уважением пожал руку Корину и отправился в родную Леоновку.

…Милёна встретила его радостно, но насмешливо.

— Ну, вот, теперь почти все в сборе.

— В каком смысле? — спросил он, чмокая её в нос.

— У Савельевны гость и Васька с Любавой там же.

Выяснилось, что гость — Финогеныч. Акела за всеми этими заботами и запамятовал сообщение ворона, не до того было. Когда Акела с Милёной, вежливо постучавшись, вошли, все четверо степенно гоняли чаи с сибирскими шаньгами.

Лешак преобразился, сидел за столом в длинной рубахе и лаптях. Со стороны он выглядел, как обычный дедок, что крепок ещё, несмотря, что в долгих годах. Степенно держа в руке блюдце, наливал в него цейлонский чай из большой фаянсовой кружки с изображением олимпийского Мишки. Затем шумно дул на него, откусывал кусок шаньги, делал внушительный глоток. Потом наливал снова, откусывал, отпивал чаю и снова доливал. Идиллия просто.