Чтение онлайн

Так что Кэпа, старого провокатора, ждал сюрприз!

* * *

Августовское солнце садилось, красное, как холодильник, распространяя запах полезных витаминов - цитируя классика русского андерграунда. Самолёт с заморскими випами задержался при стоянке в Гамбурге почти на четыре часа, о чём, правда, випы заблаговременно предупредили. Такая трогательная забота о встречающих была Хану внове. По крайней мере, российские звёзды, которых ему доводилось охранять, подобными мелочами никогда не заморачивались.

Возможно, звёзды гей-порно - это совсем другая категория звёзд, подумал Хан с ухмылкой.

В кармане у него завибрировал мобильник - Кэп вышел на связь.

– Улей, улей, я пчела, - жизнерадостно уведомил его Хан.

– Приземлились, - лаконично продублировал Кэп то, что Хан уже услышал от дикторши, мелодично мурлыкающей в аэропортовских динамиках, а также прочёл в мобильном приложении.
– Ты на месте, пчела?

Кэп прекрасно знал, что Хан десять минут назад припарковал "лексус" на вип-стоянке аэропорта, но всё равно спросил - для проформы.

– Так точно, товарищ капитан, - лениво отозвался Хан в полной уверенности, что на получение багажа и таможенные формальности у американцев уйдет ещё минут сорок, а то и час.

В сущности, это было даже хорошо, что они так запоздали. Зато Марь Васильна, супруга Кэпа, истая перфекционистка, успела как следует обиходить дом в Заречье, где випам предстояло провести ближайшие две недели. Трудилась она, понятное дело, не одна, а во главе бригады из трёх местных девчонок, привыкших зарабатывать на уборке богатых особняков. Ещё Васильна набила морозилку на кухне собственноручно налепленными пельменями, варениками и мантами, на плите оставила ведёрные кастрюли с борщом и "пуховой" гречневой кашей, а в духовке - румяные пирожки с капустой и яблоками. Если американцам не понравится русская кухня, с вожделением подумал Хан, им же хуже. Пускай пробавляются унылыми харчами из "Макдака" или из какой-нибудь сушильни, а он с чистой совестью будет уплетать творения умелых рук Васильны.

Когда Рик Тайлер и Реджи Белл в сопровождении Кэпа наконец вышли из здания аэропорта, Хан уже стоял возле "лексуса", картинно облокотившись на распахнутую дверцу. Из сабвуферов Шнур радостно извещал автостоянку о том, что много городов у нас в России, нету пальцев столько на ногах.

Свежий вечерний ветерок развевал раскосмаченные дреды тщательно прилаженного Ханом парика. Парик он, как и собирался, реквизировал у соседа Ромки вместе с остальным прикидом: широченными, ржавого цвета, штанами с мотнёй на уровне колен, кислотно-томатной майкой и просторной, словно халат Марь Васильны, лиловой толстовкой. Пришлось вылезти из любимого камуфла и джинсов, но результат того стоил. Хан наслаждался каждой секундой, любуясь, как сбивается с бодрого шага заметивший его Кэп. Как он, явно не веря собственным глазам, переводит растерянный взгляд с Хана на "лексус" и обратно. И как на его загорелом, всегда каменно-невозмутимом лице проявляется целая гамма совершенно неописуемых эмоций: от изумления до священного негодования.

Довольный, как удав, Хан нажатием кнопки заткнул Шнура в сабвуферах и внимательно посмотрел на випов, шагавших рядом с Кэпом.

Звезда Рик Тайлер выглядел точь-в-точь, как в своих фильмах. Точнее, как в затравках своих фильмов, потому что сейчас-то он был полностью одет: в простую светлую футболку, тёмные линялые джинсы и армейские ботинки. Он походил вовсе не на порнозвезду, а скорее на студента-старшекурсника: высокий, застенчиво улыбающийся и милый.

Милый, вот тебе и здрасте.

Это определение раньше никогда не приходило Хану в голову применительно к особям своего пола, но он торопливым пинком отправил эту крамольную мысль на задворки сознания. Милый, ещё чего!

Рик Тайлер собственноручно нёс свой багаж - туго набитую спортивную сумку и рюкзак цвета хаки, свисавший с левого плеча. Зато тележка, которую исправно катил Кэп, была явно нагружена багажом режиссёрши Реджи: огромным чемоданом, несколькими баулами и парой мелких сумарей.

Сама Реджи смотрелась типичной американской туристкой: немолодая, худая, высокая, одетая, как и Рик, в простенькую футболку и джинсы, увешанная камерами. Она оживлённо вертела головой во все стороны, хотя, казалось бы, что интересного можно высмотреть на аэропортовской стоянке? Её короткие, песочного цвета волосы были растрёпаны, на остроносом, каком-то птичьем лице - ни грамма косметики. Страшненькая, в общем, но приятная, мысленно резюмировал Хан и шагнул навстречу приближающейся троице.

– Привет, - непринуждённо сказал он, протягивая руку сперва Реджи, которая с беззастенчивым любопытством уставилась на него, а потом - Рику, чьё рукопожатие оказалось крепким, а взгляд карих глаз - выжидательным и дружелюбным.

Ну, а потом Хан весело повернулся к Кэпу.

– Давай знакомиться, старче, а то ты, я смотрю, меня не узнал, - не удержался он от подколки, хотя обычно старался в присутствии иностранных клиентов по-русски не говорить, соблюдая правила этикета.

– Убью, придурок, - свистящим шёпотом поприветствовал его Кэп, совершенно наплевав на правила этикета.
– Вырядился, как... как...
– видимо, спохватившись, он оборвал себя на полуслове и громогласно сообщил, разворачиваясь к випам: - Реджи, Рик, это и есть ваш гид и ангел-хранитель - Вячеслав Темирханов!

Он объявил это раскатисто, почти как комментатор на хоккейном матче.

– Хан, - уточнил тот, слегка поморщившись.

– Оу! Хани!
– экспрессивно всплеснула руками Реджи.
– Я так и буду тебя называть!

Ремень фотоаппарата сполз с её худого плеча, и Хан машинально его подхватил, пробормотав:

– Без проблем, мэм... Реджи.

"Хани". Медовый. Как мило.

– Очень подходящее для него имя. Мы все теперь будем так его называть, - радостно встрял мстительный Кэп, злорадно ухмыляясь, и Хан едва не пнул его под коленку.

– Вы не смотрите, что он этаким попугаем вырядился. Он не рэпер, он настоящий интеллектуал, филолог в третьем поколении. Лингвист!
– продолжал тем временем разливаться соловьём бессовестный Кэп.
– Свободно изъясняется на пяти языках. Деликатен, дипломатичен. Ни капли спиртного в рот не берёт. На наших... м-м-м... корпоративных вечеринках всегда в углу сидит, книжки читает. Сперва бумажные читал...

– А теперь - берестяные новгородские грамоты, - не вытерпев, ввернул Хан.
– И глиняные таблички царя Хаммурапи. Восемнадцатый век до нашей эры. В подлиннике.

– А теперь на электронные перешёл, - не дал сбить себя с толку зараза Кэп.
– . Что до личной жизни...
– он выдержал многозначительную паузу, во время которой Хан неслышно скрипнул зубами.
– Никакой личной жизни. Не женат. Монах, просто монах! Весь отдаётся исключительно работе.

– Оу...
– удивлённо и уважительно протянула Реджи, а Рик плотно сжал губы, явно сдерживая улыбку. Вежливый малый, хмуро подумал Хан.