Чтение онлайн

–  Все удалитесь, останься ты Максим и ты Аркадий, - мягко распорядился цезарь.
– Савва, прикажи позвать племянника Иоанна из Амастрида…

–  Андроника, - подсказал Максим.

–  Андроника. Который… В каком он ранге?
– попытался вспомнить император, но потом резко сменил тему.
– Нет оставайтесь. Мы удалимся в башню. Найдется там, где сесть?

–  Сейчас распоряжусь, - ответил молодой командир протекторов, в роскошных посеребренных доспехах и богато украшенном камнями шлеме [90] .

Тиверий поднялся в верхний этаж башни, внимательно осмотрев расставленные у стен дротики и заготовленные для метательных машин снаряды. У лестницы вытянувшись стояли на карауле протекторы. Им было поручено охранять этот участок стены во время визита цезаря. На грубом столе в глиняной вазе лежали зеленые яблоки.

–  Как все просто, - сказал Тиверий, усаживаясь на раскладной стул.
– Люблю простоту. Говори Максим, говори.

Комес эскувитов оторвался от бойницы, сказав:

–  Цезарь, подарки для кагана готовы. Их уже сгрузили на корабль. Для наших войск в Иллирии отправлены все деньги, какие только удалось собрать. Теперь, надеюсь, до холодов мы сможем очистить Македонию от скифов.

–  Аркадий?

–  Божественный, мы говорили… Не стоит делать вылазку из города сейчас. Солдат достаточно, но если что-то пойдет не так, мы многое можем потерять. Народ ведь недоволен. В городе нет лишнего хлеба. Не следовало бы вооружать димы [91] . Ворота Константинополя закрыты. Мы в безопасности. Не будем рисковать напрасно. Префект столицы, хотя и болен, со мной согласен. Он только чудом медицины смог предстать сегодня ко двору.

–  Как его здоровье? Это… не опасно?

–  Поправляется, государь. Он слишком любит жареную птицу. На этот раз аппетит его подвел. Врачи говорят, что он вскоре твердо встанет, но просят его не поддаваться больше чревоугодию. Пороки ведь вредят не только духу.

–  Стоит быть проще. Воздержанней. Однако я не согласен со всеми твоими аргументами, мой друг. Димы мы пока не станем вооружать, тут ты прав. Но для поднятия духа подданных вылазка нам сейчас необходима.

–  Даже декоративная, - усмехнулся комес.

–  Тогда я не спорю. Если все учтено, я не спорю. Ты, божественный, всегда идешь мудрой дорогой. Позвать нашего Андроника?

–  Да, пусть поднимется.

На улице у стены Феодосия собрались зеваки. Все знали, что цезарь осматривает укрепления. Люди шептались, с любопытством поглядывая на рослых гвардейцев, всюду расставленных большими группами.

Молодой Роман с трудом проталкивался сквозь толпу, пробираясь по делам. В Тритоне, его ждала важная встреча [92] . Внезапно он услышал пронзительные вопли:

–  Предсказатель! Вот кто знает, падет ли столица! Слышали? Туда, скорей туда!

Людской поток понес Романа к таверне, на ступенях которой стоял крепкий старик с длинными белыми косами и жидкой бородой. Морщинистое лицо его было в шрамах. Старик держал в руке дымящийся пучок травы и невнятно бормотал. Изредка он громко что-то выкрикивал. Толпа вздрагивала и начинала креститься.

–  Это гуннский маг! Он знает будущее.
– шепнул Роману некто резко пахнущий луком.

«Мать Иисуса, не дышал бы он так на меня», - подумал бывший слуга Валента. Поерзал, выбивая для себя пространство.

–  Скажи, падет ли Константинополь? Длинные стены не удержали врага [93] ! Устоим ли мы? Долго ли будут варвары осаждать город? Не ждут ли нас страшные беды зимой?

–  Бросайте сюда монеты!
– скомандовал тонкий юноша с впалой грудью и в рваном плаще, стоявший недалеко от предсказателя.

Медная мелочь полетела со всех сторон к ногам старика.

–  Я скажу!
– произнес гунн.

Про него рассказывали, что секретные знания он приобрел на востоке в походах Велисария, будучи солдатом. Якобы их открыли ему служители тайного небесного храма затерянного в пустыне.

Дымящаяся трава опустилась вниз. Роман, которого толстая женщина вытолкнула вперед, увидел, что старик держит в руках горсть разноцветных бобов. Никто не дышал, и воздух очистился от чесночного смрада. Старый гунн запел и закружился. Внезапно он остановился. Издал пронзительный лай и бросил бобы на землю. Люди попятились назад. Закрестись. Зашептали молитвы.

–  Опасность велика, - сказал на ужасной латыни старый колдун, рассмотрев сложившийся узор из упавших бобов.
– Варвары, явившиеся издалека, проникли всюду. Зимой они хотят пировать в наших домах. Но… Город не падет. Имущество ваше останется нетронутым.

–  Слава тебе, господи!
– выдохнула толстуха все время толкавшая Романа вперед, чтобы самой взглянуть на чудовищного мага.

–  Тихо! Небо говорит: цезарь в беде, но он думает о спасении народа. Тиверию нужны ваши молитвы. Тише! Он защитит город. Но зима будет тяжелой, будьте терпеливы. Молитесь люди города!

–  Скажи, маг, не спасут ли варвары нас от жадности чиновников и знати?
– прокричал хриплый голос.

–  Да, скажи! Кто лучше скифы или ненасытная семья?

Гунн снова бросил бобы на землю и зашипел.

–  Вижу горящие села и города! Вижу мертвые тела. Вижу ужас и смерть. Огонь. Горят мои руки. А-а-а! Нет. Небо говорит: скифы беспощадны, они не любят христиан. Они убивают христиан. Убивают даже тех, что предают им свои города.

–  Это ложь! В Сердике они не тронули никого и не взяли имущество тех, кто отдал им город, - заорал белогривый парнишка с крупной бородавкой на подбородке.

–  Глупец, дикари нас всех погубят! У нас лишь один защитник, цезарь Тиверий!

–  Тихо! Вы перебиваете голос неба!
– зашипел предсказатель.
– Я слышу! Тиверий! Нас спасет Тиверий! Иначе мир погибнет. Темные силы поглотят его. Растопчут копытами бесчисленных коней.

Полная женщина бросила на Романа косой взгляд, словно в чем-то подозревая, и строго перекрестилась. По лицам многих людей торговец тканями прочел не только ужас, но и недоверие. Рядом с фанатизмом он увидел сомнение.

«Что бы сказал об этом Валент, мой старый хозяин?» - подумал юноша. Он хорошо помнил, как однажды в Риме его господин разоблачил предсказателя. Тот обещал ему милости папы в обмен на преклонение перед ним или гибель от стрел лангобардов в противном случае. Валент тогда бросил кривому магу золотую монету. Но когда тот потянул руку, сенатор наступил на нее. Предсказатель завопил, а благородный римлянин швырнул ему новый солид.