Чтение онлайн

К Балтике поляков пускать нельзя ни в каком из случаев — их торговля будет идти только через мои порты и уже мое Прусское королевство. Вот так и будет — все нужно делать постепенно, шаг за шагом, интригуя и устраивая войны, в которых стараться до последнего момента не принимать участия. А когда противники устанут и лишаться денежных средств, то выходить из-за кулис и навязывать проигравшим свою волю.

Ибо победителей в таком раскладе, кроме Российской империи не будет — а иначе я проиграю для своего народа новое будущее, намного лучшее, чем оно у него имелось!

Меня потомки назовут вероломным византийцем, но я еще прихвачу, кроме Прусского королевства, всю шведскую Померанию, как у свеев, так и ту часть, что сейчас у пруссаков. И будет большое русское Поморье, в плотном альянсе с Голштинией и Мекленбургом.

Брандендург нужно так застолбить, что бы он снова не превратился в монстра, что объединит «железом и кровью» все германские земли. И в «Священной Римской империи германской нации» не может быть иного германского короля кроме избранного императора. Потому Прусское королевство лишнее, его корона должна быть у меня.

Повод для войны с Берлином найдется всегда — как у поляков, так и для меня. Я тайно разрешил пруссакам лезть в Брауншвейг, но как только они займут родину моего отца, а это произойдет после поедания «картофельной запеканки», возмущению моему не будет предела!

Нужно будет выступить с предложением не вести в «Священной империи» никаких войн, и запретить присоединять территории. Полностью законсервировать конгломерат множества германских государств, и не допускать впредь усиления кого бы то ни было. Но если кто-то попробует извне навязать реформы — ответить жестко и всеми силами.

В первую очередь это касается французских революционеров и вероятного нового «Бонапарта», ибо судьба настоящего сейчас решается — есть возможность установить протекторат над Корсикой. Если над всей не удастся, то хотя бы урвать Бастию.

Везде надо преследовать исключительно свои выгоды, и работать на будущую перспективу. И пока во всем договариваться с англичанами, делая им различные уступки. И так пройдет лет двадцать, пока флот не станет по-настоящему сильным, и мы не освоим первые колонии в Новом Свете и Русской Америке. И прибрать к рукам, брошенные как милостыню нищему родственнику, португальские и испанские кусочки — я не гордый, подниму и не преломлюсь, и спасибо скажу.

Нужно продолжать готовить «друзьям» в Лондоне мерзкие пакости — надо чтобы британцы ввязались в долгую изнурительную войну с колонистами. И обескровить последних как можно сильнее, чтобы о всяких «Декларациях независимости» в Европе не услышали.

Может тогда удастся изменить будущее — французские якобинцы та еще кровожадная публика. А лучше…

У Суворова и Миниха есть подготовленные люди — может передавить всю будущую головку, и террористов, и «принца Эгалите», и прочую публику? Да и «просветителей» в «черный список» добавить, чтобы воду не мутили. И энциклопедии вредные не писали!

И стану я жандармом Европы и реакционером! И будут меня на все лады склонять «просвещенные народы». Вот только трудновато им станет порочить «Царя-Освободителя». За обидные слова в мой адрес верноподданные уже сейчас могут морду пасквилянтам набить безжалостно, и это в лучшем случае — если настроение будет добродушное.

Кхе-кхе, интересно самому посмотреть за эволюцией коммуниста, что превратился в самодержца и самодура. Ничего не поделаешь — я перестал быть советским интернационалистом, превратившись в коварного византийца и махрового державника.

Ладно, пора идти к любимой супруге и к наследнику — так и не могу назвать кричащего отпрыска сыном. Потому что с рождения мне придется взваливать на него тяжелую ношу — принять на себя ответственность за многие миллионы верноподданных.

И за всю великую Российскую державу, что уже состоит из двух империй, и, весьма вероятно их будет три — если миссия Ивана Абрамовича Ганнибала на свою историческую родину завершится успехом.

А нет, так нет — кроме амхарцев, есть тиграи — можно со многими договориться, если желаешь контакты наладить. Негров мне в подданные не надо — а вот православные народы подойдут. Тем более местечко удобное, и пока интереса для англичан не представляет. Зато запереть будущий Суэцкий канал легко».

Иван Антонович легко поднялся со скамейки и двинулся в парк, из глубины которого доносились переливчатые женские голоса, смешивающие испанские и русские слова…

Ораниенбаум

Министр Коллегии Просвещения

Президент Академии Наук

сенатор, профессор и кавалер

Михаил Ломоносов

утро 4 августа 1768 года

— Ваше величество, всего заготовлено рельс железных и чугунных на семь тысяч верст, но если по путям считать, то за три года отлили на три тысячи пятьсот сорок верст конки.

— А как со шпалами дело обстоит?

— Шпалы тоже готовят, государь, и очень много. Мы их пропитываем отработкой от «земляного масла», что нефтью называют, у персидских татар покупают и бочками возят. В перегонных кубах гоним — на топливо для ламп масляных, а остатки все на обработку шпал идут. Только мало ее, нефти этой, государь — едва хватает. Лампы покупать зело хорошо стали — светят как свечи, а по цене чуть дешевле выходит. Целую мануфактуру по их изготовлению этим летом построили, по пять сотен штук каждый месяц делать сможем — лишь бы нефти хватило.

— Надо к гребенским казакам вам экспедицию отправить, там нефть есть, и много. И за рекой Кубанью местечко есть одно, урочище Майкоп — мне говорили, что горцы «земляное масло» там добывали. Не знаю, но похоже на правду.

— Это хорошо, государь. А еще мы топливо нашли для паровых машин инженера Ползунова, и даже добывать начали, — Ломоносов оживился и стал рассказывать. Благо Иоанн Антонович его всегда внимательно слушал, так и сейчас повернулся с интересом.

— Каменный уголь добывать под Тулой стали. Эстляндский сланец тоже горючим оказался, и доставать его легко — работники уже несколько котлованов отрыли, его там много, пластами лежит. Шпалы наши тоже можно раствором этой руды обрабатывать — гнить будут намного меньше. А еще отправил я экспедицию на Северский Донец — казаки покажут, где «горючий камень» из-под земли там доставали — рассказывали, что хорошо горит, лучше дров и жар сильный дает. Мы даже карту составили, где и что полезное в недрах спрятано…

— Хорошо, оставьте мне ее, я внимательно посмотрю, — прервал академика молодой император. И добавил:

— Мне бумаги всякие приходят, если что внесу, где и какие материалы поискать можно — врать ведь мне вряд ли станут. Будет для горного факультета работа, и много, недра у нас богатейшие. И ваша задача, Михайло Васильевич, их на пользу государства Российского обратить. Кадры готовить надо — у нас мало образованных работников.

— Мало, государь! Мы только в следующем году первый выпуск из Технологического института сделаем! Без малого две сотни знающих работников выйдут для доменных и плавильных печей, рудознатцев, строителей и архитекторов, инженеров и мастеров.