Чтение онлайн

– Что у тебя с рукой?

Он виновато улыбнулся и завел руку за спину.

– Да ничего страшного. Просто заноза. Мелкая пакость, а докучает.

– Дай посмотрю.

Эрлинг, поколебавшись, сполоснул руки в миске, обтер полотенцем и только тогда протянул руку Кайе. Она взяла его ладонь и пригляделась. Похоже, заноза изначально была крупной, и он сумел ее вытащить,только обломал кончик, который так и застрял глубоко под кожей.

– Без иглы никак не вытащить. Идем-ка в гостиную,там света побольше.

Она усадила его свое широкое, обложенное подушками кресло у окна, зажгла еще одну свечу на подоконнике, прокалила иглу и склонилась над рукoй Эрлинга. Несколько быстрых,точных движений – и докучливая заноза была изгнана прочь. На подушечке пальца выступила капелька крови,и Кайя, смочив чистый лоскуток ткани в винной настойке ноготков, приложила к ранке.

Эрлинг, до того терпеливо сносивший экзекуцию, теперь словно отмер. Потянул Кайю на себя, усадил на колени – так неожиданно, что она и охнуть не успела. Перехватил ее руку своей, поднес к губам и поцеловал в середину раскрытой ладони.

Она даже растерялась.

– Ты чего?

– Спасибо, - пробормотал он, щекотно опаляя дыханием чувствительную кожу у запястья.

– Да за что? Это же пустяки. У папы редкий день удавался такой, чтобы он себе руку не занозил.

Эрлинг задорно хохотнул и переместил губы ей на запястье. По спине Кайи легкой волной пробежали мурашки.

– А я-то удивляюсь, откуда в тебе такая ловкость. Натренировалась, выходит.

Он притянул ее к себе ещё крепче, не позволяя сбежать, и Кайя поддалась, обвила рукой его шею, уткнулась лбом ему в макушку. От него пахло так, как ей нравилось – деревом и впитавшимся в одежду запахом здорового мужчины. У Кайи поневоле закружилась голова,и она скользнула губами по его виску.

– Эрл…

?го дыхание стало прерывистым,и от этого у нее самой перехватило дух.

– Эрл, но как же ужин?..

– Не хочу ужин, - хрипло oбронил он, потянувшись губами к ее шее. – Хочу тебя. Прямо сейчас.

Кайя на миг стушевалась от такого откровенного признания. Как это возможно? Ведь здесь даже нет кровати,и они еще не были в мыльне, и даже не переодеты ко сну, и он все еще голоден,и…

– Но… разве…

Он с видимой неохотой отстранился, запрокинул голову, посмотрел ей в глаза с тенью детской обиды во взгляде. Его губы, обычно улыбчивые, на мгновение плотно сжались.

– Прости. Обещал беречь тебя, а веду себя, как животное.

У Кайи от этих слов, от беспомощности в его потерянном взгляде отчего-то заболело в груди. Ведь он правда хочет ее, как свою жену – что тут неправильного? И ведь она хочет его не меньше,так кому нужна ее глупая cтыдливость? У? точнo не ему,и не ей, решившей во что бы то ни стало удержать своего мужа. И кто сказал, что предаваться утехам они могут только в кровати? Штефан вон брал ее, где и когда хотел…

Снова Штефан! Да сколько же можно вспоминать его во время близости с Эрлингом, как будто он поставил на ней невидимое клеймо? Она тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, соскользнула с коленей Эрлинга, уловив его разочарованный вздох, но тут же села обратно – уже по-другому, лицом к нему, крепко стиснув коленями егo бедра.

– К дельбухам ужин. Я тоже тебя хочу.

Она положила руки ему на плечи и склонилась к его лицу так близко, что видела, как удивленно распахнулись его глаза, как расширились, поглощая серую радужку,темные зрачки.

Страшно не было. Время вокруг них словно замедлилось,и Кайя будто сквозь туман ощущала, как Эрлинг стянул с ее головы домашний платок и принялся расплетать аккуратно уложенную на затылке косу. Когда волосы свободно упали ей на спину и плечи, Эрлинг с наслаждением пропустил их сквозь пальцы. Посмотрел ей в глаза – почти умоляюще.

– Поцелуй меня.

Она улыбнулась и с готовностью коснулась губами его губ – сначала легко, потом жадно, требовательно. Ощутила его теплые, мозолистые руки на своих бедрах. В этот раз она не прятала робость за стыдливо опущенными ресницами – смотрела ему в лицо, ловила его затуманенный, потемневший от вожделения взгляд. Двигалась медленно, ощущая свою безраздельную власть над ним, чувствуя жар его разгоряченного тела даже сквозь рубашку.

Вот она, сладость греха. Хотя разве это грех – предаваться любви с собственным мужем?

Много позже, разомлевшие, утомленные и совершенно счастливые, они долго пытались перевести дух в тесных объятиях. Потoм ужинали остывшим яблочным пирогом, смеясь и угощая им друг друга, и взгляд Кайи потерянно блуждал по ее собственным пальцам, с которых Эрлинг неторопливо слизывал остатки загустевшей яблочной мякоти. После они вдвоем долго плескались в мыльне, пока в кадушке совершенно не остыла вода. Когда они наконец добрались до кровати, обессиленная пережитыми чувствами Кайя заснула, кажется, ещё прежде, чем ее голова коснулась подушки.

ГЛАВА 21. Ревность

Застывший взгляд Эрлинга словно прикипел к открытой шее Кайи: из-под платка ее выбился непослушный карамельный завиток, кокетливо спустившийся от виска до впадинки над ключицей,и вольно щекотал сливочно-белую кожу. Кайя бессознательно смахнула его, скользнув пальцем по шее,и наклонилась ниже, чтобы удобнее было орудовать ухватом в печи. Взгляд Эрлинга сполз чуть ниже – туда, где чуть опустился ворот нижней рубашки, слегка приоткрыв вид на заманчивые округлости груди.

– Эй, парень,ты меня слышишь?

Крупные, узловатые пальцы Йоханнеса щелкнули перед самым носом Эрлинга, и он невольно моргнул, с трудом переводя взгляд на кривовато ухмыляющегося тестя.

– Слышу, – буркнул он не слишком любезно.

– ? выглядишь так, будто витаешь в облаках, – поддел Йоханнес, хитро прищурив зеленый глаз.

При всем уважении к тестю, Эрлинг предпочел бы сейчас как раз свои облака – вместе с Кайей, разумеется, особенно если на ней будет как можно меньше одежды. Странное дело – чем больше сладких ночей проживали они за закрытыми дверями супружеской спальни, тем сильнее становился в Эрлинге телесный голод. Необъяснимым чутьем он ощущал, что ее тяга к нему растет с той же силой – и это уже вовсе не обреченная покорность, как раньше, а неприкрытое, откровенное, жадное желание. С каждой новой ночью с Кайи слой за слоем слетала шелуха девичьей стыдливости, что в свою очередь распаляло в нем самую настоящую животную похоть, справиться с которой оказалось ?е так-то легко.

Эрлинг сглотнул и заставил себя сосредоточиться на словах Йоханнеса.

– На буковые даже не смотри, в мыльне от них проку нет, - вернулся тот к своим поучениям, будто Эрлинг отродясь дерева не видывал и знать не знал, какие доски пригодятся для мыльни. – Бери те, что из винтервальдской лиственницы, да проверь, хорошо ли просушены,иначе после первой же топки поведет.

Эрлинг промычал нечто невнятное, что должно было означать согласие, и вновь скосил глаза на Кайю, которая уже вынула из печи противень с пирoжками и перекладывала их в корзинку. Йоханнес проследил его взгляд и горестно вздохнул.