Чтение онлайн

— Свяжите его. — Руки Эйриана накрыли мои, его кожа была лихорадочно горячей. — Я дам вам всё. Всё своё состояние, если потребуется. Только заставьте это прекратиться.

Я вырвала руки.

— Связать такое существо… это не просто травничество.

— Тогда используйте то, что вы скрываете. — Отчаяние делало его смелым. — Я знаю о текстах. О старой магии, которая до сих пор течёт в некоторых родах. У моей семьи есть связи, ресурсы. Мы можем защитить вас от агентов Короны, если вы поможете мне.

— Ваша семья… — Меня озарило понимание. — Вы знали, что делаете, когда нанимали меня. Речь никогда не шла о голосах в зеркалах.

Его лицо застыло.

— Это имеет значение? Вы уже здесь. Существо заметило вас. Нам обоим нужно решить это.

Прежде чем я успела ответить, взгляд зацепился за стол. Там лежал сложенный лист бумаги, которого раньше не было. На нём — моё имя, выведенное аккуратным почерком Мелоры.

Я взяла лист, сломала печать. Внутри — три строки:

Некоторые двери, однажды открытые, поглощают и ключ, и хранителя.

Я ушла задержать то, что приближается.

Не доверяй никому, кто предлагает простые ответы.

Прежде чем я успела перечитать, края бумаги обуглились и рассыпались в тонкий невесомый пепел, исчезнув ещё до того, как коснулись пола.

— Ну? — надавил Эйриан. — Вы поможете мне или нет?

Я вспомнила глаза змея, яркие, как созвездия. Серебряные лепестки, которых не должно существовать. Кровь, которая, я подозревала, могла бы оказаться серебряной, если бы я решилась проверить.

— Мне нужны особые ингредиенты. — Я заставила слова пройти сквозь ком в горле, удерживая голос ровным. Каждый слог был камнем, аккуратно уложенным поверх пропасти паники, раскрывшейся внутри. — Некоторые из них… трудно достать.

— Деньги не проблема.

— Дело не в деньгах. — Я подошла к полкам, проводя пальцами по подписанным банкам. — Некоторые вещи существуют между мирами. Их нельзя купить — только найти.

Моя рука остановилась. За обычной ромашкой пиретрум, скрытая в тени, стояла стеклянная банка. Она была неестественно холодной на ощупь, словно втягивала в себя свет свечей, притягивая взгляд. Внутри лежали серебряные лепестки, мягко пульсирующие внутренним сиянием.

Лепестки лунноцвета.

Они считались исчезнувшими много лет назад, уничтоженными вместе с падением Короля-Чародея.

И всё же вот они — свежие, словно сорваны сегодня утром.

Я достала банку. Когда открыла крышку, из неё вырвался иней, как дыхание зимой, холодный на коже.

— Что это? — Эйриан шагнул ближе.

— Нечто невозможное. — Я выбрала три лепестка, каждый безупречный. — Если вы хотите связывание, достаточно сильное, чтобы удержать зеркального князя, это необходимо.

— Зеркального князя?

Я сказала слишком много. Но знание из скрытого текста больше не желало оставаться похороненным.

— Вот кто это. То, что зовёт через ваши зеркала. Не демон и не призрак, а нечто более древнее. Нечто, существующее между.

Мои пальцы двигались сами по себе, собирая другие ингредиенты. Серебряный лист. Эссенция незабудки. Кристаллизованный звёздный свет — ещё одна невозможная вещь, лежавшая на полке Мелоры так, словно это обычный товар.

Порез случился, когда я потянулась за ритуальным ножом. Лишь царапина на большом пальце — материал перчатки будто не существовал, когда край лезвия скользнул по коже. Из раны выступила кровь, тёмно-красная и… нет. У меня перехватило дыхание. Она была не просто красной. Внутри багряного струились нити чистого жидкого серебра, ловя свет свечей, как прядёный звёздный свет. Невозможно. И всё же часть меня. Желудок сжался.

— Ваша кровь… — голос Эйриана прозвучал сдавленным шёпотом, будто из далёкого мира. Он видел. Боги, он видел.

Я прижала ткань к порезу — слишком поздно.

— Мне нужно вернуться в ваше поместье. — Слова прозвучали спокойно, хотя внутри всё шаталось. — Сегодня ночью. Связывание должно произойти, пока связь сильна.

— Вы одна из них. — Его глаза расширились. — Старые роды. Те, кто мог —

— Вам нужна моя помощь или нет?

Он кивнул — резко, быстро.

— Моя карета ждёт снаружи.

Я сложила ингредиенты в сумку, движения были механическими, пока мысли метались. Лепестки лунноцвета не должны существовать. Моя кровь не должна быть серебряной. Змей не должен знать моего имени.

Но знал. Они знали. Всё невозможное становилось реальным.

Поездка по пустым улицам прошла в напряжённой тишине. Снег падал всё гуще, приглушая мир белизной. Я поймала отражение в окне кареты — и отвернулась прежде, чем успела увидеть, изменились ли снова мои глаза.

Особняк вырастал на фоне ночного неба — и был точно таким, каким я его оставила: из каждого окна лился серебряный свет. Он пульсировал в такт моей головной боли, в такт сердцу, в такт чему-то более глубокому, чем и то и другое.

— Слуги сбежали. — Эйриан провёл меня через парадную дверь. — Когда зеркала сами сорвали покрывала, они бросились прочь. Сказали, дом проклят.

Прихожая стала домом наблюдающих глаз. Ни одного покрывала. Зеркала стояли обнажёнными, их поверхности были не неподвижны — они рябили, как тёмная вода в новолуние. И из глубины каждого на меня смотрел змей.

Не разные ракурсы одного существа — один и тот же ракурс, повторённый бесконечно. Глаза-созвездия следили за каждым моим движением. Когда я поворачивала налево, все отражения поворачивали направо, сохраняя этот ужасный фокус.

— Оно стало сильнее, чем прежде. — Мой голос эхом разнёсся по пустому дому.

— Вы всё ещё можете его связать?

Я не ответила. Не могла — потому что змей начал двигаться. В каждом зеркале гигантское тело раскручивалось, чешуя ловила свет, которого не было в комнате.

Дверь кабинета стояла открытой. Внутри — то самое зеркало, с которого всё началось — казалось больше, чем я помнила. Или, может, это я стала меньше перед ним.

Теперь змей заполнял всю раму. Ни фона, ни видимого зеркального мира за ним. Только чешуя, глаза и терпеливое, страшное внимание.

Я медленно подошла, сумка оттягивала плечо невозможными ингредиентами. С каждым шагом серебро в моей крови звучало громче.

Ты вернулась. Его голос звучал одновременно в стекле и в костях. Я знал, что ты придёшь.

— Я пришла связать тебя.

С лепестками лунноцвета, что растут в моём саду? Со звёздным светом, который я сам вдохнул в мир? С кровью, что течёт серебром, потому что ты уже моя?

Головная боль достигла пика. Я прижала ладони к вискам, пытаясь думать сквозь боль.