Чтение онлайн

— А как же мой дядя? — воскликнула Вероника, когда Эмбер продолжала тащить её вперёд, уклоняясь от всё более крупных кусков лепнины, падающих сверху. — Мы не можем просто бросить его на произвол судьбы!

— Вероника, если князь так хотел поговорить с ним наедине, уверяю тебя, он не позволит, чтобы с ним что-то случилось. Они, вероятно, вышли наружу и…

Хлоя снова закричала, когда антаблемент, венчающий следующую дверь, рухнул всего в нескольких дюймах от них. Почти двухметровый кусок мрамора с бронзовым медальоном с грохотом упал на пол. Поднялось облако пыли, от которого они закашлялись, оглядевшись и поняв, что путь им преграждён. Теперь не было никакой возможности последовать за слугами из дворца, но как раз когда Оливер собирался спросить, что им делать, Лайнел подбежал к одному из больших окон коридора, стекло которого, похоже, недавно разбилось.

— Ну же, нам нужно торопиться, иначе это станет нашей могилой. — Он просунул руку в одно из отверстий, чтобы открыть замок. — Спасибо, что мы не слишком высоко.

— Что ты несёшь? — выпалила Вероника, широко раскрыв глаза. — Ты же не пытаешься…?

Следующий толчок сорвал почти половину крыши, и Эмбер подтолкнула её, чтобы она последовала за Лайнелом на балкон, где открылись двустворчатые двери. Свет далёких уличных фонарей освещал усеянную щебнем траву и слуг, принявших такое же решение, которые пытались выбраться из дворца, прежде чем трещины в стенах станут шире. Времени на споры не было; Оливер и Лайнел обменялись взглядами, и пока первый обнимал Хлою, второй схватил Веронику и Эмбер и спрыгнул с балкона. Подожди они ещё несколько секунд, им бы не пришлось принимать никаких решений, поскольку балкон разлетелся на куски, а часть стены начала рассыпаться, словно сахар. Грохот балюстрад, обрушивающихся на обломки внизу, заглушил их крики, когда они падали с высоты, превышающей ту, что мог себе представить Лайнел, в море обломков и каменных глыб. Прикрывая Хлою своим телом, Оливер зажмурил глаза, прежде чем врезаться в молдинг, отчего всё вокруг погрузилось во тьму.

Удар настолько оглушил его, что он потерял сознание. Он не знал, сколько времени пробыл во тьме; могло пройти время, час или столетие, — мгновение покоя посреди бури, из которой он наконец выбрался с усилием, подобным искателю, спасающемуся от зыбучих песков. Не выпуская из рук драгоценный груз, он приоткрыл глаза, но снова был парализован открывшейся ему картиной.

От дворца практически ничего не осталось. Одно из дальних крыльев теперь рушилось, словно по волшебству погружаясь в траву, покрытую штукатуркой. В нескольких шагах справа он увидел Лайнела, перевернувшегося со сдавленным стоном, а чуть дальше неподвижно лежавших Веронику и Эмбер. Чувствуя, как каждая мышца пульсирует от боли, Оливер наклонил голову, чтобы взглянуть на Хлою. Глаза девочки были закрыты, на щеке виднелось небольшое пятнышко крови, но она дышала ровно. Падение лишь лишило её сознания. Почти задыхаясь от облегчения, Оливер зарылся лицом в её волосы и снова огляделся. Туман, образовавшийся после обрушения, превратил кричащих слуг среди обломков в призраков, но он всё ещё мог разглядеть огромную дыру в центре здания. Он сумел встать на колени, с недоумением глядя, как среди горы камней, почти полностью заполнившей площадку, обрушился пол, открыв большую комнату, из которой в небо поднимались клубы густого дыма. «Неужели всё началось именно там?»

Голова у него так онемела, что, когда мимо него пробежали два мальчика, чтобы позвать на помощь, он с трудом разобрал, о чём они говорят, несмотря на своё знание венгерского. Однако, когда они ушли, Оливер остался осмысливать только что услышанное: что-то вроде «Его Высочество был с Жено в комнате» и, что «Лайош сказал, что ничего не может сделать, что взрыв произошел прямо в ней».

«Взрыв?» — подумал Оливер, всё больше теряясь в догадках. Постепенно подозрение пронзило его измученный разум, словно луч Солнца сквозь тучи, и он вспомнил другой взрыв, о котором слышал много лет назад, когда впервые встретил Александра. Больше ему не нужно было ничего, чтобы понять, где он и что с ним случилось, то, что, возможно, он всегда предчувствовал после потери Беатрис и Роксаны.

Он с удивлением заметил, что его взгляд затуманился, и он снова уставился на яму, ставшую могилой благороднейшего человека, которого он когда-либо знал. Александр исчез, но, судя по тому, что он слышал, исчез и Драгомираски, а это означало, что их род прервался, и все Кернсы, Монтроузы и даже Турнели были свободны. А если это так, то цепи, удерживающие Либуше и Адоржана на этом свете, тоже будут разорваны. Возможно даже, что…

Прежде чем он успел отреагировать, что-то взъерошило его волосы, и холодный ветерок коснулся щеки. Оливер чуть не вздрогнул, но, обернувшись с Хлоей на руках, понял, что всё ещё один. Однако он заметил, как кто-то или что-то коснулось его лица; и на мгновение ему показалось, что он почувствовал что-то, что…

— Эйлиш? — услышал он свой собственный заикающийся голос, словно голос принадлежал не ему. — Ты… это ты? Ты сейчас здесь? — Конечно, это было невозможно; Оливер был уверен, что падение ошеломило его… но затем он снова почувствовал ту же ласку на лице, и на этот раз ему почти показалось, что он услышал «спасибо». — Эйлиш…

Всё больше смущаясь, он оглянулся на Хлою, которая проводила рукой по лбу, и, глядя на её выражение, Оливер понял, что что-то изменилось: её глаза наконец-то стали детскими. В них не было и следа Эйлиш, и никогда больше не будет.

«Оливер», — снова услышал он, на этот раз ещё ближе. Ему не нужно было видеть её, чтобы понять, что это она, и не нужно было ничего другого, чтобы понять, что всё кончено. Возможно, ему просто показалось, возможно, он просто услышал голос одной из служанок, но в тот момент, когда ему представилась возможность поверить, Оливер поверил. — «Пиши ради меня. Пиши, и я всегда буду рядом. Я буду ждать тебя».

— Папа, — услышал он очень тихий голос Хлои. Она приподнялась и удивлённо огляделась. — Мы наконец-то выбрались? Мы едем домой?

— Да, — прошептал Оливер и снова прижал её к себе. — Скоро, дорогая.

Очень скоро.

Далеко за пределами хаоса и разрушений свет, казалось, расширился, приветствуя его, и перед ним возник силуэт женщины, которую он узнал бы где угодно. Улыбка на её лице ответила на все его вопросы, а когда она протянула руку, и он снова почувствовал тепло её кожи — то самое, о котором он продолжал мечтать каждую ночь с тех пор, как потерял ее, — Александр понял, что он дома.

К тому времени, как власти Будапешта наконец поняли, что произошло, новость о том, что дворец Драгомираски рухнул, как карточный домик, уже облетела всю Австро-Венгерскую империю. Сказать, что в наступившем 1910 году об этом не говорили все, было бы ложью. Все хотели знать, как развивалась катастрофа, но, поскольку слуги попали в руки полиции, а пятеро выживших англичан также были доставлены на допрос, им оставалось лишь строить догадки.

К счастью, имя лорда Сильверстоуна имело достаточный вес даже за рубежом, и Скотланд-Ярд подтвердил заявление Оливера. Каким бы странным ни было то, что он им рассказал, доказательства опровергать было нельзя: Константин Драгомираски не был убит в Париже, как он пытался убедить людей, а его тело находилось глубоко под грудой обломков, которая когда-то была домом его семьи, а не в могиле, где он якобы только что был похоронен. Новость вызвала переполох в столице, поскольку никто не понимал, что могло прийти в голову молодому человеку, у которого были все блага мира. Один таблоид осмелился заговорить о подставе, но все остальные сошлись во мнении, что князь пытался посмеяться над своими согражданами, и это навлекло на него такой позор, какого никогда прежде не случалось ни с одним членом его семьи.

Одним из непосредственных последствий этого разоблачения, конечно же, стало то, что имя Маргарет Элизабет Стирлинг было снова оправдано, но никто не знал, куда делась бывшая невеста Драгомираски. Не была установлена и личность третьего тела, найденного рядом с телами князя и Энгельберта Жено, мажордома семьи, хотя это и не вызвало особого общественного интереса. Оливер, Лайнел, Вероника и Эмбер не сочли нужным давать полиции дополнительные объяснения, поэтому просто попросили, чтобы по завершении расследования останки Александра и полковника Кернса были переданы им. Судя по всему, процесс всё равно займёт несколько дней, поэтому Лайнел решил сесть на поезд до Карловых Вар, как только сможет избавиться от офицеров полиции. Как он объяснил друзьям, сопровождавшим его на вокзал Будапешт-Ньюгати, он хочет отвезти домой Елену и Теодору.