Чтение онлайн

— Это была моя вина, мисс Кернс, — прошептал Лайнел. — Вы не представляете, как мне жаль.

Эмбер по-прежнему ничего не говорила. Она опустилась на колени рядом со всё ещё связанным телом полковника и осторожно повернула его, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза были открыты, и с бороды стекала тонкая струйка крови. Молодая женщина глубоко вздохнула.

— Эмбер, — прошептала потрясенная Вероника, положив руку ей на плечо. Но, казалось, она не замечала ничего. Она просунула руку под голову отца, чтобы слегка приподнять его, вытирая кровь большим пальцем и, словно не веря в её реальность, глядя на кровь, пропитавшую его широкую грудь.

— Отец, — тихо произнесла она. Глаза Кернса потускнели, и когда молодая женщина наклонила голову, чтобы поцеловать его в лоб, вуаль скрыла их. — Отец, вставай же. Это ещё не конец. Мы должны прикончить этого негодяя, помнишь?

— Что с этим джентльменом, папа? — спросила Хлоя. — Кто-то его обидел?

Оливер не ответил. Пальцы Эмбер дрожали, когда она гладила отца по голове.

— Сэр, я готова… мы можем начать войну, когда вы скажете… — и она застонала, хотя, к всеобщему удивлению, так и не заплакала. — Мой полковник…

— Эмбер, мы не можем оставаться здесь, — прошептала Вероника. — В любой момент они обнаружат отсутствие слуги и придут проверить.

Ответа не последовало. Ошеломленная, Вероника обняла Эмбер. Она прижалась лицом к её плечу, прошептав что-то, чего остальные не услышали, и через несколько секунд девушка кивнула. Она позволила ей поднять себя на ноги, словно её конечности не слушались, а взгляд всё ещё был прикован к безжизненному лицу отца.

Выражение его лица напоминало человека, вернувшегося домой и обнаружившего, что храм, где он так много раз молился, разрушен до основания. Полковник был подобен обрушившейся колонне.

— Ты говорил, что они искали моего дядю, — прошептала Вероника, не переставая обнимать Эмбер. — Ты знаешь, куда они его увели и что от него хотел князь?

— Нет, — ответил Оливер. — По правде говоря, всё это довольно странно. Драгомираски сказал, что хочет с ним поговорить, что, по его мнению, Александр может быть ему полезен… У меня такое чувство, что у него есть какое-то предложение.

— Но мы не можем отправиться на его поиски, если с нами будет Хлоя, — продолжала говорить взволнованная Вероника. — Думаю, нам сначала нужно выбраться отсюда, чтобы доставить ее в безопасное место.

— Маловероятно, что полиция нас послушает, если мы сразу пойдём и расскажем им, что происходит во дворце, — сказал Оливер, подходя к двери вместе с девочкой, — но, полагаю, пустая могила будет считаться неопровержимым доказательством.

Он осторожно повернул ручку и выглянул в коридор: там никого не было. Лайнел последовал за ним, словно лунатик, всё ещё не теряя темного блеска в глазах. Вероника уже собиралась выйти, когда заметила, что Эмбер не следует за ней. Она остановилась у двери, всё ещё не в силах оторвать взгляд от тела Кернса.

— Обещаю, мы не оставим его здесь, — прошептала молодая женщина, положив руку ей на спину, чтобы направить её. — После того как освободим моего дядю, вернемся, чтобы забрать твоего отца домой. Мы сделаем так, чтобы он гордился подвигом своего солдата.

Слабая улыбка Эмбер была словно открытая рана на её лице, но она кивнула и позволила Веронике вывести себя из комнаты. Она не могла не думать о всех павших, которых они оставляют позади, и о том, сколько ещё их будет.

Вид полковника, падающего прямо на его глазах, настолько ошеломил Александра, что Жено пришлось положить руку ему на спину, чтобы заставить идти за князем. Драгомираски все еще прижимал к носу носовой платок, который перестал кровоточить.

— Любопытно, что даже сейчас, будучи почти старыми знакомыми, вы всё ещё можете меня удивить, — раздраженно признал он и спрятал платок обратно в карман. — Ваш друг Леннокс заслуживает памятника безрассудству, не говоря уже о крайней глупости.

— Чего ожидать от человека, у которого вы отняли самое дорогое? — возразил Александр, дрожащим от ярости голосом. — Как вы могли приказать убить Теодору, женщину, которую собирались сделать своей женой?

— Он же первым отнял её у меня, — возразил Константин. — И, честно говоря, я должен был бы его почти благодарить. Её маленькая оплошность в Новом Орлеане стала первым признаком того, что всё идёт не так, как хотелось бы. В итоге, она оказалась гораздо менее… благодарной, чем я себе представлял. До сих пор обидно, что, вложив столько сил в ее образование, она проявила столь неискушенные вкусы в выборе друзей. Ты согласен со мной, Жено?

— Конечно, Ваше Высочество, — просто ответил мажордом, продолжая идти за Александром. Профессор подумал, что тот следит за ремнём на его запястьях.

— Если мы доставляем вам столько хлопот, почему бы вам просто не покончить с этим и не распрощаться с нами, как с Кернсом и с ней? — продолжил он. — Зачем мы вам?

— Ваши друзья мне ни к чему, но с вами ситуация иная. У меня большие планы на будущее, и, если я могу рассчитывать на жизни мистера Леннокса и лорда Сильверстоуна, чтобы убедить вас принять моё предложение, я не собираюсь от них так скоро отказываться.

Это прозвучало так зловеще, что профессор не осмелился ничего сказать. Он продолжал двигаться между князем и Жено через череду коридоров, служебных лестниц и похожих на кладовые помещений, которые всё глубже и глубже уходили под землю. Как он заметил в замке Шварценбергов, здесь тоже в какой-то момент вокруг них не осталось окон, и Александр понял, что они находятся ниже уровня земли. «Из нашей камеры были видны верхушки деревьев, значит, мы были на первом этаже, ну, максимум на втором, — размышлял он, продолжая следовать за Константином. — В этом дворце тоже есть подземные ходы?».

— Мы прибыли, — сказал князь через несколько минут. Он только что остановился перед простой металлической дверью, которую открыл ключом из одного из карманов жилета. — Не думаю, что вы понимаете, насколько это знак доверия с моей стороны, — продолжил он, отступая в сторону, чтобы пропустить Александра первым. — Но, если вам интересно, никто, кроме меня и Жено, до сих пор не входил в эту комнату. Даже Дора.

Учитывая простоту двери, Александр ожидал оказаться в комнате, похожей на келью, которую он занимал с друзьями, поэтому был ошеломлён открывшимся видом. Комната представляла собой огромное помещение, напоминающее базилику, и это впечатление усиливалось тем, что единственным, что поддерживало вес огромного купола, покрывавшего её, величественного и напоминавшего ему Святую Софию в Константинополе, были четыре колонны, настолько тонкие, что профессор задался вопросом, какой архитектор осмелился бы выбрать такие опоры. Но по-настоящему поразила не сама комната, а то, что в ней находилось — своего рода личный музей, который заставил его застыть с открытым ртом, пока он шел к центру.