Чтение онлайн

Но завтраки на съемках в Италии еще хуже: по утрам невнимание к кейтерингу достигает рекордных высот. Здесь нет ни фудтраков, ни тостеров, ни бэпов, а есть только столик с подносом, на котором выложены дешевые круассаны из супермаркета и кучка маленьких сэндвичей — фокачча с жалким ломтиком ветчины, прошутто или салями. Из напитков можно рассчитывать лишь на теплый апельсиновый сок в пакетах и «эспрессо» (кислый и водянистый). Пить это все приходится из тонких пластиковых стаканчиков. Если съемки начинаются после десяти утра, то к напиткам добавляется пиво в бутылках. И все. Настоящая трагедия для страны с такой богатой кулинарной культурой.

Германия:

Das Fruhstuck Fest

[Фестиваль завтраков]

В Германии я снимался всего один раз, и съемки заняли примерно неделю. Снимались в основном сцены на улице, так что рабочий день заканчивался рано и из немецкого кейтеринга я успел оценить только завтраки. Но они были просто невероятны. Такое разнообразие вкуснейшего мяса, колбас, паштетов, сыров и булочек я видел разве что на рождественских ярмарках, и все это было восхитительно. Пожалуйста, пригласите меня еще на какие-нибудь съемки в Германию!

Франция:

Un Petit Dejeuner en Camion

[Завтрак в фуре]

Французы, как и итальянцы, славятся трепетным отношением к кулинарии. Однако, в отличие от итальянцев, они сохраняют это отношение и на съемочных площадках. Я уже говорил, что перерыв на обед может растянуть съемочный день и замедлить работу, но во Франции все иначе. Здесь обеденный график соблюдается очень строго и рабочий день редко длится дольше запланированного; мне говорили, что в случае задержки все просто разойдутся по домам. Честно говоря, я снимаю перед французами шляпу, ведь большинство съемочных площадок соревнуются между собой в неорганизованности, неэффективности и недопониманиях, из-за которых всем приходится торчать на съемках допоздна.

Однажды, много лет назад, я наблюдал, как режиссер Роберт Олтмен (работавший очень эффективно) снимал свой фильм «Высокая мода». Съемки проходили в фешенебельном отеле в центре Парижа, который играл роль другого фешенебельного отеля в центре Парижа. Как только начался обеденный перерыв, всю группу направили на улицу, где уже припарковалась огромная восемнадцатиколесная фура. В кузов вела металлическая лестница, а внутри нас ждали два ряда столиков на четыре-шесть персон, с белыми скатертями. На каждом столике — вода с газом и без, бокалы для воды и вина, солонки и перечницы, приборы, тканевые салфетки и бутылки красного вина. Нас встречали официанты в белых рубашках и жилетах; вскоре один из них предложил нам на выбор два или три варианта обеда. Записав наши ответы, официант разлил желающим красное вино и отправился за бутылкой холодного белого для остальных.

Я был потрясен: ничего подобного я никогда не видел ни на одной другой съемочной площадке. Я мог лишь недоуменно глазеть, как все спокойно обедают в этой элегантной фуре, пока вокруг кипит парижская жизнь. Это было так чудесно, цивилизованно и странно, что иногда даже кажется, что все это мне приснилось. Что ж, в таком случае я хотел бы видеть этот сон на каждой съемочной площадке.

Исландия: холодный комфорт

Лет шесть назад меня пригласили сняться в британском телесериале «Фортитьюд». Проект показался мне очень интересным, так что я с радостью согласился. Мне предстояло работать с двумя выдающимися актерами — Майклом Гэмбоном и Софи Гробёль, а съемки планировались в Лондоне, где я жил, и в Исландии, где я давно хотел побывать. Не знаю почему, но в северный климат меня всегда тянуло намного сильнее, чем в южный. Беспощадное солнце Калифорнии кажется мне отупляющим, влажность американского Юга — тошнотворной, а тропики вызывают желание свернуться в клубок и умереть, прежде чем я захлебнусь собственным потом.

По непонятной причине в итальянских Альпах мне намного комфортнее, чем в адской жаре Апулии. Я люблю прохладную осень, снежную зиму, дождливую весну и умеренное лето. Смена времен года позволяет мне менять не только гардероб (а я помешан на одежде), но и, что еще важнее, рацион. Поздней осенью тушеная говядина в тысячу раз вкуснее, чем на летней жаре под ярким солнцем. Арманьяк — идеальный напиток, чтобы сидеть вечером у камина и смотреть на снег за окном, но он совершенно не годится для августовской вылазки на пляж. И наоборот: белое вино из Орвието с приятной кислинкой — лучшее дополнение к летнему обеду из спагетти с вонголе на свежем воздухе, al fresco, но оно едва ли согреет вас холодным зимним вечером. В общем, я очень обрадовался возможности съездить в Исландию и сбежать от того уныния, которое в Лондоне зовется «зимой». Но было у меня и одно опасение, и, как вы уже догадались, оно касалось еды.

Мы отправлялись в городок с населением в 2300 человек в часе полета от Рейкьявика. Городок этот называется Эйильсстадир. Как я уже говорил, я не ем молочные продукты и избегаю сахара, а к тому моменту отказался и от глютена, так что я боялся, что мне там будет совсем нечего есть. В номерах отеля кухонь не было, поэтому мне предстояло довольствоваться гостиничным рестораном или немногочисленными городскими заведениями. Съемки должны были занять две недели, поэтому я привез с собой коробку консервированных супов, безглютеновых крекеров и прочих жалких диетических продуктов.

Я заселился в отель Icelandair, невыразительно-минималистичное четырехэтажное здание которого было одним из самых высоких в городе. На первом этаже отеля я увидел маленькую стойку регистрации, зону отдыха и бар, за которым виднелась спартанского вида столовая. Здесь было чисто, светло, а сотрудники выглядели весьма жизнерадостными, но я все же думал, что две недели в такой глуши — это слишком. Мой номер оказался еще более спартанским: жесткая (очень жесткая) кровать, шкаф, стол, маленький холодильник, чайник, ванная комната. Еще был телевизор, и одним из четырех доступных каналов, к счастью, оказался BBC One. В общем, идеальный отель для программы защиты свидетелей. Я громко вздохнул. Но в Исландии ваши вздохи никто не услышит.

Разобрав вещи, я залез в душ, вода в котором пахла серой. Быстро одевшись (и надеясь, что от меня не воняет тухлыми яйцами), я пошел вниз, чтобы выпить и перекусить. В баре я встретился с коллегами, и мы немного поболтали об аромате воды, об исландских красотах и о работе. После пары коктейлей мы переместились в столовую.

Винная карта оказалась столь же минималистичной, как и интерьер, но в ней имелось несколько достойных позиций — и меня это вполне устроило: не люблю длинные списки модных вин по завышенным ценам. В меню было несколько закусок, пять основных блюд, пара гарниров и салатов. Все это выглядело многообещающе, к тому же среди закусок был свежий лангустин, пойманный в местных водах. Баранина, по словам официантки, тоже была местной. Я заказал и лангустина, и баранину, а также салат из зелени и свежих помидоров.

Вскоре нам принесли закуски, и у меня на тарелке оказались два прекрасных лангустина, разрезанных пополам, слегка обжаренных на гриле и приправленных сливочным маслом с петрушкой. Они были просто безупречны. У лангустинов очень нежное мясо, почти без жира, поэтому их нужно обжаривать быстро и аккуратно: стоит чуть передержать — и мясо сразу станет сухим. Кроме того, запах гриля может перебить естественную сладость мяса, и блюдо утратит свой смысл. Но эти лангустины были идеальны. Затем прибыл салат из зеленых листьев латука и ярко-красных помидоров черри с соусом винегрет со шнитт-луком. Я был поражен: как им удалось раздобыть такие свежие продукты в этой глуши? Наконец, баранина оказалась просто лучшей бараниной в моей жизни. Идеальная прожарка: румяная корочка снаружи, мягкое розоватое мясо внутри, сладко-соленый вкус, тает во рту.

Я спросил официантку, откуда взялись свежие овощи. Она рассказала, что их выращивают местные фермеры в геотермальных теплицах и без пестицидов24. Были ли эти помидоры такими же сладкими и ароматными, как помидоры южной Италии? Нет, они были совсем другими, но тоже очень вкусными и тоже лопались при надкусывании. Что касается незабываемой баранины, через пару дней я выяснил, что исландские овцы питаются не только травой, но и водорослями, которые и придают мясу необычный вкус.

С того момента я каждый день с нетерпением ждал ужина в нашем аскетичном отеле. К счастью, большинство коллег тоже оказались гурманами, и мы проводили вечера вместе: ели, пили и слушали, как Майкл Гэмбон звучным баритоном травит байки о своей удивительной жизни в театре и кино.