Чтение онлайн

***

Одним чудесным солнечным утром мы проехали примерно 45 минут вглубь острова, в гористую местность, где нам предстояло сниматься в тот день. Снег становился все глубже — в какой-то момент мы ехали между двумя пятиметровыми сугробами. В той сцене снимались только мы с Майклом Гэмбоном, так что нам не нужны были целые трейлеры с гримерами и костюмерами (впрочем, если бы они и понадобились, их было бы негде припарковать). Так что мы оделись и нанесли грим в своих трейлерах, которые оставили возле основного лагеря, в опасной близости от водопада и бурной реки. Когда все было готово, нас отвезли на место съемок — сначала к лагерю на специальном вездеходе, который мог преодолевать снежные заносы, а затем на снегоходе по леднику. Я люблю зиму и все, что с ней связано, так что в тот день я был на седьмом небе от счастья. Когда мы отсняли часть сцены и пришло время обеда, снегоход отвез нас в лагерь.

Парковать фудтрак там было бы негде, поэтому еду в тот день раздавали в небольшой складной палатке. Внутри нас ждали повара, которые, по общему мнению, прекрасно справлялись со своей работой. На этот раз они колдовали над двумя огромными кастрюлями на газовых горелках. Заглянув в палатку, я увидел весьма аппетитно пахнущий суп. В обычные съемочные дни, когда мы питались в арендованном помещении рыбной фабрики, нам готовили много разных блюд, но в тот день из-за трудных условий пришлось обойтись одним супом. Мы взяли пластиковые миски и выстроились в очередь за едой. Это было традиционное исландское блюдо — кьётсупа. Повар наполнил мою миску. Захватив кусок хлеба, я вышел на улицу под ослепительный солнечный свет, уселся с коллегами прямо в сугроб и стал уплетать обед. Не знаю, в чем было дело — в окружающей природе, в духе товарищества, возникшем в совместной поездке в суровый край, или в том, что повара с такой гордостью подали нам свое национальное блюдо, — но обед был великолепен.

Кьётсупа — это традиционное деревенское блюдо, нечто среднее между супом и рагу. Его готовят из недорогих кусков баранины или ягнятины, которые режут кубиками и варят вместе с костями примерно 45 минут. Когда мясо размягчится, в воду добавляют корнеплоды (картошку, морковь, брюкву, репу, лук и тому подобное), а также бульон, сушеные травы и капусту, после чего варят еще минут двадцать. Иногда кьётсупу загущают рисом или овсом.

По большому счету все супы готовятся примерно одинаково. Да, иногда мясо или суповую зелень предварительно обжаривают, но в конце концов все оказывается в одной кастрюле. Главное — решить, насколько густое блюдо вы хотите получить, и выбрать ингредиенты. Возьмите не слишком дорогой кусок мяса, свежие или начавшие увядать овощи из холодильника, немного вина, бульона, трав и так далее — и вперед. (Кстати, недавно я начал готовить супы и бульоны в скороварке, и моя жизнь никогда не будет прежней. Не знаю, почему я так долго жил без скороварки.) Подавайте суп с хорошим хлебом, полентой, лапшой или рисом — и получится быстрый, сытный, недорогой и согревающий обед. Летом я часто готовлю рыбные супы, например качукко: мне нравится смешивать простые продукты в большой кастрюле и делать из них своеобразное подношение всем божествам, которые окажутся в этот день за моим столом.

В общем, кьётсупа оказалась настолько прекрасной, что я бессовестным образом дважды сходил за добавкой. Она до сих пор остается лучшим блюдом, что я когда-либо ел на съемочных площадках по всему миру, от Северного до Южного полюса.

***

Из Рейкьявика в Лондон летает не так много рейсов, поэтому нам часто приходилось ночевать в столице Исландии. За исключением небольшого количества старых зданий, архитектура здесь тоже минималистична: дома похожи на коробки, их крыши (а иногда и стены) покрыты профнастилом, выкрашенным в яркие цвета. Рейкьявик — мягко говоря, небольшой город, хоть и самый крупный в стране: здесь живет 125 тысяч человек, а на всем острове — чуть более 350 тысяч. Однажды мы с Майклом Гэмбоном и еще одним прекрасным актером Дарреном Бойдом не успели на последний рейс до Лондона, и нам пришлось остаться в Рейкьявике до утра. Я спросил у нескольких человек, какой столичный ресторан они бы порекомендовали, и все они советовали зайти в Grillmarka?urinn [«Гридльмаркадюринн»]. Место оказалось популярным, но мне удалось забронировать столик на троих на тот же вечер.

Grillmarka?urinn — довольно модное и престижное заведение, где подают в основном мясные блюда. (А в родственном ресторане Fiskmarka?urinn подают, как можно догадаться, рыбу.) В меню на сайте представлены мраморные рибаи, томагавки — и стейк из конины. Не помню, чтобы видел его в меню, когда был там, иначе наверняка бы его заказал, потому что всегда хотел попробовать конину. Она довольно популярна во Франции и Италии, но я почему-то никак не решался ее купить или заказать. Возможно, дело в том, что когда-то у меня была пара лошадей. Моя покойная жена Кейт и наши маленькие дети любили ездить верхом, поэтому есть конину — это примерно как есть своего домашнего питомца, да еще и не от крайней нужды, а просто так. Впрочем, в меню Grillmarka?urinn нашлись другие два блюда, которые я прежде не пробовал: кит-полосатик и тyпик. Официант заверил меня, что полосатик, обитающий в водах Исландии, не находится под угрозой исчезновения и добывается экологичным способом и то же самое касается тупика. В итоге, подавив чувство вины, я заказал оба блюда.

Когда официант принес китятину, я сначала решил, что он перепутал блюда: малиновое мясо больше напоминало говяжьи медальоны. Но он подтвердил, что это действительно кит, поэтому я взялся за вилку и нож. Мясо было слегка обжарено, как стейк из тунца, и, возможно, чуть приправлено оливковым маслом и солью, но в этом я не уверен. Могу лишь сказать, что вкус был богатый, как у говядины кобе, но еще более сложный, поскольку к нему добавлялся нежный рыбный аромат дорогого тунца. Никогда еще подавленное чувство вины не было столь приятным на вкус. Затем мне принесли нарезку из копченой грудки тупика. Мне показалось, что от копчения она высохла настолько, что стала напоминать грудку любой милой маленькой птицы, которую не стоило бы убивать. Не скажу, что это было невкусно, но я не стал бы заказывать тупика снова — в отличие от китятины. Впрочем, шансов еще раз отведать кита тоже мало: недавно я прочитал, что Исландия прекращает китобойный промысел из-за снижения спроса на китовое мясо. Похоже, исландцам выгоднее зарабатывать на туристах, готовых платить приличные суммы за то, чтобы просто наблюдать за китами, а не поедать их, — и это, в общем-то, не так уж и плохо. Что касается тупиков с их яркими клювами, то об их судьбе мне ничего не известно. Вероятно, их продолжают ловить и коптить — но в Исландии живет восемь миллионов тупиков и менее полумиллиона людей, большинство из которых предпочитают другие блюда, так что за этих птиц я не слишком переживаю.

Честно говоря, не помню, что еще мы ели в тот вечер, наполненный вином и «Мартини». Помню только, что покинул Grillmarka?urinn более чем сытым, довольным тем, что попробовал два новых блюда, и сожалеющим, что не останусь в городе еще на пару ночей.

Я был очень рад, что мои опасения оказались беспочвенными, а исландская кухня — превосходной. А еще мне было немного стыдно за то, что эти опасения строились на моем невежестве. Я боялся, что меня будут пичкать скиром и тухлым акульим мясом, но все оказалось не так: поездка в Исландию стала настоящим кулинарным откровением.

11

Роберт Олтмен был выдающимся режиссером и продюсером. За свою пятидесятилетнюю карьеру он снял множество прекрасных и важных фильмов, таких как «Военно-полевой госпиталь», «Нэшвилл» и «Госфорд-парк». Однажды он продюсировал фильм Алана Рудольфа, в котором снимались Кэмпбелл Скотт и еще несколько моих друзей. Съемки проходили в Монреале. К тому моменту мы с Кэмпбеллом уже договорились снять «Большую ночь» и время от времени встречались, чтобы обсудить детали будущего фильма на случай, если когда-нибудь найдем деньги. Снимаясь у Алана, Кэмпбелл пригласил меня на площадку — посмотреть, как работает Олтмен. Мы с Кейт приехали на выходные, встретились с друзьями и понаблюдали за съемочным процессом. Алан предложил мне вернуться через пару недель и сыграть небольшую роль, и я с радостью согласился. После этого мы с Кэмпбеллом спросили Олтмена, не хочет ли он стать продюсером нашего фильма и посодействовать нам в непростом деле поиска денег. Мы рассудили, что фигура такого статуса и таланта наверняка поможет двум начинающим режиссерам получить путевку в суровый мир Голливуда. Прочитав сценарий и поговорив с нами, он согласился организовать для нас эту путевку25.

Роберт был занятым человеком, но не жалел для нас времени, и когда я попросил разрешения понаблюдать за его работой на съемках, он любезно согласился. Вскоре я на неделю вылетел в Париж, чтобы посмотреть, как он снимает «Высокую моду». В фильме снимались как голливудские звезды, так и независимые и иностранные актеры; среди них были и мои друзья. Это было захватывающе — я увидел, как Боб работает в своей уникальной непринужденной манере, и познакомился с некоторыми из моих любимых актеров, в частности с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни.

В один прекрасный день, когда эти две легенды снимались в одной сцене, они пытались донести до Олтмена какую-то мысль, но из-за языкового барьера им это никак не удавалось. Я немного знаю итальянский, поэтому поработал переводчиком, и проблему удалось решить. В конце съемочного дня Мастроянни предложил мне поужинать с ним и с продюсером Джоном Киликом. Марчелло Мастроянни всегда был и остается одним из моих любимейших актеров. Он был чертовски красив и обходителен, а еще владел широчайшим диапазоном ролей — от драматических до утонченно-комических. Должен признать: даже появление на свет моих детей не вызывало у меня такой радости, как это приглашение. Ладно, рождение детей все-таки на первом месте, но то приглашение на ужин занимает второе с минимальным отставанием. В общем, когда господин Мастроянни трясущейся рукой в никотиновых пятнах написал на клочке бумаги название и адрес ресторана, я, кажется, склонился в благодарности, как гейша.

***

В восемь вечера, немного выпив, чтобы меньше волноваться, я встретился с Джоном и Марчелло в итальянском ресторане под названием Romano’s — маленьком уютном заведении, которым управлял настоящий итальянец. Кажется, его действительно звали Романо. Марчелло сказал, что это одно из его любимых мест и что кормят здесь прекрасно. Романо подошел к нашему столику и предложил напитки. Марчелло заказал скотч со льдом — как он пояснил на своем ломаном английском, «чтобы открыть желудок». Это итальянская традиция и очень итальянский подход. Именно отсюда происходит само слово «аперитив» (aperitivo): aprire («открывать») плюс tivo (разговорный вариант слова appetito). Буквально — «открыть аппетит». Мы с Джоном, конечно, тоже заказали по скотчу. Разговор тек медленно: Джон не знал итальянского, Марчелло плохо говорил по-английски, ну а я так волновался, что позабыл сразу оба языка. Вскоре Романо вернулся и спросил, чего бы мы хотели съесть. Насколько я помню, меню он нам не приносил. Они с Марчелло начали шептаться — с заговорщицким видом, но достаточно громко, чтобы мы все слышали.