Чтение онлайн

– Равахш!
– выругался мужчина, хватая его за руку.

Он был высоченный, мощный, в кольчуге и шлеме. Но шлем был не такой, как у солдат Великого Ангана, а круглый, с толстым коротким плюмажем. Второй воин появился рядом. Такой же высокий и сильный.

– Я донесу ягненка, Сихон!
– сказал он, крепко обхватив туловище Санти.

– Подколи его мечом, Беззубый!
– посоветовал третий воин позади юноши.
– И он поскачет, как молодой пес!

– Зачем?
– захохотал Беззубый.
– Я люблю красивеньких мальчиков! А ты, ягненок, любишь меня?
– Он заглянул в лицо Санти.

– А любишь ли ты свою парду?
– спросил юноша.
– Или у тебя пард? Если так, скажи: кто из вас кого любит чаще?

– А болтливый ягненочек!
– злобно сказал солдат и стиснул Санти так, что у того потемнело в глазах.
– Я пощиплю твои ребрышки, клянусь челюстью Равахша!

– Клянись лучше его задницей!
– посоветовал третий солдат.

– Если ты попортишь щенка, я попорчу тебя!
– резко сказал Сихон. Хлам! Найди кормчего и дай ему в рыло - почему сопляка приходится тащить?

Солдат затопал в сторону кормы.

Под ногами Беззубого закачался трап. Беззубый сдавил юношу еще сильнее.

– Давай, прикончи меня, - прошептал Санти.
– Вот честь для тебя!

– Для тебя это было бы подарком!
– пробормотал воин, с трудом удерживая равновесие на узких сходнях.

С палубы донесся смачный звук оплеухи, потом жалобное всхлипывание и причитания.

Третий солдат догнал их и хлопнул по спине того, что нес Санти.

– У тебя новый родич, Беззубый!
– крикнул он.
– Такой же беззубый, как и ты!
– и радостно захохотал.

– Заткни пасть, Хлам!
– рявкнул Сихон.
– Беззубый! Щенка - в пятую нору. Щенок, жрать хочешь?

Санти не ответил.

– Ну так будешь голодным! Беззубый, бросишь ему циновку, а то околеет ненароком.

Они подошли к воротам, врезанным в серую стену. Ворота были открыты. Беззубый перехватил Санти, как мешок с мукой. Теперь юноша висел у него под мышкой. Поза настолько же неудобная, насколько унизительная.

– Эй!
– прохрипел Санти.
– Я пойду сам!

Беззубый несильно шлепнул его по затылку. Он нес его довольно долго, но не похоже, чтобы устал.

Наконец воин остановился и уронил Санти на землю. Потом пнул башмаком железную дверь, отозвавшуюся жалобным звоном.

Санти, цепляясь за неровности стены, встал на ноги и огляделся. Луна уже зашла, но света было достаточно, чтобы юноша понял, где он. Вот теперь Санти действительно стало нехорошо.

Истошно заскрипела дверь, из темного коридора вышел угрюмый стражник в зеленой набедренной повязке с факелом в руках. Он вручил факел Беззубому. Факел и большой черный ключ. И сразу ушел обратно в зев коридора. Они с Беззубым не обменялись ни единым словом.

– Вперед, ягненочек!
– Беззубый впихнул юношу в сырой коридор.

Они прошли шагов пятьдесят. Беззубый одной рукой держал факел, другой поддерживал, вернее, волочил за собой пленника. Миновав несколько низких дверей с бурыми, ржавыми пятнами, он остановился у той, на которой была грубо намалевана пятерка. Беззубый вставил в скважину ключ и с натугой повернул. Маленькая дверь, не больше трех локтей в высоту, открылась.

– Полезай, - велел солдат. И Санти понял, почему это место называется "нора". Минуту спустя внутрь была заброшена циновка.

– Не скучай, ягненочек!
– гаркнул Беззубый, дверь с лязгом затворилась, и вокруг юноши сомкнулась абсолютная тьма.

Глава третья

В чужом краю даже тень сосновой ветки может принести смерть.

Пословица

Опершись на поручни, Эрд смотрел, как кипит, выплескиваясь из-под широкой кормы "Светоча Фуа" желтоватая вода. Громада желтых парусов, натянутых горячим дыханием ветра, волокла судно вверх по течению. Многоводная, медлительная с виду Фуа безостановочно скатывала корабль вниз, но он настырно карабкался вверх, вверх, буравя упрямым килем теплую воду.

Далеко внизу остался взбудораженный Фаранг. Еще дальше - белые гребни моря Зур. И уже совершенно в невообразимой дали, за голубыми пространствами Межземного моря - лучшая (как полагал Эрд) из земель Мира, опаленный с запада и окрыленный с востока, великий и многообразный Белый материк.

Эрд смотрел на мутную воду, на высокие уступчатые берега, на слоистые широкие кроны деревьев и готов был заплакать от того, насколько чужды эти илистые воды светлым струям вспоившего его озера Лёйр.

– Ненавижу тебя, Конг, земля предателей!
– прошептал он, стискивая поручни побелевшими пальцами.
– Ты хуже грязной Хуриды! Хуже Омбама! Ты смерть доблести, Конг!
– Эрд зажмурился и увидел искаженное лицо Шинона, ощутил, как раздвигает ребра метательный нож.
– Я обещаю: когда-нибудь сюда придут сотни боевых кораблей, тысячи воинов Севера! Они выжгут твою лживую прелесть и уподобят тебя истинной земле!

Глаза Эрда, яростные и несчастные, щурились от беспощадного солнечного света. И ничего не видели, кроме желто-зеленой воды и восходящего марева над нею.

– Нил!
– сказал Хихарра, почесывая толстую ляжку.
– Говорят, ты был большим человеком, вождем там, у себя, на Севере, э?

Кормчий возлежал в гамаке под тенью надувшегося паруса, а мальчишка-юнга, голый, лохматый и грязный, делал вид, что обмахивает его опахалом.

– Говорят, у храмового быка два члена, - лениво отозвался лежащий в соседнем гамаке Нил.

– Это как?
– поинтересовался юнга, совсем перестав двигать опахалом.

Кормчий приподнялся, дал ему затрещину и, совершенно обессиленный, упал в гамак.

– Жарко!
– простонал он.
– Жир душит меня!
– И уже другим тоном: - Так как, воин, это правда?

– Хочешь поговорить о войне, - произнес Нил, не разлепляя век, расспроси моего отца. И вели подать лимонного сока, нет, лучше - доброго тайского винца.

– Ох-хо! Где я возьму тебе тайское, воин? Я бедный, почти разорившийся кормчий...

– Болтай!
– сказал Нил.
– Если пошарить в твоих трюмах, пожалуй, можно найти и дюжины три бочонков. Я возьмусь за это.

– Обижаешь меня, кровник!
– хрюкнул Хихарра.
– Хочешь сказать: я жаден? Нет! Я щедр! Может быть, где-нибудь в моих больших пустых трюмах и завалялся ма-аленький бочонок тайского, но даже я сам почти ничего о нем не знаю. Клянусь ягодицами Морской богини! Я не жаден, нет! Ты получишь свое вино! Эй, бездельник!
– Он попытался, не вставая, пнуть мальчишку с опахалом, но юнга увернулся с уверенностью, обретенной богатым опытом. Поди за кухарем, вели принести мне крепкого морского, а воину Нилу - кружку светлого тайского!