Чтение онлайн

"Если волны разобьют корабль?
– думала Мара.
– Нет, не может быть. Кораблей так много, и они так редко тонут от штормов. А северные суда самые лучшие... Нет, боги не допустят, чтоб я утонула! Они сделали меня красивой, чтоб я жила!"

Мара с удовольствием представила, как сходит с корабля в Глориане и взгляды мужчин, всех мужчин вокруг, встречают ее...

– Глориана!
– прошептала она.
– Руна, Орэлея...

Названия северных городов были музыкой.

"А этот Самит тоже влюбился в меня, - подумала Мара.
– Хоть он и старик. Хорошо. Он богат, этот купец. Интересно, знает ли он о том маленьком отличии, что делает кое-кого из женщин Конга неприступными? Наверное, знает. Северяне - красивые!
– Тут перед ней возникло лицо Нила. Ну, многие из них красивы!" - поправила она себя.

Мара легла на спину. Низкий светло-розовый потолок раскачивался над ней. К сетке вентиляционного отверстия прилип белый пух. В каюте было жарко. Капельки пота крохотными росинками блестели на гладкой коже. Мара не стала одеваться. Если кто-нибудь войдет, пусть... посмотрит. Мара представила, как в каюту заглядывает Самит... Нет! Лучше кто-нибудь из матросов: "Госпожа не желает пообедать?" - "Нет, госпожа не желает!" И повернуться так, чтоб спина изогнулась, как у кошки, когда та поднимает хвост. А груди чтоб касались сосками ложа и казались сочными и тяжелыми, как золотистые плоды... Койка мерно раскачивалась под ней, и убаюканная Мара погрузилась в сон, тем более теплый и томный от того, что снаружи уже вовсю разыгралась буря.

* * *

Желтый корпус юкки стремительно разрезал голубую воду.

– Держи вот здесь!
– приказал кормчий.

Санти изо всех сил вцепился в фал, натянувшийся, как струна, едва старик сдвинул румпель. Юкка почти легла бортом на воду.

– Тяни же, тяни!
– закричал Хорон.
– Тяни, прободи тебя Тур!

Санти всем весом навалился на фал, и юкка немного выпрямилась.

– Молодец!
– похвалил кормчий.
– Еще немного - станешь заправским матросом!

Санти покраснел от удовольствия. Казалось бы, что ему похвала какого-то "озерного капитана"? Однако ж приятно!

– Хорон, - спросил юноша.
– Говорят, ты плавал на настоящем морском корабле?

– Плавал!
– возмутился старик.
– Я был кормчим военного корабля!
– Он выплюнул за борт комок хурма. [Хурм - жвачка, слабый наркотик.]

– И ты оставил море?
– удивился Санти.

– Оставил! Нет! Оно меня оставило! Гляди!
– Хорон задрал безрукавку и показал длинный красный бугор шрама, пересекающий живот наискось от левого подреберья до выпирающей тазовой кости справа.

– Ух-хо!
– воскликнул Санти с уважением.
– Чем это тебя?

– Топор омбамту!
– Хорон опустил безрукавку.
– Как рубанул - все кишки наружу.

– Как ты жив остался?
– удивился юноша.

– Кто знает? Самому невдомек. В себя пришел - вижу, что живот зашит. И боли нет. Через три дня, правда, прихватило - не дай тебе испытать!

– И кто твой лекарь?

– Лекарь?
– Кормчий хихикнул.
– Не поверишь! Кормчий мой младший. Его работа. Вот слушай!

Шли мы тогда вдоль побережья. Обычный рейд. Видим - на горизонте судно. Омбамский трехмачтовик. Далеко. Ветер не наш. Думали - уйдет. Однако ж глядим - они к нам курсом фордевинд, на всех парусах. Должно быть, ум у них отшибло - напасть на сторожевик. Эти придурки, как травы своей напыхаются, уж ничего не соображают. Но дерутся - как демоны. Да. Так подошли они, крючья закинули и полезли. Нам же проще: пока они нас на абордаж брали, половины недосчитались. Арбалет, знаешь, с тридцати шагов лупит ого-го! Да, Полезли. Ну, мы их встретили что надо! Мы-то - в доспехах, а пираты - кто в чем. Рубились они, впрочем, знатно. На себе попробовал. Пока я одному полбашки сносил, другой меня топором и достал. Во здоровый жлоб! Кольчугу прорубил, брюхо мне распорол - только и увидел, как кишки наружу вываливаются. А тут еще по голове кто-то меня долбанул, прободи его Тур! И все же час мой еще не настал. Очнулся - брюхо зашито, как старые штаны. Кормчий мой младший постарался. И внутрь мне смолы чудодейственной засыпал. Не пожалел, пес черномордый, дай ему богиня удачи! Смола та - из Урнгура. Дороже золота! Эй, ты там, потрави шкот - ветер ослаб! Да. Ни горячки, ничего. Иному ножом ткнут - и нету. А я, вишь, еще плюхаюсь.

– А во Владение как попал?
– спросил Санти.

– То - своя история, - старик порылся в сумке, достал комок хурма, тщательно разжевал и продолжил.
– Взяла блажь сынка красноглазой, Муггана, Равахш его пожри, корабль свой завести. И чтоб кормчий у него настоящий был. Послали Ортрана. Знаешь его?

Санти кивнул.

– Приехал он в Фаранг. Начал искать. Да какой же кормчий по собственной воле море на эту яму променяет? Поболтался наш хольдец по тавернам - никто не желает. А тут подсказал ему один из добрых людей, что всё знают: есть, мол, человек. Кормчий не кормчий, а тебе подойдет. Я в ту пору совсем духом пал. Живой-то живой, да кто меня с таким брюхом в море отправит? А тут подходит ко мне здоровяк. Поначалу я думал: хочет по доброте кружку калеке налить. Он и впрямь - налил. Поговорили о том о сем. Да. Я-то сразу догадался, что он северянин. По оружию. У нас "звезда смерти" не в ходу.

– "Звезда смерти"?
– переспросил Санти.

– Не видел, что ли?
– удивился старик.
– Шест такой, железом обитый, да шар стальной, шипастый, нацепи. Видел ты! Слуга его за Ортраном носит. Да. Поговорили. А тут он мне и предложил.

– А ты что ж, не испугался?
– спросил Санти.

Он хорошо знал, что говорят о соххоггоях в Фаранге.

– Чего уж мне было бояться!
– отозвался старик.
– Мне тогда все без разницы было. Да и деньги посулил немалые - командующему эскадрой впору. И какой-никакой - кораблик!
– Хорон похлопал жилистой рукой по тонкому борту.
– Красноглазому быстро надоело, да меня не гонят. Десятый год тут обретаюсь. Вроде сам по себе. Сам для себя.

– Не страшно?
– спросил еще раз Санти.

– Нет. Сейчас, парень, - нет. Вот при прежнем-то Владетеле - бывало. Я его не застал, но говорили такое, что и не повторишь. Народу извел страсть. А как помер - соххоггоя все переиначила. Теперь почти как у людей. Если и замучают кого - за провинность. Этим уж сынок занимается - не госпожа. Сынок бы с папашей поладили. Но госпожа ему воли - хрен! Да я и ей не верю. Красноглазая есть красноглазая. Что у нее на уме? Себя вот возьми. Ты кто есть? Схваченный. Хуже раба. А она тебя держит - никто тронуть не смеет. Зачем?

– Как - хуже раба?
– удивился Санти.

– Ну, раб - он свой. Деньги за него плачены. А схваченный вроде преступника. Хотя кто их разберет, красноглазых? Один у них порядок: ты хоб! Но платят хорошо. И нанятых не обижают. Кто б у них иначе служил? Убирай парус, парень! Ты вот во Дворце живешь, может, поболе моего знаешь.

– А скажи, как отсюда в Фаранг весть подать?
– осторожно поинтересовался Санти.

– Эко ты! Никак! Разве что Ортран или Сихон, Начальники Страж, помогут. Но от них не жди. Они хозяйке пятки лизать готовы. Иной раз стыдно смотреть. Что золото с людьми сотворяет! Эй, эй! Кранцы-то, кранцы вывешивай!

Юкка подошла к причалу, и Санти ловко набросил огон швартова на деревянный кнехт.

– Спасибо, мастер!
– поблагодарил он, вылезши на пирс.

– Приходи, сынок!
– отозвался Хорон.
– Хоть кому я нужен в этом мире!

* * *

– Воины готовы, сирхар! Королева ждет!

– Много ли воинов, Клет?

– Три большие хогры, сирхар. Пешие.

– Это ничего. Что донес беззаконник?

– Идут, сирхар. Все.

– Другие мне не помеха. Его одного боюсь.

– О сирхар! Ты - боишься?

– Мой страх - от бога, Клет.

– А не обойдут, сирхар?

– Нет. Пошевелю Лихо. Не сплоховали бы тонконогие!

– Три большие хогры, сирхар! Почти войско!

– На этого войско - в самый раз. Подай мой Хлыст, Клет. Плащ подай. Королеве скажи: иду! Пусть не ропщет. Три хогры! Одарю блаженством. Достойна. Жертва готова?

– Как повелел.

– Пусть ведут. Хаор Хаором, но и других умилостивить надо. Что за шум?

– Воины радуются, сирхар!