Чтение онлайн

Таким образом, с детьми князя Афанасия Ивановича прекратилось самостоятельное существование Шехонского удела, и князья его перестали быть владетельными удельными князьями.

Ухорский удел, а равно и его удельные князья получили название от владений, расположенных по течению Ухры354. Первым и последним ухорским князем был младший сын Даниила Романовича Василий, правнук Василия Грозного, известный только по родословным. Из пятерых его сыновей двое были родоначальниками княжеских родов: второй сын, Федор Охлябина, был родоначальником князей Охлябининых, а младший, Михаил Хворостина, – угасших князей Хворостининых.

Углич, теперь уездный город Ярославской губернии на правом берегу Волги ниже Калязина, в древности имел два названия: Углич, Углеч и Угличе или Углече Поле.

Время основания и личность его основателя неизвестны. В летописях в первый раз он упоминается под 1149 г., когда происходила борьба между дядей и племянником – Юрием Владимировичем Долгоруким и великим князем Киевским Изяславом Мстиславичем. Изяслав прибыл в 1149 г. в Новгород, где княжил сын его Ярослав, и отсюда с новгородцами, псковичами и корелами пошел к устью Медведицы, где соединился с братом Ростиславом. Посол, еще раньше отправленный Мстиславичами к Юрию, не возвращался, так как был им задержан. Братья Мстиславичи вступили в Суздальскую область и начали жечь города и селения по Волге от устья Медведицы до Углича и Мологи355. Не знаем, от чего произошло название города. Местные летописи (с которыми нужно, впрочем, обращаться весьма и весьма осторожно), а за ними и историк Углича Киссель производят название Углич или от угла (реки), или от углей, которые здесь выжигали, или, наконец, от народца угличи, жившего в низовьях Днепра и переселившегося будто бы на Волгу356. Эти объяснения, конечно, ни больше ни меньше как плод фантазии, и ни одного из них нельзя принять, пока не будет к тому достаточных оснований.

При Всеволоде III Юрьевиче Ростовско-Суздальская земля делится на две половины: в одной, собственно Суздальской области, сидит сам великий князь в своей столице Владимире; вторая, древняя Ростовская область, в 1207 г. отдана Всеволодом старшему сыну Константину. В летописях говорится, что Всеволод Юрьевич дал сыну своему Константину Ростов «и инех 5 городов да ему к Ростову»357. Города не названы поименно, а потому историки отдельных княжеских городов Ростовской земли совершенно произвольно в числе этих пяти считают такие, относительно которых существуют сомнения, могли ли они даже существовать тогда – по крайней мере, как города. Притом часто такие историки без проверки основываются на трудах предшественников, чьи предположения и догадки, верные и неверные, появляются у них уже как установленные факты. Так, Кострому и Галич они считают в числе этих пяти городов. Но известия летописей о борьбе (1213–1214 гг.) Константина и Юрия не позволяют принять это предположение; притом Кострома и Галич не были во владении потомков Константина, между тем как Углич был, и уже по этому одному может считаться в числе тех пяти городов.

Таким образом, Углич при Константине Всеволодовиче был только, так сказать, пригородом Ростова. Когда же он получил самостоятельного князя? Родословные говорят, что когда Константин Всеволодович отнял у младшего брата великокняжеский стол в 1216 г., то своего старшего сына Василька посадил в Ростове, Владимира – в Угличе, а младшего, Всеволода, – в Ярославле358. По некоторым летописным известиям, Владимира, как увидим ниже, действительно нужно считать углицким князем. Но первым ли углицким князем он был? Историк Углича359 на основании местных летописей (в том числе Углицкой древней летописи), полных баснословных сказаний, говорит, что Константин по смерти отца (умер в 1212 г.), начав борьбу с братом Юрием за великокняжеский стол, чтобы успешнее вести борьбу, а также надежнее управлять своими волостями и защищать их от неприятеля, отдал старшему сыну Васильку Ярославль, а Всеволоду – Углич. Всеволод в «Истории Углича» изображается как весьма деятельный князь, который, «взявши всю власть нового княжества в свои руки, устроивши порядок и набравши войско, устремился с мечом в руке на помощь отцу своему Константину. Он всегда и везде был правою рукою, много выдержал кровопролитных битв, помогал Константину завоевать и сжечь Кострому, воевал с ним против Москвы [курсив наш], бился вместе под стенами Переславля-Залесского, силою и мужеством своим отражал несколько раз самые упорные нападения Георгиевы на Ростов» и пр. Кострому Константин сжег в 1213 г., когда, следовательно, Всеволоду было около трех лет (он родился в 1210 г. См. Лаврентьевская и Воскресенская лет.) и когда он не мог показать ни силы, ни мужества. Далее автор «Истории Углича» выдает за несомненный факт (конечно, на основании тех же местных летописей, как Супоневская, Серебрениковская и др.), что Константин, заняв в 1216 г. великокняжеский стол и желая достойно наградить сыновей-сподвижников, дал старшему сыну Васильку княжество Ростовское, Всеволоду – Ярославль, а внуку Константину Всеволодовичу – достояние его отца Всеволода, т. е. княжество Углицкое. О третьем сыне Константина Всеволодовича Владимире ничего не говорится в данном случае; он считается третьим углицким князем, и притом с 1222 г. Владимир Константинович княжил будто бы прежде в Галиче, а когда узнал, что Углицкий стол упразднился, просил отца о переводе из Галича в Углич. Выходит, что великий князь Константин Всеволодович (умер в 1219 г.) был жив еще в 1222 г. Далее, автор «Истории Углича», сообщив об удовлетворении просьбы, говорит что-то невообразимо странное: «Неизвестно, почему Углич, завися прежде от Ростова и будучи его наследственною областью, вдруг поступил в распоряжение великого князя? Должно думать, потому, что великий князь Константин Всеволодович был прежде сам ростовским князем». Теперь автор только думает, что Константин был, вероятно, ростовским князем, а несколькими страницами выше сообщал как несомненный факт, что Константин получил Ростов, Углич и Ярославль. Кстати заметим, что историк Углича почему-то считает Константина младшим сыном Всеволода360. Надо думать, что составитель «Истории Углича» или не умел пользоваться местным летописным материалом, или тот был вообще не чем иным, как плодом фантазии местных любителей старины. При существующем состоянии русской истории, как науки, местные предания и летописи не должны служить для историка опорными пунктами, хотя, надо заметить, и в наше время к ним прибегают, как к серьезным источникам для заполнения пробелов, сознавая в душе всю их несостоятельность и успокаивая свою совесть тем, что эти предания освящены давностью.

Не отвергая вполне этих освященных давностью местных преданий, мы тем не менее на основании более древних, более достоверных общерусских или областных летописей можем считать самостоятельных удельных князей Углицких только с Владимира Константиновича.

Первым углицким князем был внук Всеволода Большое Гнездо, третий, самый младший сын князя Ростовского и некоторое время великого князя Владимирского Константина. Прямых летописных указаний, когда он получил Углич, мы не находим. Некоторые родословные361 говорят, что он получил Углич от отца, когда тот занял великокняжеский стол, т. е. в 1216 г., когда ему было года два. Конечно, Константин мог назначить сыновьям уделы и посадить там за малолетством детей наместников, но наверняка мы ничего не знаем о времени назначения Углича в удел Владимиру. В 1218 г. Константин назначил Васильку Ростов, а Всеволоду – Ярославль, но о Владимире здесь ничего не говорится362. Так как жена Константина приняла постриг в год смерти мужа, то Константиновичи, еще малолетние, находились, вероятно, под чьим-нибудь надзором и жили в Ростове.

Но обратимся к биографии первого углицкого князя.

Владимир Константинович родился в 1214 г. и при крещении назван Димитрием363.

Самостоятельным князем Владимир Константинович выступает на сцену еще в раннем возрасте. В 1229 г., когда ему было только 15 лет, в распре Юрия и Ярослава Всеволодовичей он вместе с братьями держал сторону старшего дяди, великого князя Юрия Всеволодовича. Но Ярослав привлек Константиновичей на свою сторону. Вскоре, однако, на съезде в Суздале князья примирились и 8 сентября завершили дело примирения пиром у суздальского епископа Митрофана364.

Около того же времени Ярослав Всеволодович был во вражде с Михаилом Черниговским по делам новгородским. В 1230 г. при посредстве присланного Михаилом епископа Порфирия враги примирились. Но черниговский князь не соблюдал мирного договора: принимал новгородских беглецов, недовольных Ярославом. Юрий и Ярослав Всеволодовичи и братья Константиновичи решили силой оружия заставить Михаила соблюдать договор и пошли в Черниговскую волость. Впрочем, великий князь Юрий почему-то вернулся с дороги, а Ярослав и Константиновичи дошли до Серенска, выжгли его, осаждали Мосальск и много зла причинили жителям той стороны365.

При нашествии татар Владимир Константинович вместе с братьями примкнул к великому князю Юрию и участвовал в бою на р. Сити 4 марта 1238 г., под которым в некоторых летописях отмечено, что в числе 15 князей Бог спас и его от татарского меча366. Затем в течение лет шести о Владимире Константиновиче мы не встречаем в летописях никаких известий.

В 1244 г. Батый потребовал к себе великого князя Ярослава. За Ярославом отправились в Орду и князья Ростовской области: Владимир Константинович и его племянники, Борис Василькович Ростовский, его родной брат Глеб и двоюродный – Василий Всеволодович Ярославский. Как сказано в летописях, князья ходили в Орду «про свою отчину», т. е. для утверждения волей хана в своих правах на наследственные наделы. Батый отпустил их, как передают некоторые летописи, «разсудив им, когождо в свою отчину, и приехаша с честью на свою землю»367.

В следующем, 1245 г. Ярослав Всеволодович снова должен был отправиться в Орду; с ним поехали Владимир Константинович и его племянники, Борис и Глеб Васильковичи, и Василий Всеволодович368. Но летопись ничего не говорит о цели этой поездки.

Затем летописи отмечают только время его смерти: он скончался во Владимире 27 декабря 1249 г. Тело его провожали Александр Ярославич (Невский) и другие родичи. Владимир Константинович погребен в Углицкий Спасской церкви369.

Владимир Константинович был женат, с 1232 г., на Евдокии (умерла в 1278 г.), которая известна только по имени. От этого брака он имел двух сыновей, Андрея и Романа, причтенного церковью к лику святых370.

Летописные известия о детях Владимира Константиновича чрезвычайно скудны. Так, что касается Андрея Владимировича, летописи отмечают только год его смерти – 1261-й. Если предположить, что он родился даже в первый год супружества Владимира (1232 г.), все равно он умер еще очень молодым, лет 28–29. Был ли женат этот князь, неизвестно; во всяком случае, ни из летописей, ни из родословных не видно, чтобы он имел детей371.