Чтение онлайн

— Я же сказал — заплутал в Субуре…

— Мы искали тебя и не нашли… стража искала и не нашла…

И пристальный, как укол отравленной иглы, взгляд в упор… Неужели знает? Нет, не может быть. Гордиан почувствовал, как противный холод расползается по спине, и поспешно глотнул из кубка.

— Я был в одном доме…

— Каком? — Сасоний весь подобрался, глаза блеснули, он чуял добычу.

— Неважно… У женщины… Богатой и знатной женщины. Я не хочу выдавать ее имя.

Гордиан лгал, и Сасоний знал, что он лжет. Его ищейки сбились со следа и упустили добычу. Но он безошибочно чуял, что Гордиан совершил нечто такое, что грозило опасностью ему, Сасонию… Если б он знал, где побывал вчера император, то пришел бы в ужас…

Миновала уже третья стража ночи, когда Гордиан наконец очутился перед нужным домом в Каринах. Как сумасшедший, принялся он колотить в дверь. Ему было все равно, спит хозяин или бодрствует, — он должен его выслушать. Наконец привратник отворил дверь. В одной руке он держал светильник, а в другой — здоровенную палку.

— Чего бузишь, паразит?! — гаркнул он, разглядев серый плащ плебея, и уже замахнулся огреть наглеца палкой по спине, но тут мальчишка ударил его ногой в пах.

Здоровяк согнулся от боли и заверещал сдавленным голосом, а Гордиан прыгнул в раскрытую дверь. Он очутился в атрии, освещенном двумя светильниками. Попавшийся ему навстречу раб с кувшином вина завопил истошно:

— Грабят!

Гордиан схватил его за край туники и заорал:

— Мне нужен хозяин! Где хозяин?

Раб, мальчишка чуть старше Марка, в ужасе выронил кувшин, и вино разлилось по мозаичному полу. А двое слуг с палками уже бежали к ним. Гордиан отшвырнул от себя раба и кинулся в первую попавшуюся дверь. Ему повезло: он оказался в триклинии, где после обильного пира хозяин и его гости неторопливо пили вино и наслаждались беседой.

— Векций! — выкрикнул Гордиан. — Выслушай меня!

Сенатор приподнялся на локте и взглянул на гостя. Несмотря на то что он уже изрядно выпил, Векций мгновенно оценил ситуацию и предостерегающе поднял руку. Слуги, влетевшие в триклиний вслед за Гордианом, замерли, повинуясь его жесту.

— Все в порядке. Это мой клиент. Пусть пройдет в кабинет, я сейчас с ним поговорю…

— Векций, милашка, — залепетала какая-то дама заплетающимся языком, — клиентов принято принимать с утра, а не ночью…

— Мои клиенты так прожорливы, что готовы жрать и утром, и днем, и вечером. Когда я пригласил одного из них на обед, он сожрал в три раза больше меня и ни разу не проблевался… — захохотал толстяк, и его тучное тело заколебалось под шелковой туникой, как студень.

— А мой клиент…

Векций, решив, что разговор достаточно увлек гостей, поднялся и вышел. Дерзкий нарушитель покоя сидел в кабинете в плетеном кресле хозяина, по-прежнему в плаще, низко надвинув капюшон на глаза. Его трясло, будто он был в лихорадке.

— Что-нибудь случилось, Гордиан Август? — спросил Векций.

Марк наконец откинул с головы капюшон и поднял голову.

— Мне плохо… — пробормотал он.

— Велеть принести вина?

Гордиан отрицательно замотал головой, — он боялся, что, если выпьет глоток, его тут же вырвет.

— Нас не услышат? — спросил он шепотом.

— Никто…

— Мне нужна помощь… Спаси меня… от НИХ… — Лицо юноши исказилось, как будто он говорил о пауках или змеях.

Векций прекрасно понял, о ком идет речь…

— Завтра… жди… — сказал он, невольно перейдя на шепот.

И вот это долгожданное «завтра» наступило, но никто не пришел. Гордиан по-прежнему был один во дворце, а Сасоний следил за каждым его жестом, словом, вздохом…

— Не соизволит ли мудрейший и любимейший Гордиан Август выслушать одного человека? — Голос Сасония заставил его поднять голову.

— Что за человек? Что он хочет сказать? — Гордиан хмуро взглянул на евнуха, но тот смотрел на него с такой лаской и преданностью, что отказать было просто невозможно.

— Пусть войдет…

Мелькнула мысль, что это может быть посланец Векция, и тогда…

Вошедший, маленький и грязный человечек, не человечек даже, а червячок с огромной лысой головой и водянистыми глазами навыкате, тут же упал на пол и забормотал торопливо:

— Ради сохранения твоей власти, о богоподобный Гордиан Август, я решился сообщить тебе о том, что некто Гай Фурий Мизифей, учитель риторики, произносит непотребные речи и чернит твое имя…

Вместо спасителя явился доносчик.

— Вон! — заорал Гордиан так, что голос его сорвался. — Вон!

Он вскочил с ложа и, схватив старика за ветхую, просоленную застарелым потом тунику, швырнул к дверям.

— Вон!

Старичок как ошпаренный вылетел из кабинета императора.

— О, ты поступил весьма опрометчиво! — покачал головой Сасоний. — Дурные речи — это непременный путь к предательству, а ты…

— Ни одного доносчика, — прошипел Гордиан. — Я же велел: ни одного доносчика не пускать ко мне! И только попробуй не исполнить…

— О, ты не так понял, богоподобный Гордиан Август! — Евнух изогнулся и чмокнул императора в колено, будто перед ним не человек, а божество. — Я пекусь лишь о твоем благополучии. Лучше казнить десять невиновных, чем одного виновного пропустить. Такие люди, как Мизифей, погубят Рим. — И Сасоний вновь наклонился, чтобы чмокнуть колено.

Гордиан изо всей силы пнул евнуха ногой в лицо. Сасоний отер пальцем разбитую губу и с наслаждением лизнул каплю собственной крови. При этом его масленые круглые глаза с собачьей преданностью смотрели на Гордиана.

«Избавиться от него можно только одним способом — убить», — подумал Гордиан.

Сейчас он был уже готов отважиться на подобный шаг — мысль о казни не вызывала у него прежнего отвращения. Но не мог же он в самом деле убить Сасония собственноручно… Где же Векций? Почему он не пришел?! Увы, Гордиан не мог спросить об этом вслух. В присутствии Сасония он боялся даже думать. — кто поручится, что этот пройдоха не может выудить самые тайные мысли из императорской головы и развесить как белье для просушки на веревках. Именно ощущение, что мысли его напоминают застиранную тогу — бесцветны и сомнительной чистоты, — не оставляло Гордиана. Ему так понравилось это сравнение, что он даже решился произнести его вслух. Сасоний после краткого замешательства тут же принялся аплодировать, хвалить Гордиана за изящество мысли и вновь кинулся целовать ему колено. Окружающие вторили на разные голоса. Гордиан и сам не понимал, что за люди толкутся в его покоях, восхваляют прекрасные мозаики с инкрустацией из египетского гранита на зеленом нумидийском мраморе, обмеривают колонны, восхищаются позолотой капителей, драгоценными тканями, сосудами, мебелью, как будто все это появилось здесь благодаря личным заслугам императора, победам на полях сражений, длительным усилиям в организации гражданского управления.