Чтение онлайн

Дарий встал совсем близко к мужчине. И старался не смотреть в его жуткие, начавшие покрываться серыми и желтыми пятнами глаза. Серьезно подсохли и губы повешенного. Но привлекли парнишку не свидетельства обеденной смерти, а темные пятна на руках.

— Принесите лампу, — выкрикнул Дарий и понял, что дышать глубоко рядом с трупом плохая, очень плохая идея. Его аж повело, пришлось потрудиться, чтобы сохранить равновесие. Парнишку серьезно пробрало.

Видимо, никто не откликнулся на приказ, и его куда более зло повторил Злат. С лампой в помещение вошел Свят. Дарий забрал у него источник мягкого света и принялся внимательно оглядывать холодные руки. Пятна, что он принял за грязь, оказались синяками. Отчетливыми отпечатками тонких рук с длинными пальцами. Синяками, что уже никогда не рассосутся.

Дарий обошел труп со всех сторон и насчитал по меньшей мере шесть пар левых и правых отпечатков. Синяки не могли появиться на мертвом теле, так что…

— Что думаешь? — Тихо поинтересовался Свят. Судя по выражению лица, находиться близ трупа ему совсем не нравилось, но и попыток уйти не делал, понимая, что бояться нужно живых, а не мертвых.

— Думаю, что повесился он не сам, — в тон брату ответил Дарий. И только сейчас понял, что еще его серьезно смутило. Мужик висел слишком высоко, да и никакого табурета или лестницы рядом не валялось. — Не мог он сам туда забраться.

Свят кивнул, видимо, уже и сам это понял.

— Работает здесь не только вурдалак, — покачал головой старший сын главы уезда.

Пока Злат взглядом отгонял любопытствующий народ, на место прибежал староста. Тяжело дыша, он заглянул в дом и так резко отшатнулся, что попросту свалился с крыльца. Упал на попу и попятился, быстро становясь белее новой простыни.

— Пекарь! Это же наш пекарь.

Дарий и Свят посмотрели на чудом не лишившегося сознания старика и вновь на тело.

— У него молодая жена при родах погибла, — сообщил Дарий, немного подумал и спросил. — А кто по нему так вопит?

— Сестра, — поделился сведениями Свят.

Передав лампу брату, Дарий вышел на крыльцо и, наконец-то, вздохнул. Он все пытался соотнести происходящее в деревне с вычитанными в библиотеке историями. К примеру, к перечню местной нечисти, но та, по обыкновению, сама страшилась вурдалаков, которые могли выпить их кровь, а тут такой букет. По всему складывается, что люди не все им рассказали. И странности здесь творились не только с девками. Возможно, даже далеко до их трагичных смертей.

Свят вышел следом. И как-то совсем недобро посмотрел на старосту, как будто хотел его пнуть, но сдержался.

— А что ж вы его не сняли? — Перебирая подвески на шее, растерянно спросил старик. — Сжечь его надо и быстро, пока сам вурдалаком не обернулся.

Так называемая сестра все еще визжала в припадке. Дарий быстро к ней подошел и дал мощную оплеуху. Женщина стихла, схватилась за щеку и дико, точно умалишенная, посмотрела на Дария. Без ее вопля на улице стало до странного тихо.

— Говори, чем твой брат занимался? Кого успел обидеть?

Девица не ответила, только покосилась на крыльцо и горько заплакала. Внятных слов от нее не добиться. Не в ближайшие часы.

— Поздно, скоро вурдалак поднимется, — старосте помогли встать на ноги деревенские, к которым он обернулся и скомандовал. — Быстро, все по домам! И чтобы до рассвета носа не показывали на улице!

Люди засуетились. Сам староста тоже с надеждой поглядывал на свой, виднеющийся над крышами изб, дом. К его чести, только топтался на месте, ждал, пока за ним пойдут барские дети.

— Собери всех мужиков, у которых умерли жены, — заговорил Свят.

— А может, утром? Сейчас ведь…

— Сейчас, — вместо брата настоял Дарий. Он должен понять, от чего им нужно защищаться. Иначе, чего доброго, они не переживут эту ночь. Больно дурное у паренька предчувствие. И дело тут совсем не в страхе.

Дальше дело пошло быстрее. Никто не пытался чинить препятствия. Староста предложил вдовцам переночевать у себя, поэтому, понимая, что обратно по ночи идти не придется, люди охотно шли за барскими помощниками.

Староста и правда готовился к встрече. Накрыл хороший стол. Его жена запекла двух толстых, жирных петухов, напекла пирожков, сварила компот, который то ли из-за трав, то ли из-за меда казался густым, виделся скорее киселем из брикета. Дарий совсем не вовремя вспомнил, что успел сегодня только позавтракать. От вида хрустящей корочки на птицах у него засосало под ложечкой, но сперва все же дела.

Мужичков опрашивали вчетвером. Староста не покидал своих людей, но так часто подсказывал им ответы, что Дарию захотелось его прогнать. И лишь понимая, что без него деревенские совсем замолкнут, не стал этого делать, однако попросил молчать, пока говорят другие. Староста фыркнул. Дарий ему не нравился. И это чувство было более чем взаимным.

Главные вопросы задавал Злат. Свят иногда спрашивал о том, что упустил средний сын. В общем и целом, они пытались получить как можно больше сведений и отлично с этим справлялись. Дарию оставалось лишь слушать и думать.

Ни один из вдовцов не признавал себя виновным в обиде или привлечении нечисти. Все как один утверждали, что чтут древние обряды и ни один из них не упускают. Все они также чихвостили Петра, которого винили в смертях своих молодых и не очень жен. Кто-то даже сообщил, что теперь девки с мужиками ложиться боятся, чтобы не приведи богиня ребенка не понести и не сгинуть вместе с ним. И это, судя по всему, оскорбляло мужичков больше сами несчастия.

Свят и Злат пытались поймать их на вранье через взаимоисключающие вопросы. Но говорили деревенские складно, либо очень хорошо врали, либо в самом деле ни в чем не видели своей вины.

И тут в дверь постучались. Звук шел из сеней и получился глухим. Староста опять схватился за амулеты, а братья, не сговариваясь, направились к дверям. Стук повторился. Стал более настойчивым. Дарий понимал, что одержимый кровью вурдалак не может стучаться столь осознанно, но по затылку все равно побежали мурашки. Деревенские вряд ли отважились бы выйти в ночь.

— Это Бана! Откройте! — Видя, что ей не открывают, заговорила женщина при звуке шагов. — Я сестра повесившегося!

Как только стало ясно, кто решил посетить дом, староста обогнал важных гостей и, сняв засов, распахнул дверь.

— Чего тебе дома не сидится, девка полоумная? Пошла отсюда! К матери иди! Мужчины здесь.

Девица с красными от слез глазами, с растертым лицом упрямо посмотрела на старика. Ее пухлые губы все еще дрожали, но маленькие сжатые кулаки говорить о решимости.

— Я пришла поговорить с барами, — не сошла с крыльца девица.

— Пропусти ее, — все решил Злат. И сестра повешенного не стала дожидаться разрешения недовольного старосты. Проскользнула мимо и обратила все еще стоящие на мокром месте глаза на детей главы уезда.