Чтение онлайн

— Мне есть, что вам рассказать! Есть!

— Ну так расскажите, — обходительно улыбнулся Свят, жестом приглашая женщине пройти из сеней в основной дом.

Дарий удостоверился, что охранный амулет остался на месте, посмотрел, как староста закрывает дверь на тяжелый засов, после чего того пошел в дом. Успел вовремя, Бана начала рассказ. Точнее, начала бросаться обвинениями.

— Обижали они Петра, постоянно обижали. На поле есть не давали, хотя еду собирали на всех, били, когда он пытался себя защитить. Да он старательнее вас всех был! — Указывая на взволновавшихся мужичков пальцами, почти кричала женщина. И как только голос не сорвала после тех воплей.

— Окстись, Бара, никто Петра не обижал, — махнул рукой староста.

— Да конечно, кто его в самый дальний дом жить сослал? Кто от людей отлучил? Ты, старикашка! — Зашипела женщина.

Староста замахнулся, но Дарий с легкостью перехватил руку, тихо напомнив:

— Нехорошо бить женщин.

Старейшина вырвал руку из хватки парнишки и обратился к старшим барским детям:

— Не слушайте вы полоумную. Старая дева, двадцать пять, она уже и не нужна никому, вот и выдумывает всякое. Внимание привлекает.

— Да, верно, — поддержал один из мужичков, у которого тряслась оттопыренная, блестящая от слюны, губа. — Кривит Бара, никто Петра не обижал. Просто он злой был, вот и обратился нечистью!

— А как его похоронили? — Потирая подбородок, поинтересовался Свят. Его спокойствию в этой ситуации можно было только позавидовать.

— Как, как? Как и положено хоронить нечистых, за кладбищем, с ножом у горла, чтобы он себе голову отсек, если поднимется, — возмущенно пояснил староста. Его жена в разговоре не участвовала. Все выставляла на стол плошки, пересчитывала, то добавляла, то убирала, изредка поглядывала на мужчин.

— Только он ее себе не отсек, почему? — По-прежнему спокойно спросил Свят.

— А это только богине известно! Мне почем знать?

— На могилу к нему после ходили? Пытались раскопать и сжечь?

— Пытались, конечно, — вместо старосты ответил один из мужичков. Совсем поникший, постоянно утирающий нос. — Да только не было его уже в могиле. И ножа не было. Раскопанная яма, и только.

— Именно раскопанная? — Нахмурился Дарий.

Мужичок кивнул, не поднимая головы.

Братья переглянулись.

— Камнями забили, оправдаться не дали, а потом полуживого землей завалили, — завыла Бара. — Вы во всем виноваты! Вы!

Дария передернуло. Он не мог не представить, что чувствовал Петр, когда комья земли начали бить его по лицу, когда хотелось крикнуть, но рот наполнился кровью. Как страшно ему было задыхаться, стараться пошевелить раненными, наверняка, поломанными руками. Смерть. Она такая холодная…

Дария на мгновение повело. Наверное, он сильно побледнел, так что даже Злат поинтересовался, в чем дело. Дарий не мог вот так просто объяснить им, что произошло, поэтому просто качнул головой, постарался прогнать наваждение.

— Это, по-вашему, по правилам? — Рыкнул Злат. Староста стушевался, развел руками, очевидно, хотел оправдаться, но потом просто махнул, либо уверенный, что его не накажут, либо начав с этим смиряться.

— Бара, вам есть, что еще нам рассказать? — Вернулся к сути Свят.

— Я не думаю, что Петр губил девок, — всхлипнула девица и Свят предложил ей присесть, всячески успокаивал, только по голове не начал гладить. — Он добрый был. Странный конечно, но добрый, детям игрушки из желудей мастерил, вертушки из луба складывал. Он как понял, что ему не рады, что сослали и перестали звать на праздники, так больше ни к кому и не пытался подойти. Питался тем, что поймает и найдет в лесу. Без хлеба тяжко ему было, я ему частенько нераспроданный товар приносила. Брат всегда пек с излишком. Если бы он знал, кому я ношу булки, то наверняка поколотил бы. А теперь… — Женщина вновь всхлипнула и промокнула нос верхней застиранной синей юбкой. — В общем, не думаю я, что Петр пытался отомстить нашим, захотел бы, сосредоточился явно не на детях. Он ведь и сам сиротой рос. Никому такого не пожелаешь.

— Как же! — Возмутился один из опрашиваемых. — Поэтому он вурдалаком обратился! Злые люди из могилы не поднимаются!

— А еще они сами не раскапывают могилы, — тихо заметил Дарий, но его все равно услышали.

— Хотите сказать, ему кто—то помог? — Сглотнул староста. — Да кто ж на такое отважится?

— Думаю, мы узнали все, что нужно, — подытожил Свят. — Староста, разместите гостей, можете садиться за стол, мы с братьями присоединимся к вам позже.

Дождавшись, пока мужичков разместят в комнатах, а хозяйка нехотя отведет Бару в отдельную спальню, братья разместились у небольшого узкого окна. Свят позволил себе присесть на табурет и посмотрел в темноту через мутное стекло.

— Налицо все признаки обиды. Нужно изловить вурдалака, отсечь голову, сжечь, и дело с концом.

— Согласен, — кивнул Злат.

— Не думаю, что на этом несчастья прекратятся. Пекаря повесили, а отпечатки рук на его теле принадлежат скорее лесным, чем простым людям, — качнул головой Дарий.

— Сколько же здесь нечисти, ты кого-нибудь видел? — Посмотрел на брата Злат, который тоже подтащил понравившийся табурет и сел, широко расставив ноги.

— Ничего такого, чего бы ни видел раньше, — качнул головой Дарий. — Все духи сидели на деревьях, там, где им положено, а не шлялись по деревне.

При упоминании духов, Свят нервно повел плечом:

— Кто бы здесь ни решил поселиться, изгоним и дело с концом, — качнул головой Злат.

— А что со старостой? Как поступим с ним? — Дарию не хотелось думать, что случившееся сойдет местным с рук.

Братья задумались. Заниматься наказанием они явно не хотели. Их отношение наводило на мысль о том, что люди в деревнях не в первый раз совершали страшные поступки. Никто не хотел наказывать их за страх. И, наверное, это правильно, но все равно паршиво.

— Иногда, — неожиданно заговорил Свят все еще глядя в окно, — в нашем мире появляются благословленные богами люди. И пусть в их телах нет кристаллов, они ближе всех подходят к божественному существованию. Только судьбы у них обычно несчастливые. Раньше главы уездов пытались найти этих детей, забрать в свою семью, но гамаюны запретили наращивать силу таким образом. И вот что из этого стало получаться. Мне жаль Петра, но наказывать за его страдания некого.

— Хочешь сказать, он сам виноват? — Насупился Дарий.

Свят не повернул головы, но перевел на младшего брата взгляд.

— Я хочу сказать, что такое случается и наказывать никто никого не будет. Мы разберемся с тем, что происходит, а потом уедем. И вернемся только, если странности повторятся. Смирись. Таков наш мир.

И вновь стук. Громкий, уверенный, резкий. Кто-то бешено колотил в дверь, требуя себя впустить. Братья резко обернулись к ведущей в сени двери.

— Почему именно в дом старосты? — Нахмурился Злат.

— Здесь слишком много людей, — заметил Свят и поднялся, пошел на стук. Вид у него стал суровым. И Злат ему не уступал. Дарий сглотнул, но решил не отставать. Братья встали перед трясущейся, готовой сорваться с петель, дверью. Староста остановился на входе в сени.