Чтение онлайн

— Кратче, если тот бизнес выкупить, через три месяца сольем его американцам в пять подъемов. Там же ж и технологии, и лицензии, и мощности! Отвечаю за базар, все просчитано юристами, я ж свои кровные куда попало влаживать не стану. Но если зараз срочно не заткну дыру, будет мне компрачикос… Владельцы-то русские. Решат, что кидалово, что фраер попутал рамсы… кликнут смотрящих, и все.

Борис явно не впервые рассказывал эту историю. Видимо, в зависимости от обстоятельств он менял детали, импровизировал на ходу, но привычно напирал на два главных рычага — алчность и сочувствие. Игорь слушал его с облегчением — он был рад, что Калтаков оказался обычным жуликом, а не наемным убийцей или посланцем мстительного прошлого.

— У блатных свои понятия, лекций не слушают. Выпасут меня как сазана и оформят горячий тур в один конец. — Борис взял Игоря за руки, уставился в глаза. — Штырь продернут, и поминай как звали Борю Калтакова… Ты хучь по мене заплачешь, русалочка?

Чтобы не помогать ему вопросами, Игорь молчал. Борис нервно почесал переносицу.

— Так розумию, у тебя грошей немае. Но ты, може, знаешь, где взять? Хоть в долг под проценты, хоть под долю в акциях — все через юристов, с полной гарантией… Или вексель можно оформить, через банк. Мне выбирать не доводится, я тут сам виновный, понадеялся на человека… Поможешь, серденько? Я ж для тебя в лепешку расшибусь, а три мильона сделаю!

— У меня нет денег, — ответил Игорь.

Борис резко поднялся, заходил по комнате.

— А я для тебя ничего не жалел! Знаешь, сколько я тут бабла высадил? Ты бы хоть спросил, могу я себе дозволить таких затрат?

Игорь пожал плечами.

— Мне сейчас вещи собрать?

Тот подошел, сгреб Игоря в охапку, влажно поцеловал возле шеи.

— Ну что ты, дурень… Ты ж у меня один на всем свете, я ж без тебя засохну, как стручок!

Его руки шарили по телу. Игорь сообразил, что Борис вполне серьезно рассчитывает подкупить его сексом. Поймав губами мочку уха, тот шептал:

— Думай, думай, коханый… Спасай! Все на себя возьму, будь-який криминал, хучь шантаж, хучь сейф подломить… подпись пидроблювати. Мне терять нечего, землю рыть буду… Верь мне, серденько. Разве ж я тебя обману, поделим честно, мое слово кремень. А вложимся, свое получим, я ж тебе остров куплю на Багамах. Был на Багамах, русалка? Я ж тебе дворец построю…

Борис шел ва-банк, а может, и правда так невысоко оценивал способность Игоря отличать вранье от правды. Его не смущало то, что обещание все честно поделить и готовность подделывать подписи вступали между собой в логическое противоречие.

— А что ты к Вальтеру не обратишься? — спросил Игорь, отстраняя его руки.

Тот, видно, заранее подготовил ответ.

— Тю, да ты не знаешь этого шакала! Он как поймет, что тут пожива, нас сольет, как жир со шпротов. Я ж для тебя бабла поднять хочу, а не Вальтера благоденствовать…

— Я не знаю, где взять денег, — повторил Игорь, и Борис обиженно замолчал.

День они провели странно. Поднялись в верхнюю часть города, где сохранились руины древнеримской арены и старинный монастырь, окруженный фруктовым садом. Пока Игорь рассматривал убранство церкви, Борис молился, шептал что-то мокрыми губами, даже встал на колени у алтаря. Музей Матисса и музей Шагала, расположенные неподалеку, оказались не особенно интересными, но Калтаков бродил по залам с видом знатока, морщил щеки и лоб. После обеда они спустились на набережную, чтобы посмотреть на потемневшее, вскипающее штормом море. И все это время Борис разными способами пытался воздействовать на Игоря, «лез под кожу» с доверительными разговорами, принимал оскорбленный вид, показательно страдал.

Размер необходимой суммы постепенно снизился до ста тысяч долларов, но Игорь твердо держал оборону, хотя к вечеру этот спектакль ему порядочно надоел. Наконец, когда дождь упал в пыль первыми тяжелыми каплями, они вернулись в гостиницу. Решено было завтра уезжать.

Ничего не добившись, Борис замкнулся в молчании. Было странно не слышать его болтовни, рассказов про былую жизнь, про покер и солнечный самолет. Несколько раз тот выходил из номера, чтобы поговорить по телефону, и возвращался еще более раздраженным. Комкая белье, как попало бросая в чемодан, он исподлобья поглядывал на Игоря, словно готовился сообщить неприятные новости.

После ужина в соседней дешевой пиццерии, как бы между прочим, спросил:

— А где твой паспорт? Надо из отеля выписываться.

— Для этого паспорт не нужен, — возразил Игорь, не глядя ему в лицо.

— Ну все равно, дай сюда, чтоб все документы в одном месте. Еще потеряешь.

— Не потеряю, — ответил Игорь, в который раз за этот день ощущая ноющий нервный тик в надкостнице, там, где в челюсть были вставлены титановые штифты.

Борис досадливо сплюнул, но промолчал.

После дождя воздух снова был душным и влажным. Лежа в кровати, Борис смотрел по спутниковому каналу передачу про церковь Сатаны, жевал прихваченный с собой сэндвич и шумно прихлебывал пиво прямо из банки. Игорь играл на айфоне в «Стратегию» и всякий раз, рассеянно натыкаясь взглядом на обнаженный, по-женски сдобный, розовый, бесстыдно свисающий набок живот, ощущал брезгливую неловкость.

— Испортили тебя мужички, — заявил Борис, когда Игорь снова подвинул свою кровать к стене. — Избаловали.

— А у тебя татуировка что значит? — решил вдруг спросить Игорь. Он уже знал, что факел накалывают в тюрьме в знак воровского товарищества, которому присягают в зоне, но хотел услышать, что скажет Борис.

— А у тебя вот это что значит? — Тот изобразил нервный тик щекой и глазом. — Чего ты дергаешься как паралитик?

Игорь сжал губы.

— Я ничего не знаю. От меня никакой пользы. Давай расстанемся, я просто завтра куплю себе билет на поезд, и все.

Борис неожиданно разволновался.

— Чего ты, русалочка? Куда еще поезд? Куда ж я тебя пущу, ты ж мой единый коханый…

Он вскочил и снова полез с потными объятиями, и тогда Игорь произнес:

— Знаешь, я тебе не рассказывал… Я спал с одним человеком, его убили. У него был вирус иммунодефицита.

Борис отвалил челюсть, его брови полезли на лоб, щеки пошли багровыми пятнами — он, видимо, вспомнил, как сам пару раз добился от Игоря секса без презерватива.

— Так ты проверялся?

— Месяца три назад. Каждый день же не будешь кровь сдавать.

Борис длинно выругался, сплюнул на пол. Посидел молча, ушел с телефоном в коридор.

По телевизору рассказывали, что основным догматом церкви Сатаны является не поклонение дьяволу, а безверие. «Нет ни Бога, ни дьявола, и каждый сатанист является богом для себя самого». Игорь вышел с сигаретой на балкон и, глядя на омытую дождем, опустевшую улицу, подумал, что людей давно не интересует ни Бог, ни дьявол, а только деньги и секс. Затем ему пришло в голову, что если бы он стал богом, то смог бы обрести веру в будущее, не расплачиваясь за это отверстиями собственного тела, в которые многие тянулись вложить не только персты.

Утреннее солнце выглянуло невыспавшимся лицом, словно раздумывая, стоит ли выбираться из постели облаков. Оплатив счет в гостинице, Борис помрачнел еще сильнее, как надоевшую одежду сбросив роль балагура-весельчака. Спускаясь вместе с ним по лестнице и садясь в машину, Игорь чувствовал себя как под конвоем — Борис даже дернул его за рукав, когда тот хотел сесть на заднее сиденье.

— Нет уж, голуба, поедешь впереди, со мной, — сказал он, и это была едва ли не первая за утро фраза, обращенная к Игорю. — Будешь радио вертеть.