Чтение онлайн

— И что ты собираешься делать? Раздеть меня и позвать на помощь?

— Просто у меня никогда не было любимого человека, — ответил парнишка невпопад.

— Иди-ка за стол, поешь салата. А то придется заниматься оральным сексом с унитазом. — Георгий взял его за плечи, развернул и подтолкнул к двери, ощущая ладонью хрупкость его тощих лопаток и выступающих позвонков.

Почему-то он подумал что, наверное, в дальних теплых странах Игорь теперь неузнаваемо изменился. Вероятно, возмужал, раздался вширь… Или же мышцы его бедер и плеч иссохли до прозрачной, угловатой худобы? Смог ли он уберечься от смертельной болезни? Каким стало лицо — ожесточенным, равнодушным? Покажется ли знакомым новый голос — возможно, огрубевший, утративший нежность? Георгий на секунду закрыл глаза и явственно различил в воздухе запах августовских яблок.

За столом в беседке пили и закусывали. Марина, подруга хозяина, выводила протяжно украинскую песню, Василевский бережно подтягивал. Саша, обняв двух девиц, покачивал в такт головой — Георгий со щемящим чувством вдруг увидел мешочки под его глазами, глубокие залысины на лбу.

Леша сел за дальний край стола, и девушки тотчас засуетились, нагружая его тарелку картошкой, солеными помидорами, кусками подтаявшего холодца.

Марина закончила песню дрожащим в воздухе долгим звуком, наступила тишина. И тут же Владлен продолжил начатый в отсутствие Георгия разговор.

— Вот бриться теперь совсем не умеют. Вы ребята тоже, наверное, застали, когда еще в парикмахерских брили опасной бритвой. Помню, сначала массаж щек, горячее полотенце налицо, помазок из колонка, одеколон с резиновой грушей… целый ритуал! Такое правильное мужское занятие, элегантное. А сейчас пшикнул пеной из баллона, счистил станком… все второпях. А в армии как брились! На два раза, потом салфетку на щеки… Жизнь имела совершенно иной смысл.

— А ты где служил, Владлен? — спросил Георгий, уже зная ответ на свой вопрос.

— В охране, в ИТК. Я не скрываю, чего тут стесняться? Там жизнь по-новому учишься видеть. Разные были люди — и ОПГ, и убийства с отягчающими. И что подметил: чем серьезнее статья, тем интереснее собеседник…

— Точно, такие есть Шахерезады, заслушаешься, — согласился Марков. — Но лучше уж я со скучными побеседую, только на воле.

— А я любил с людьми поговорить. Когда беседуешь душевно, без давления, человек иногда такое сболтнет, чего и сам не ожидал…

— Плавали, знаем ваши методы, — хмыкнул Саша, снимая с усов размокший в рассоле укроп.

— А я читал одну статью про сталинские репрессии в НКВД, — заявил вдруг пунцовый от водки и смущения Леша. — Там было написано, что геев сажали на железный бак с крысами, а под бак ставили электроплитку… и держали человека, пока крысы его ели.

— Фу! Ужасно! Приятного аппетита! — всполошились девушки, как спугнутые птицы.

Хозяин дома усмехался. Их взгляды встретились, и в эту минуту Георгий Максимович отчетливо понял, что Василевскому нужны не их с Марковым умения и навыки, не совместные проекты и не помощь в финансовых аферах, а только он, Георгий Измайлов, который почему-то интересовал Владлена или его хозяев.

Нарушая паузу, Марина снова негромко запела. Ее чувственный голос, на низких нотах чуть надтреснутый, словно искаженный граммофонной пластинкой, звучал тепло и страстно: «Не говорите мне о нем, не говорите мне о нем…»

— Хорошо, — то ли спросил, что ли доверительно признался Василевский и потянулся к Георгию наполненной рюмкой.

— Хорошо! — присоединился Марков. — За гостеприимного хозяина! И за хозяйку…

Георгий увидел, как Леша тоже наливает себе водки прямо в стакан из-под сока, и нахмурился, показав ему глазами: «Больше не пей». Тот послушно отставил бутылку в сторону.

— Ребята, мы ведь живем не для того, чтоб просто деньги зарабатывать, — откровенничал Василевский. — Конечно, это нужно для семьи, для близких. Для Маринки, для карапуза этого… Но живем-то мы, по большому счету, чтоб разобраться в устройстве мира. А в этой сфере рациональные решения не являются понятийно верными. За что я оценил тебя, Саша, и тебя, Георгий, дорогой. Вы, ребята, что-то знаете про жизнь. Не мозгами знаете, а сердцем…

— Выпьем за сердечные дела, — предложил Марков.

Георгий тоже поднял рюмку и подумал, что не верит ни одному слову Василевского, хотя почти во всем соглашается с ним.

Далеко за полночь, когда гладковолосая Марина и верный Константин повели в пристройку подвыпивших подружек, а Марков отправился куда-то за баню с одной из девиц, Владлен с Георгием оказались на террасе.

— Вербовать будешь? — спросил Георгий.

— Будем, — кивнул с улыбкой Василевский.

— Маузер просить? Или наган?

— А это по выбору, — хохотнул Владлен. — Можно и наган… можно и что-нибудь поважнее.

— Например?

— А ты сам подумай, что для тебя главнее в жизни? Вот это и проси.

— Этого ты мне не можешь дать.

— А чем черт не шутит?

Похлопав Георгия по плечу, он сбежал по ступенькам крыльца и направился в сторону пристройки, откуда его звала Марина.

Леша поджидал его у лестницы, ведущей на второй этаж.

— А у тебя что, маузер или наган? — спросил Георгий.

— Я оружием не очень интересуюсь, — проговорил тот. — Только в переносном смысле, как фигура речи.

— Так чего ты хочешь?

— Ничего, — ответил Леша и принял картинную позу, опершись худыми руками о перила, снова изображая кинозвезду, порочное дитя с невинным взглядом. — Я думал, это вы чего-то хотите от меня. Например, найти формы взаимодействия.

— Ты как на приеме у венеролога изъясняешься.

Леша рассмеялся, и Георгий поймал себя на том, что вновь жадно ловит в его чертах сходство с тем, кого давно пора было забыть.

Наутро после их с Борисом ссоры погода на побережье испортилась — со стороны океана надвинулись тучи, ветер захлопал парусиной торговых палаток, растрепал озябшие пальмы у входа в соседний отель. За завтраком Борис, тоже хмурый и неприветливый, отсылал кому-то сообщения, два раза выходил из-за стола, чтобы ответить на телефонный звонок. Разговаривая, он расхаживал по гостиничному холлу, поглядывая на Игоря сквозь стеклянную дверь ресторана, а когда они поднялись в номер, вдруг сел на постель, обхватил руками голову.

— Чего не спросишь, кто мне звонил?

— Это твои дела.

— Хочешь сказать, тебе мои проблемы до лампочки? — Борис тяжело, укоризненно вздохнул. — А новости-то дюже поганые. Похоже, влип я по полной, и взад по своей доброте.

Он закурил сигарету, сел напротив Игоря и начал рассказывать про финансовую сделку, которая обещает принести «верную прибыть» в двести, а то и триста процентов. Ему предлагали акции голландской компании, производящей композитные материалы для самолетов; Борис знал владельцев, которые продавали свой бизнес по баснословно низкой цене. Сам он выкупил семьдесят процентов и нашел партнера, который согласился дать недостающие четыреста тысяч долларов, но сегодня компаньон сообщил, что выходит из игры. От верных людей Борис знал, что «Дженерал моторс» проектирует новый тип двигателя, где можно в промышленных масштабах использовать именно тот редкий сплав, который производят голландцы.