Чтение онлайн

— Я упоминал Рагнара, моего друга с севера. Того, о котором Янош думал, что он меня обманывает.

Она кивнула.

— Он рассказал мне об особенном пиве, которое варят северяне и которым они даже, якобы, торгуют с гномами.

Она приподняла вверх бровь. Я ещё никогда не видел живого гнома, вероятно, она тоже, но баллады в этом отношении были предельно ясны: гномы пили только своё собственное пиво. Что ж, теперь я поверил, что есть исключение.

— Тёмный Кронскрагер. От него нет похмелья.

Я подошёл к ней, положил руку на плечо и хотел наклониться для поцелуя, но она упёрлась мне рукой в грудь, а другой замахала перед моим носом.

— Если бы у тебя был мой нос, ты бы этого сейчас не сказал. Ты воняешь пивом! — она улыбнулась и заметив мой взгляд, захохотала. — Не смотри на меня так! — сказала она, отталкивая меня. — Ты сам виноват.

— Ты права, но поверь, это был лучший выбор, — я провёл рукой по волосам и снова сел на кровать. — Я ещё никогда не делал ничего подобного.

— Не пил пива?

Я покачал головой.

— Другое? — тихо спросила она.

Я кивнул.

— Ещё совсем недавно это сердце билось. Прикоснуться к нему… Во время своей учёбы ты когда-нибудь видела вскрытое тело? — она лишь кивнула. — Всё чудесным образом связано и компактно уложено. И какими бы непонятными на первый взгляд казались органы, во всём есть смысл, там виден порядок, воля богов и творения. Чудо… и в то же время ужасное зрелище, — я закрыл глаза. — При помощи острия меча я научился прокладывать дорогу между рёбер к сердцу и достаточно часто находил её. Я видел взгляд учёного — врача, когда он вскрывал грудную клетку. Он знал, что делает, и как бы жестоко это не казалось, в его глазах читалось благоговение.

Он был человеком, которым я восхищался. Кто-то, кто использовал свою жизнь, чтобы исцелять то, что уничтожают другие, кто ещё никогда в своей жизни не убивал. Я помнил, как чувствовал себя, когда впервые убил… Но уже больше не помнил чувства невинности, до того, как это случилось, — я посмотрел на неё.

— У нас есть свобода воли, ведь боги не могут желать, чтобы их творение разрушало само себя…

Я посмотрел на свою руку, один палец обхватывал широкий золотой обруч. То самое кольцо. Я потянул, но оно крепко застряло на пальце. Однако его можно было поворачивать туда-сюда, поэтому я повернул, чтобы была видна печатка, которая обычно была со стороны ладони.

— Это кольцо что-то со мной делает. Я не видел того, что видели другие, и я что-то почувствовал, когда прикоснулся к сердцу эмира. Ты бы видела эссэру Фалу, стоящую там, с каменным лицом. Её мышцы были так напряжены, что я думал, её челюсть сейчас треснет, когда да Халат начал резать, — я страдальчески поднял взгляд на Лиандру. — Как я мог рассказать ей, что почувствовал в тот момент?

— И что ты почувствовал, Хавальд? — тихо спросила она.

— Некромант забрал у эмира не только жизнь, но и душу. Как Ордун забрал у Хелис. Как почти случилось со мной!

Глаза Лиандры расширились.

— Но там стояла только фальшивая Марина, никто к нему не прикасался. А разве не говорят, что чтобы похитить душу, некромант должен сначала прикоснуться к человеку?

— Вот и я о чём, — серьёзно промолвил я, откидываясь на кровать. — Этот может убивать и забирать душу издалека. Невидимый, никем незамеченный. Когда я это понял, я постарался думать о другом, в противном случае опозорил бы себя прямо там в комнате. Тёмный Кронскрагер, — я тихо рассмеялся и покачал головой. — Это была единственная мысль, которой я позволил остаться. Легендарное пиво. О чём-то другом я не хотел думать, не хотел видеть, не хотел чувствовать этот привкус железа во рту и оставил место только одной этой мысли. Когда я прикоснулся к отпечатку некроманта, эта мысль была единственная, не давшая сойти мне с ума. Я хотел только пива, — я посмотрел на неё, она села рядом. — Бред, правда?

— Я подумала так, когда Серафина рассказала мне. Теперь же думаю иначе, — она наклонилась и поцеловала меня. Я ответил на поцелуй и удивлённо посмотрел на неё, когда она отстранилась. Она рассмеялась, наморщив нос. — Иногда можно чем-то пожертвовать.

Она встала и прошла к небольшому секретеру и взяла два листа плотно исписанного пергамента.

— Я только что закончила. Хочешь почитать?

Я кивнул, взял оба пергамента и вышел с ними на балкон. Тени были почти горизонтальными, вечер приближался.

Её почерк был тонким и чистым, легко читаемым. Не то, чтобы я был одарён в этом отношении. Я умел писать, и уже был этому рад. В письме было мало личного, кроме того, что мы действительно нашли путь в Аскир и планировали набрать там легион.

Лиандра была реалисткой, считая маловероятным, что до истечения года легион сможет прийти на подмогу Иллиану. А то, что я прочитал между строк, было кое-что другое: горькое признание того, что помощь придёт слишком поздно, и что есть лишь надежда, снова освободить страну. Надежда — было скорее неподходящим словом. Это было обещание. Она не упомянула магические порталы, в то числе и горную крепость, и оставалась осторожной при выборе слов.

Я посмотрел на неё поверх пергамента и вернул бумаги. Она вздохнула, одним движением зажгла небольшую свечу, стоявшую на столе под небольшой конструкцией, заканчивающейся медной чашей. В чаше лежало несколько кусочков сургуча. Хорошая идея, так сургуч не покроется копотью, когда она будет ставить печати, а так как с одной стороны чаши была ручка, то не обожжёт пальцы.

Она осторожно сложила листы бумаги, свернула против сгиба и обмотала тонкой белой полоской шёлка, которую связала сложным узлом. Я вместе с ней наблюдал, как сургуч начал плавиться, затем она взяла яблочное семя, которое лежало на бумаге.

— Нет, — сказал я. — Я тоже поставлю свою печать, если ты не возражаешь.

Она лишь кивнула, вылила сургуч на узел и прижала печать, а потом протянула свиток мне.

— У тебя есть чёрный шёлк? — тихо спросил я.

Она выдвинула ящик и потянувшись к шелковой ленте, замерла, когда почувствовала мои пальцы на своей шеи, где я осторожно вытащил цепочку, на которой она носила другое кольцо. Она ничего не сказала, когда я снял цепочку. Завязав чёрным шёлком свой собственный узел по диагонали к узлу Линдры, я аккуратно положил семя так, чтобы оно торчало из сургуча, вылил сургуч и впервые за долгое время поставил печать её кольцом с единорогом и розой.

Так же осторожно я снова одел цепочку ей на голову.

— Почему? — тихо спросила она.

Я подумал о девочке под яблоней.

— Потому что она всё ещё верит в сэра Родерика, — ответил я, вставая. — Остальные уже вернулись с рынка? — спросил я немного резко, надевая сапоги.

Левый немного жал, но это уйдёт.

— Да, — сказала она.

Я одел портупею и подвесил Искоренителя Душ, чья жажда постепенно снова просыпалась. Проклятому клинку видимо всегда было мало. Я попытался не обращать на него внимания.