Чтение онлайн

– Нет, - ответил Леонид Григорьевич.
– Не боюсь.

– Тогда мы ее трахнем, - резюмировал Терри.
– На брудершафт. Ты как больше любишь, сверху или снизу?

– Ты же не любишь групповуху, - подала голос Жанна.

– Так то раньше было, до просветления, - улыбнулся Терри.
– Раньше я многое понимал неправильно, а теперь исправился. Почему я раньше не любил групповуху? Потому что брезговал и стеснялся. А теперь мне открылось, что в любви нет ничего постыдного. Во имя любви хоть кусок говна сожри, не будет в этом ничего грязного, если во имя любви, понял, Леня?

– Я говно жрать не буду, - осторожно сказал Леонид Григорьевич.

– А тебе никто не предлагает.
– сказал Терри.
– Это я так сказал, для усугубления ораторского мастерства. Короче, Леня, ты как предпочитаешь лежать, когда втроем - сверху или снизу? Или, может, все трое в горизонтальной плоскости?

– Леня, не обращай на него внимания, - сказала Жанна.
– Он сегодня упоротый, его с работы... гм... уволили...

"Лузер", подумал Леонид Григорьевич. Но вслух ничего не сказал.

Тем временем Терри продолжал бредить.

– А давайте тогда так!
– провозгласил он.
– Давай, Леня, будем трахать мою жену по очереди! Вот как я с тобой делюсь самым сокровенным! А знаешь, почему? Потому что я тебя люблю и весь мир люблю, и тебя в том числе! Хочешь, полюблю непосредственно? Я, правда, никогда не пробовал, но что-нибудь да получится...

– Пипец упоролся, - сказала Жанна.

– Нет, спасибо, - сказал Леонид Григорьевич.

– Это ты зря, - сказал Терри.
– Вы двое зря сопротивляетесь любви. Сила любви огромна! Сопротивление бесполезно! Любовь - такая штука, что сопротивляйся или не сопротивляйся...

– Терри, ты опять коноплю курил?
– возмутилась Жанна.
– Ее нельзя много курить, она вредная для легких.

– Нет, коноплю я как раз не курил, - сказал Терри.
– А почему ты так подумала?

– Ты одно и то же слово все время повторяешь на разные лады, - сказала Жанна.
– У тебя после конопли так раньше часто бывало.

– Это не оттого, - махнул рукой Терри.
– Ты верно заметила, я все время будто накуренный, но это не от конопли, это как-то само выходит.

– Перманент?
– изумилась Жанна.

– Нет, конечно, - покачал головой Терри.
– Я не дурачок, чтобы так конкретно себя в гроб вгонять. Перманента я не делал, конечно, нет, никакого перманента не делал. Просто я всех люблю. А перманент ни при чем, не делал я перманента. Леня, а ты не гей случаем?

– У меня нормальная ориентация, - произнес Леонид Григорьевич строго и даже немного чопорно.

Терри гнусно ухмыльнулся и подмигнул.

– Норма - понятие растяжимое, - заявил он.
– Гы, двусмысленность! Ну давайте все же полюбим друг друга хоть как-нибудь! Если никто из нас никого не полюбит, это будет плохо и неправильно!

Внезапно Леонид Григорьевич понял, что происходит.

– Жанна, он тебя травит, - сказал Леонид Григорьевич.
– Помнишь, ты рассказывала, как он в прачечной над макакой издевался?

Глаза Жанны тревожно раскрылись.

– Ах ты блядь, - прошептала она.

– Леня, ты неправ, - заявил Терри.
– Жанночка, милая, я не травлю и не издеваюсь, я реально тебя люблю. Я всех вас люблю!

– Нельзя любить всех без исключения, - возразил Леонид Григорьевич.
– Любить всех - это все равно что никого не любить. Что такое любовь? Каждый человек сортирует список друзей и знакомых по степени приязни, и кто оказался ближе к началу списка, того ты и любишь.

– Ага!
– обрадовался Терри.
– Стало быть, ты признаешь, что можно любить нескольких партнеров одновременно?

– Да я никогда и не возражал, - сказал Леонид Григорьевич несколько недоуменно.

– Упоролся, ничего не соображает, - подала голос Жанна.

– Да вовсе я не упоролся!
– возмутился Терри.
– Это не наркотик, это откровение! Это Властелин Обезьян!

– Чего?
– переспросила Жанна.

– Ниггеры так говорят, - попытался объяснить Терри.
– Они думают, что мою душу захавал Властелин Обезьян, а на самом деле я просто всех люблю. А ты, Леня, снова кругом неправ. Любить всех можно и нужно.

– Пойду я отсюда, - сказал Леонид Григорьевич, отвернулся от Терри и сделал шаг к входной двери.

В следующую секунду неведомая сила вернула его обратно. Нет, не неведомая сила, это Терри его вернул. Он, оказывается, сильнее, чем казался. Начнет драться -однозначно навешает, как бы не убил случайно...

– Ты что делаешь, урод?!
– завизжала Жанна.
– Чего руки распускаешь?!

– А ты хавальник не разевай!
– заорал на нее Терри.
– Тебе, суке, бляди, слова не давали!

Контраст был разительный. Только что он улыбался до ушей и говорил о любви, и вот уже никакой любви нет, а есть только одна концентрированная ярость. Как будто его душу и впрямь захавал кто-то мифический и злой. Но это продлилось только несколько секунд, а потом на лицо Терри снова вернулась умильная улыбка.