Чтение онлайн

Если бы дело происходило в двадцатом веке или в начале двадцать первого, на этом бы все интересное закончилось. Дальнейшее понятно любому дураку: любовник бросает наивную дурочку, а она уже подсела на систему, ширяться нужно каждый день, карманные деньги заканчиваются, и добро пожаловать на панель. После этого некоторые сгорают за год-два, а некоторые ухитряются дотянуть до зрелого возраста, но это уже не жизнь, а существование. Ничего интересного в нем нет, и неудивительно, что так много торчков кончают с собой. Какие-то социологи даже подсчитали, что каждый десятый передоз фактически являлся самоубийством.

Но в середине двадцать первого века тяжелая наркомания протекает совсем иначе, даже в отсталых странах. Любовник бросает дурочку, она понимает, что подсела на систему, и отправляется на панель. Но насасывает она там не на то ширево, от которого торчат, а на то, которое прерывает зависимость. Если бы Даша жила не в пригороде Киева, а в пригороде Москвы или Шанхая, ей можно было вообще не торговать собой, достаточно обратиться на любой благотворительный торрент, которых в развитых странах как грязи. Заказываешь бесплатную дозу, приезжаешь в нужное место либо оплачиваешь доставку, вштыриваешься, и дня через три ты уже не на системе и никогда на нее не подсядешь, потому что пожизненный иммунитет. Опиоидные рецепторы перенастраивается на другую систему сигналов, и классические опиаты организму становятся до фени, потому что модифицированные эндорфины, от которых его теперь прет, на морфин ничуть не похожи. Наркотики для модифицированных рецепторов тоже существуют, их не очень сложно достать, если вдруг передумаешь, но статистика утверждает, что лишь незначительное меньшинство наркоманов повторно уходят в зависимость. Врачи и полиция относятся к ним, как к безнадежным самоубийцам, которых отговаривать без толку, проще пристрелить, чтобы не мучились. Кстати, можно слезть с иглы и без пожизненного иммунитета, но такая процедура стоит дорого, потому что предназначена для извращенцев.

Короче говоря, в развитых странах слезть с иглы - дело настолько пустяковое, что наркомания там почти не встречается. Разве что среди макак, но и те предпочитают легкие наркотики наподобие табака. А в отсталых странах, где ГМО запрещены, найти барыгу с ширевом, изменяющим человеческий организм в лучшую сторону - дело не очень простое. На первый взгляд, все стены обклеены листовками, но это фуфло для лохов, эти барыги в лучшем случае продадут тебе дистиллированную воду за огромное бабло, а в худшем - продадут тебя самого в Казахстан на мандариновую плантацию. Чтобы найти правильного барыгу, нужно иметь правильный подход к правильной братве. Найти такой подход, в принципе, не так уж сложно, но противно. Ширнут-то тебя сразу, но не дай бог потом не отработать. А полиция на шалости братвы смотрит сквозь пальцы, а иногда и сама участвует. Дескать, отучают глупых коз от наркотиков - молодцы. А какими средствами отучают - это уже дело десятое.

Вчера Даша полностью отработала свой долг. Ребята говорят, отлично отработала, Хаким Бешеный даже заикнулся, дескать, не хочу тебя отпускать, давай, ты будешь работать по вольному найму, вот тебе контракт на три года. Как она его послала, ребята так ржали...

Будь Даша в обычном своем нервно-психическом состоянии, какое было у нее до всех этих дел с наркотиками, она бы сейчас улыбнулась. Но она не улыбнулась, на ее лице не отразилось ничего. Знающие люди легко отличают только что завязавших наркоманов от нормальных людей - у наркоманов эмоции стерты, лица неподвижны, а голоса невыразительны, как у дешевых андроидов или у неизлечимых шизофреников. По-научному это называется синдром Спока. Он постепенно проходит сам собой, мозг выращивает новые нейроны взамен испорченных и заново учится испытывать эмоции, но это небыстрое дело, на полное восстановление эмоций уходит не один год.

Но в эмоциональной отупелости есть и плюсы. В обычном состоянии психики Даше было бы трудно пережить все эти приключения. Заниматься сексом с тремя незнакомыми людьми одновременно, да еще перед камерой - да ее бы парализовало от страха и смущения! А когда эмоции повреждены наркотиком и добиты лекарством, все как-то все равно. Надо - значит, надо. Не зря наркоманов так охотно берут рядовыми в армию. Впрочем, туда чаще идут не наркоманы, а макаки за льготное гражданство.

Дорогу Даше заступил невысокий коренастый негр с перебитым носом. Хельги из Литвы, вспомнила Даша, Хаким о нем рассказывал, говорил, что совсем отморозок, потому что у черножопых от полярной ночи крышу срывает и это дело вроде по наследству передается. Врал, наверное, какая в Литве полярная ночь, там же бананы растут!

– Работаешь?
– спросил Дашу Хельги.

– Уже нет, - меланхолично ответила Даша.
– Опоздал, парниша.

Хельги нахмурился, затем открыл рот и спародировал, как Даша облизывает леденец.

– Рот закрой, ворона влетит, - посоветовала Даша.

Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти ниггера, но тот вытянул руку и загородил проход.

– Укушу, - предупредила Даша.

Ниггер убрал руку и пошел своей дорогой. Даша секунду помедлила и тоже пошла своей дорогой. Через пять минут эта мимолетная встреча стерлась из ее памяти. В первые дни после прерывания зависимости с памятью беда, это всем известно.

Подойдя к подъезду, она как раз дососала леденец и выбросила палочку в урну. Вежливо поприветствовала бабушек на лавочке и приложила палец к панели домофона. Домофон отозвался музыкальной фразой из ее любимого мультика. Точнее, это раньше у нее был любимый мультик, сейчас у нее ничего любимого нет, как и нелюбимого, и живется гораздо проще. Хотя и скучнее.

Она поднялась на двенадцатый этаж и приложила палец к панели дверного замка квартиры. Изнутри доносились голоса на повышенных тонах, скорее даже вопли, чем голоса - ругаются. Папа, мама и дядя Леня, мамин любовник (она думает, что про их связь никто не знает, глупая). Не иначе, папа застал их с поличным и сейчас мудохает. Надо посмотреть, интересно.

Дверь пропиликала Дашину мелодию, Даша вошла в прихожую.

– Привет!
– крикнула она.
– Я дома! Как дела?

– Зашибись!
– радостно откликнулся папа.
– Приколись, Дашка, я тебя люблю!

– Я знаю, - серьезно ответила Даша.

Ответить несерьезно она сейчас не могла, даже если бы вдруг захотела. Чувство юмора отшибается у бывших наркоманов еще радикальнее, чем память.

– Ты на что намекаешь?
– подозрительно поинтересовалась мама.

– Ни на что, - ответил папа.
– А что? Ух ты, какая замечательная мысль!

Он появился в прихожей, в руке у него был пистолет, который он, впрочем, держал не стволом вперед, как Хаким, когда Даша его однажды случайно напугала, а вообще непонятно как, будто это не пистолет, а, скажем, кирпич. Папа плотоядно оглядел Дашу с ног до головы и причмокнул.

– Ты чего чмокаешь?
– возмутилась мама из гостиной.
– Она тебе дочь!

– Так тем более люблю!
– провозгласил папа и улыбнулся.
– Дай я поцелую свою любимую дочку!

В обычном состоянии Даша поняла бы, что с папой происходит что-то не то, и забеспокоилась бы. Но сейчас ей было все по фигу. Папа подошел к ней, нагнулся и поцеловал в губы. Она ответила на поцелуй, профессионально ответила, как если бы это был не папа, а клиент. Некоторое время они сосались.