Чтение онлайн

Я снял свою куртку и накинул на девушку, она попыталась увильнуть, но на этот раз я был ловчее.

–  Ты откуда? Ты с ума, что ли, сошла? Холодно же!

–  А, может, и сошла, а, может, и вы все здесь с ума посходили, - хихикнула она.

Я отволок девушку к себе домой. Мира ушла в магазин, отец был на работе. Девица пригрелась в моей куртке и заснула. Я ни малейшего понятия не имел, что с ней нужно делать, завернул ее в свое одеяло и попытался разбудить. Девушка очнулась, взгляд ее был веселым, но мутным.

–  Ты как себя чувствуешь?

–  Отлично, а ты зачем меня завернул? Есть будешь?

–  Я что, придурок? Сама дурная, кто в такой мороз на улицу босым выходит?
– начал увещевать я.

–  Ты скучный, - фыркнула девушка, - И где ты там морозы нашел?! Я говорю, это вы все ненормальные. Мама мне тоже говорит, что, мол, зима на дворе. А там никакой зимы нет.

–  А что там?
– поинтересовался я.

–  Ничего. Там пустота.

–  Как тебя зовут?

–  Меня никак не зовут, меня давно, кроме мамы уже никто не зовет.

–  А мама тебя как зовет.

–  Эра.

И тут мне стало очень плохо. Это же единственный на всем белом свете человек, который со мной дружил. Я вдруг понял, что нужно делать. Я набрал 03 и долго пытался добиться успеха, бригаду почему-то высылать не хотели, дескать мороз и машины не заводятся.

–  Короче, - перебил дер Гловиц, зевая.

–  Эру увезли в больницу, а я поехал сопровождающим. Я почти ничего не понимал, кроме того, что Эра тогда вряд ли болела астмой.

–  Может, ты поспишь?
– спросил я

–  Ага, только ты не уходи никуда, - доктор надолго замолчал. Профессор терпеливо ждал.

–  Она начала плакать, вроде бы. Слезинка скатилась. Я поднес палец к ее носу. Чтобы ее смахнуть, но мне показалось, что Эра не дышит. В общем, спасти ее не удалось, она умерла.

–  Ты очень болтлив, это раз, - жестко начал дер Гловиц, - Тебе бы романы фантастические писать, это два. Я так и не понял, почему ты пошел в психиатрию, это три. И, наконец, признайся, что ты все это придумал.

Гнев бурным потоком хлынул в душу доктора, прорвав плотину, которая уже очень долго его сдерживала.

–  Боюсь, что мне придется прервать обучение у вас, профессор, - сдержанно сказал доктор, - Я уеду завтра.

Дер Гловиц довольно улыбнулся, прожег ван Чеха взглядом и несколько раз хлопнул в ладоши.

–  Браво! Трус! Бежишь, при первой же опасности. Слабак. Беги, куда тебе со мной тягаться! Наконец, ты отстанешь от моей дочери, - холодно проговорил профессор.

Доктор как-то сразу успокоился и с улыбочкой продолжил:

–  Хорошо, я останусь, но надеяться, что буду уважать и ценить человека, который не уважает и не ценит двух замечательных женщин рядом с собой, не стоит. Вы отвратительно ведете себя с Лянкой. Девочка из кожи вон лезет, чтобы заслужить ваше поощрение. Она искренне любит меня, как друга, привязана ко мне, потому что получает поощрение, подобное отцовскому, от меня. А вы разобрались бы с этим комплексом ревности. Я не мечу в ее женихи, я не мечу на ваше место. Я просто искренне люблю вашу дочь, как собственную младшую сестру, она единственная с кем можно по-человечески общаться в этом холодном доме!
– доктор сказал все тихо, спокойно, как всегда отвечал на экзамене, развернуто, по пунктам.

Дер Гловица трясло. Со всего размаху он ударил доктора по лицу. Рука у старика была тяжелой, сильной и опытной. Доктор сидел в кресле и только поэтому не упал, а сильно ударился затылком о подголовник.

–  Не смей оскорблять мой дом и меня, щенок, - прошипел профессор, - поди прочь, ублюдок.

Доктор встал, подавляя желание побить старика, и вышел.

В коридорчике было свежее, чем в комнате. Ван Чех снова стоял в нерешительности. Теперь он уже ни у кого не спрашивал разрешения, он просто набрал междугородний номер.

–  Привет, Пенелопа, - глухо сказал он.

–  Вальдемар?
– голос начальницы звучал тревожно, - Что с тобой? Такое ощущение, что ты помирать собрался.

–  Нет. Просто получил по морде от профессора.

–  Тьфу ты, - с облегчением сказала Пенелопа, - Он меня за волосы таскал в свое время по шкафам лицом, только что ногами не бил.

–  Паскуда.

–  Остынь, - отмахнулась Пенелопа, - Я сама виновата была. Он не любит шутников и болтунов.

–  Он просто черствый сухарь, - отрезал доктор.

Пенелопа вздохнула.

–  Вальдемар, - она помолчала, - понимаешь, в чем дело, мой хороший, - у доктора внутри все сжалось, он резко выдохнул и улыбнулся, - любовь и дер Гловиц вещи параллельные, они не пересекаются между собой. Прими это к сведению, но не принимай близко к сердцу, - голос Пенелопы звучал ласково, успокаивающе.

Ван Чех слушал его с закрытыми глазами.

–  Уезжай по-раньше, если хочешь, - продолжала Пенелопа бодро, - подольше побудешь с родителями.

–  Да, я только могилы навестить хотел, это день-два не больше, плюс дорога, - ван Чех потер лицо рукой, отгоняя наваждение.

–  О, прости.

–  Ничего, ты же не знала, - доктор вздохнул.

–  Ну, а других родственников у тебя нет?

–  Есть. Там кузина живет.

–  Побудешь с ней.

–  Она опять потащит меня в постель. А мне сейчас не до этого, - вздохнул доктор.

–  Опять?
– хихикнула Пенелопа.

–  Ну, было дело. Но я тогда не знал, что она моя дальняя родственница. Она уже потом сказала.

–  То есть, она знала?

–  Знала, - грустно сказал ван Чех.

Пенелопа от души расхохоталась.

–  Три к носу, дорогой друг, - сказала она, - Я пойду, если ты не против.

–  Даже если против, это ничего не изменит, - доктор пожал плечами.

–  Не изменит, - Пенелопа улыбнулась.

–  Проблема в том, что гипнолог я по-прежнему хреновый.

–  Ты помнишь, что я сказала тебе? Больше, чем азы, тебе не надо. Ты больше и не потянешь. Все, не сомневайся ни в себе, ни в людях. Просто продолжай стараться дальше. Больше не могу говорить, извини, - Пенелопа торопливо положила трубку.

Доктор согнулся крючком, сидя под вешалкой и спрятал лицо в руки. На душе стало спокойнее, но печаль все равно скреблась тихо.

–  Ты плачешь?

Доктор отнял руки от лица, на губах сияла улыбка.

–  Нет, Лянка, ты чего?

–  Сидишь тут один, чего-то, грустишь.

–  Ничего я не грущу, не правда. Я просто задумался, - доктор начал приходить в себя, - Пойдем помогать Анне?

Ван Чех уехал в установленный срок, едва постигнув азы гипноза. Чувствовал он себя последней бездарностью. Провожали его дер Гловиц и Лянка. После безобразной сцены в кабинете, доктор и профессор общались только в рамках обучения.