Чтение онлайн

–  А что же я тогда? Я считал тебя своим другом, а оказывается, что я ошибался.

Пенелопа ударила кулаком по подоконнику и резко обернулась.

–  Ты просто так уйти не можешь? Да, что же это такое?! Сначала объявляешь меня наркоманкой, потом начинаешь скорбеть, что ты не мой друг… У меня вообще не может быть друзей! Я хочу открыть Пограничье и больше ничего. Ты моей теории не разделяешь, так и катись отсюда!

–  Ты не понимаешь, что делаешь, - попытался улыбнуться ван Чех, он был бледен, как полотно.

–  Это ты не понимаешь!
– злилась Пенелопа.

–  Я просто хочу тебе помочь. Ты выглядишь, как наркоман со стажем. Все это надо кончать. Кто-то заметит, и ты без лицензии останешься, без работы, навсегда!

–  Может оно и лучше, - успокоилась Пенелопа, спокойно села на стул рядом с доктором и опустила голову на руки.

–  Зачем ты рвешься туда?
– доктор присел возле нее на корточки и коснулся руки, его прошило, как током, он отнял руку.

–  Потому что так надо, - сказала Пенелопа, - Потому что такова моя судьба. Я не могу объяснить тебе. Я знаю, что Пограничье есть, но я не могу туда пробраться, моя судьба найти его. Меня ничто не остановит: ни ты, ни кто-то еще. Уволят, так мне все равно.

Она посмотрела на доктора, глаза ее стали светло серыми, один едва голубой, другой едва зеленый. Ван Чеха пробила дрожь. В глазах была мольба: "Спаси меня". Доктор читал это, чувствовал. Он взял руку Пенелопы, она была ледяная. Ван Чех взял обе ее руки и стал греть в своих.

–  Не гони меня, Пенелопа, я помогу тебе, если необходимо. Ты можешь рассчитывать на меня. Ты похожа на бедного ребенка, которого затравили и он ищет спасения в жерле вулкана, потому что там спокойнее, чем снаружи.

Пенелопа долго смотрела доктору в глаза, выдохнула, расслабилась. Она потрепала его жесткие черные кудри.

–  Спасибо тебе. Я не знаю, что на меня нашло. Испугалась, что кто-то на меня донесет. Все уже видят. Просто знают, что другого такого гипнолога они здесь не найдут, а больные у нас очень трудные. Ты прав, надо заканчивать, но я не знаю как. Понимаешь, я давно уже этим занимаюсь, очень давно. Я почти приблизилась к этому странному месту. Так хочется туда заглянуть. Как в родительскую спальню, когда родители занимаются любовью. И страшно, и мерзко, и любопытно. Спасибо, что не бросаешь. На меня все уже рукой махнули.

–  Даже муж?

–  Нет, он не махнул, - улыбнулась Пенелопа, перебирая кудри ван Чеха на затылке, - Он беспокоится, но не понимает, что происходит. Да, и дома его не бывает почти. Он золотой человек, но я не думаю, что он одобрит мое стремление туда.

Мы все очень одиноки. В этом мире, почти нет людей, которые бы могли дать друг другу полноценное ощущение того, что "я не одна". Ты можешь. У тебя это хорошо получается. Жаль, я не могу дать этого тебе. Таких людей у каждого, если один есть, то повезло несказанно. У меня как-то не получается. Чужие люди дают понять, что я что-то значу, что я не одна, а родные… Тот, кто по душе мне родной человек, не может этого дать. Точнее, я не могу принять этого. А там, в Пограничье. Там все по-другому, там ты полноценен.

Доктор, замлевший слегка под спокойный голос Пенелопы и нежное шевеление на затылке, тяжело вздохнул.

–  Ты разрываешься между желанием быть одной, и страхом одиночества, - сказал он.

–  Есть и такое, - улыбнулась Пенелопа, - не принимай близко к сердцу. У каждого человека есть такой неразрешимый Гордиев узел. Я устала разрываться. Я ничего не умею делать наполовину. Если рубить, то все и сразу. Самоубийство не выход, мне нравится сам процесс жизни. Умирать не страшно, но неприятно. Я не хочу умирать. Я хочу избавиться от гнета. А теперь иди, Вальдемар, - она улыбнулась, - Можно звать тебя, Октео? Первое имя такое сложное.

Доктор растерялся.

–  Я знаю, что называть вторым именем человека это очень интимный шаг, потому и спрашиваю разрешения. Заметил, моя мать и твой отец были тезками, - она отняла руку от ван Чеховых волос и задумалась.

–  Зови, если так тебе больше нравится, - наконец-то решился доктор.

Он был в несколько сумеречном состоянии, слабо понимал, что здесь происходит.

–  Хорошо, я обещаю не называть тебя так на людях и не называть слишком часто, - Пенелопа энергично встала, - А теперь по домам! Ты иди, а я уберусь.

Доктор все-таки помог Пенелопе убраться, и только убедившись, что она не намерена оставаться в клинике, пошел домой сам.

Терапия у Бонни пошла интенсивнее. Девушка быстро избавлялась от своих страхов. Хотя внутренняя проблема все еще крепко сидела в ее душе. Она значительно продвигалась с каждым сеансом. Ван Чех воспрял сердцем. Не так уж он и бесталанен оказался.

Единственное, что его смущало, было поведение Бонни на утреннем обходе. Она была всегда бледнее обычного, будто бы напугана, а под глазами синие круги. На все расспросы она только отмахивалась. Днем старалась не спать. Для нее было характерно избегание сна из-за кошмара с пауком. Что-то там происходило, но доктор не мог добиться, чтобы Бонни что-то рассказала.

Наконец, через три недели ван Чех собрался с силами и решил попробовать применить гипноз. Первая попытка была неудачной. Бонни банально заснула от усталости до того как вошла в транс. Доктор сильно расстроился. Проведя простой сеанс гештальт-терапии, он пошел разыскивать Пенелопу.

Та нашлась в своем кабинете. Выглядела она значительно лучше. Не такая бледная, не такая нервная. Доктор вкратце изложил суть дела.

–  Это странно, - задумчиво сказал она, - Такой видный мужчина, а гипнозом никак не овладеешь. Пойдем, троечник, покажу, как это надо делать.

По коридору Пенелопа еле поспевала за коллегой и пыталась говорить, но задыхалась.

–  Да стой ты, Боже мой. Вальдемар, она у тебя там горит что ли? Вот привычка носиться, - Пенелопа одернула доктора за рукав.

Ван Чех резко затормозил и недоуменно на нее поглядел.

–  Я всегда так хожу.

–  Как ты ходишь, я знаю. Каждый вечер провожаешь меня. А сейчас ты несешься, как на пожар, - ворчливо ответила Пенелопа, - Так вот, мне только что пришла в голову мысль, а что, если тебе проводить с ней визуализацию? Гипноза там особого нет, гештальт свой используй, хоть целуйся с ним! Расшифровать труда не составит.

–  Ну, толкования в зависимости от ситуации могут меняться. Все-таки пол и индивидуальные особенности никуда не денешь, - задумчиво возразил доктор.

–  Ты споришь?
– брови Пенелопы взлетели вверх.

–  Я спорю?
– в притворном ужасе воскликнул доктор, - Да, я спорю. Потому что не уверен.

–  Ты, кажется, забыл, что я тебе говорила в самом начале, - ласково сказала Пенелопа. По спине доктора прошлись мурашки, - Так вот, дорогой мой, самое логичное, что я могу предложить тебе в этой ситуации, используй то, что получается у тебя лучше, чем рыпаться делать-то, что совсем не выходит. Ходов в человеческую душу много, осталось выбрать наиболее комфортный.