Чтение онлайн

Она сдалась.

— В конечном итоге как-то так вышло, что я делаю все — неважно, просит он об этом или нет — и чем больше я делаю, тем меньше он мне помогает. Тем меньше он меня слушает. Чем меньше он меня слушает, тем больше я переживаю о наших отношениях и из кожи вон лезу.

Аттикус ободряюще хмыкнул.

Она посмотрела на руку, обнаружила в ней бокал и прикончила восхитительную янтарную жидкость.

— Меня затягивало все глубже, как в водоворот. Я знала, что если не постараюсь, он уйдет. Бросит меня, потому что я…

— Потому что ты что? — глубокий голос Аттикуса требовал от нее ответа, неважно, был он у нее или нет.

— Потому что я не могу сделать его счастливым.

— Престон тебе это говорил?

— Нет. Никогда, — рядом с ними на склоне шумели деревья, приятно аккомпанируя бурлящей воде. Запрокинув голову, она увидела, что звезды на черном небе превратились из простых точек в широкие светящиеся диски.

Аттикус обнял ее, и она вернулась с небес на землю.

— Если этот уб… если Престон никогда такого не говорил, то кто? Кто говорил, что ты не можешь сделать его счастливым?

— Никто.

Когда он неверяще фыркнул, она нахмурилась. У нее вырвали из рук стакан и вернули с новой порцией виски.

— Кто, детка?

Даже алкоголь не заглушал это воспоминание. Жестокие слова словно вырезали ей на сердце ржавым ножом.

— Папа.

— А, — удовлетворенно сказал Аттикус, — Он был тобой недоволен?

— Нами, — Почему, папа? Как она могла объяснить? Джин положила ладонь на широкую грудь Аттикуса. Под курчавыми волосами бугрились твердые как камень мышцы. Он такой сильный — и телом, и характером. Как такой мужчина может понять слабого человека?

— Мама постоянно пыталась угодить ему — намывала дом, много готовила, ворковала.

— Чем он занимался?

— Он был торговым представителем в международной фирме. И ему это нравилось. Он месяцами пропадал в командировках за границей.

Аттикус прищурился.

— Снова и снова от тебя уезжая.

Воспоминания ранили.

— Маме тяжело давалось одиночество. Ей словно нужен мужчина, чтобы подтвердить право на существование, — Джин пожевала губу. — На самом деле ей стоило работать или увлечься каким-то делом, чтобы достичь баланса.

— Детка, — Аттикус прикоснулся к ее щеке, привлекая ее внимание, — что случилось с отцом?

Она пожала плечами.

— В конце концов, он не выдержал и сказал маме, что она не делает его счастливым. Мы не делаем его счастливым. Когда по почте пришли бумаги на развод, мама рассыпалась на куски. Мне кажется, она плакала месяцами.

— А ты?

— О, я была слишком занята школой — и мамой. Ну, конечно, мамой. Готовить и уговаривать маму поесть, получать счета и просить маму рассказать, как выписывать чеки, стирать белье и манипулировать мамой, чтобы она прекратила замыкаться к себе.

— Так ты взяла на себя заботу о маме, — он медленно понимающе улыбнулся, — огда ты мне говорила, что мне «пришлось повзрослеть гораздо раньше своих сверстников», ты на своем опыте знала о чем речь, да?

— Встретились два одиночества, да? — чтобы уйти от темы своего ужасного прошлого, она схватила бутылку виски и поискала глазами бокалы. — Налить?

Он отставил свой бокал так, чтобы ей было не дотянуться, и взял у нее бутылку из рук.

— Ты видишься с родителями?

— Ты упрямый, — она надула губы на секунду. — Папа больше не возвращался. Мама вышла замуж повторно года три назад. Я ее навещаю время от времени, — она скривила губы. Будем надеяться, этот мамин брак продлится долго, — они живут во Флориде.

Аттикус опустил взгляд на ее губы, затем посмотрел ей в глаза.

— Она и другим мужчинам устраивала эти спектакли с рыданиями?

Этот проницательный вопрос заставил ее почувствовать себя не в своей тарелке.

— Не люблю телепатов, — Джин попыталась отстраниться.

Он рассмеялся и обнял крепче.

— Детка, ты прекрасно умеешь держать покер фейс, но не когда пьяна. В этом состоянии ты открытая книга, — поцеловав ее в надутые губы, он твердо сказал: — Теперь ответь на мои вопросы, психолог.

Он такой упрямый. Она взглянула на лестницу, идущую от джакузи.

Он обнял ее крепче.

— У нее… были проблемы. Каждый раз я уговаривала ее вернуться в норму — перестать рыдать и депрессовать.

— Господи. Родители о тебе вообще не заботились?

— Конечно, обо мне заботились, — возмутилась Джин. — Она была прекрасной матерью. Любящей и веселой, и… — Она замолчала. А потом, после развода, не была. Мама почти не обращала внимания на Джин… кроме тех случаев, когда у нее была истерики. Тогда она, вцепляясь и рыдая, повторяла снова и снова: «Я не знаю, что бы я делала без тебя».

— И? — он нахмурился.

После того, как отец их бросил, мать… отстранилась. Игнорировала школьные бумаги, которые Джин приносила домой на подпись, никогда не появлялась ни на каких внеклассных мероприятиях, не спрашивала у дочери, как прошел день, о ее проблемах или о чем-то еще. Они поменялись ролями.

— Я повзрослела в одиннадцать, — прошептала она. — Они не лучший образец для подражания, правда?

— Да уж точно, — на жестком лице Аттикуса было написано понимание.

Джин наморщила лоб. Ее стакан снова был пуст.

— Знаешь, я говорю своим клиентам, что знание это первый шаг на пути к изменениям. Очень легко сказать это кому-то другому. Но не так просто перейти к делу.

— Мы над этим поработаем, зверушка.

Вытащив Джин из джакузи и приведя в гостиную, Аттикус усадил ее на пушистый ковер перед камином. Чувствуя себя, словно пробежал марафон, он подождал, пока у него откроется второе дыхание.

Но он получил пару ответов. Ее папа — на самом деле оба ее напортачивших родителя — научили Джин, что ей нужно стараться, чтобы ее заметили. Чтобы ее любили.

Но хотя он и получил в итоге ответы, он не мог оставить сабочку в джакузи, особенно с учетом того, как она реагирует на алкоголь.

— Чем ты ужинала? — спросил он, разжигая огонь под дровами.

Огонь в камине заиграл рыжими искрами в ее волосах, осветил бледное лицо.

— Ужинала? — она нахмурила лоб. — Я не…

— Понятно. Тебе удалось пообедать? — она упоминала, что работа отбивает у нее аппетит.

Она пожала плечами в ответ.

— Тогда я принесу нам немного сыра, — когда она начала вставать, он остановил ее строгим взглядом. — Оставайся здесь или последствия не заставят себя ждать.