Чтение онлайн

— Я вообще не признаю секты.

— Фундаменталисты женятся на тех, у кого вера сильнее. Они очень чувствительны в этом вопросе, вот и все. Они отстаивали право на человеческие грехи. У них брат может жениться на сестре, а кузен на кузине. Таким образом они хотели достичь совершенства. Вы видели в городе статую Дидрама Раммела Флатера? О-о, он был мастером и делал работу, которую необходимо было сделать. Но его мало благодарили, особенно те, для кого он сделал больше всех. О-о, то были незабываемые дни! Тогда Учение имело множество сторонников! Теперь старые идеи не почитают.

— Говард, наверное, был тихим?

— Иногда. Он бывал милым настолько, насколько это вообще возможно. А его сверхъестественное воображение! А как он любил цветы! Как работала его маленькая головка! Однажды он рассортировал цветы по окраске, чтобы устроить Сражение Цветов. Уверена, такого дикого гротеска вы никогда не видели — летающие лепестки и... крики умирающих. Говард гонялся как угорелый, ведя в атаку свои Красные войска против Синих; розы умирали с большим мужеством, а колокольчики побеждали вербену. Да, что это был за день! Потом он пошел в Высшую Школу, и там, как говорили, ему не повезло. Он был маленьким, слишком молодым, и большие ребята придирались к нему. Потом он не поладил с Садалфлоурисами, и, естественно, разгорелся скандал...

— Как так?

— М-м... Мне вообще-то лучше помолчать, но ведь это было давно, времена теперь изменились, хотя Садалфлоурисы все еще важные персоны. Говарду понравилась одна из девушек. Я думаю, Саби. Она, понятное дело, заигрывала с ним, и Говард сделал что-то достойное порицания. Садалфлоурисы пришли в ярость, но Говард поспешно улетел с планеты, скрылся от возмездия.

Джерсен склонился над рукоделием женщины:

— Как красиво вы вяжете!

— Это все, что я могу делать. Я вяжу и этим зарабатываю себе на хлеб.

Джерсен дал ей около десяти севов:

— Свяжите что-нибудь и для меня. Если я не вернусь, можете смело продать мой заказ кому-нибудь. Не сомневайтесь.

— Благодарю вас, сэр!

— Не за что. Мне понравился ваш рассказ, но я должен отправляться дальше.

Проехав еще милю по дороге, Джерсен приблизился к ферме с приметным зеленым сараем. Он остановил автомобиль и осмотрел дом, похожий на многие другие; три этажа из розового известняка с голубой отделкой на окнах, высокая крыша с фронтоном и со слуховыми окошками. На заднем дворике, в саду, работал человек в синих брюках и черной рубашке с мотыгой в руках. Заметив Джерсена и автомобиль, он прекратил работу и пристально посмотрел в их сторону.

Джерсен въехал во двор. Мужчина приблизился. Очевидно, это и был Адриан Хардоах.

Его волосы, желто-каштановые с седыми прядями, были подстрижены кое-как. Лицо узкое, худое и обветрившееся. Он недоверчиво рассматривал Джерсена.

— Сэр?

— Это Домашняя Ферма?

— Да, это так.

— А вы Адриан Хардоах.

— Да, — Хардоах говорил мягким глубоким голосом.

— Я Генри Лукас, представляю журнал «Экстант». Прибыл сюда из Понтифракта на Элойзе.

— А-а, это насчет конкурса в журнале? —Хардоах оживился.

— Правильно. Среди миллионов приславших ответы вы были первым, кто правильно узнал номер шесть на фотографии, вашего сына, конечно.

Адриан Хардоах вдруг встал в оборонительную позу:

— Какая разница? Узнал — значит, узнал.

— Никто не спорит. В сущности, я приехал, чтобы вручить награду.

— Вот это новость! Сколько?

— По нашим правилам, первый правильный единичный ответ оценивается в триста севов. Я привез вам эту сумму.

— Благословение снизошло на нас с помощью Дидрама! Знаете что, если бы вы приехали на час раньше, то смогли бы встретиться и с самим Говардом. Он при был на встречу выпускников школы. Джерсен улыбнулся и пожал плечами:

— Странное совпадение, конечно. Но для меня это не имеет значения. Он просто человек с фотографии.

— У него дела идут хорошо, у Говарда, хотя он и покинул нас без гроша. Прошло уже много лет... Но заходите в дом, жена тоже должна услышать хорошие новости. По правде говоря, я начисто забыл о письме и даже не подумал спросить Говарда о его рекламе. Благодаря этому снимку люди теперь должны узнавать его повсюду.

— Некоторые и оказались такими наблюдательными, сэр.

Джерсен поднялся за Адрианом Хардоахом по ступеням и оказался в опрятной кухне. Женщина, почти такая же высокая, как Адриан, внимательно посмотрела на Джерсена. Ее лицо, чем-то неуловимо похожее на лицо Трисонга, заинтересовало Джерсена. Глаза, посаженные чуть ближе; чем обычно, под широким, квадратным лбом, длинный, прямой нос, нависающий над бледными губами и почти отсутствующим подбородком. В этом лице не было даже намека на мягкий нрав и чувство юмора.

Все же, услышав сообщение Адриана о выигрыше, она изобразила нечто похожее на гримасу удовольствия:

— Ладно, это хорошо! Значит, Говард волей-неволей вознаградил нас!

— Да, похоже. Ну а как с чаем, Реба? Что вы скажете на это, мистер Лукас? Как насчет хорошей пшеничной лепешки?

— Я скажу большое спасибо.

Жестом Адриан пригласил Джерсена сесть за стол. Тот достал пачку банкнот и стал их пересчитывать. Адриан благоговейно заговорил:

— Подумать только, ведь я совершенно случайно взглянул на эту фотографию, и то лишь потому, что «Экстант» выпускается за пределами нашей планеты. А кто выиграл главный приз?

— Люди, изображенные на фотографии, весьма разные, и случай свел их на одном курорте. Первым правильно назвал их имена слуга из ресторана. Ваш сын тоже обратился к нам с заявлением, но слишком поздно.

Реба Хардоах язвительно улыбнулась:

— Похоже на Говарда. Жаль... Тс-с! Я слышу Ледесмуса. Это старший брат Говарда, человек совершенно иного склада. У него ферма на той стороне реки Текучки.

Ледесмус остановился в дверях, с удивлением глядя на незнакомого человека. Он был более грузным, чем отец, и румяным, как яблоко. Глаза с тяжелыми веками придавали его лицу лукавое, насмешливое выражение. Адриан сказал:

— Ледесмус, подойди и познакомься с мистером Генри Лукасом с далекой планеты. Он привез нам деньги.

Ледесмус сложил губы трубочкой и присвистнул:

— Что за день! Сначала Говард появляется из небытия, а теперь и мистер Лукас.

— Совпадение, — объяснил Джерсен. — Все-таки жалко, что я разминулся с ним. Ведь мне заказали написать статью о людях, изображенных на фотографии.

Адриан заговорил ровным, спокойным голосом:

— О Говарде можно рассказать не так уж много. Он никогда не работал на нашей ферме, не занимался сельским хозяйством. В школе он был мечтателем, и я думаю, из-за своих постоянных путешествий он так и не добился успеха в жизни.

— Ты всегда был суров к мальчику, — заявила Реба.

— Он сюда вернется? — спросил Джерсен.

— Нет, — коротко ответил Адриан.

— Странно, что после долгих лет разлуки он побыл у вас всего пару часов.

Реба попыталась объяснить:

— Мы насмотрелись столько его вардеспанта [36] . Мы огорчены тем, что он сбился с правильного пути Учения. Если бы он отряхнул звездную пыль со своих каблуков и вернулся домой, чтобы работать на полях вместе с Ледесмусом... Как бы мы радовались...