Чтение онлайн

– До работы еще два часа. Подождёт, - буркнул он раздраженно.

– Тимка покакал. Я про эту работу.

Нервозность в серых глазах тут же сменилась легкой паникой и почти даже мольбой.

– Может, ты его переоденешь?

– Нет, Мирон Александрович. Моя смена начнётся только в шесть вечера, а сейчас поработайте вы. А я посмотрю, - злорадно ухмыльнулась я, видя с какой обреченностью Демоня отставил кружку со своим кофе и подхватил сына на руки.

– Что вы делаете? – подперев плечом дверной косяк, с легкой улыбкой наблюдала за тем, как Демоня разминал плечи и руки, а перед ним на пеленальном столике лежал его сын.

– Подгузник собираюсь поменять. Разве не видно?
– выронил мужчина недовольно и глубоко вдохнул, будто собрался погружаться на большую глубину.

– Больше похоже, что вы разминаетесь для того, чтобы основательно втащить своему сыну за то, что он обкакался.

– Уральцева! – с моей фамилией Мирон Александрович выпустил весь накопленный в легких воздух. – Не хочешь помогать – не мешай.

– Молчу-молчу.

Показательно закрыла рот на замок и скрестила руки на груди, с весельем наблюдая за тем, как Мирон Александрович снова набрал в легкие побольше воздуха и склонился над Тимом, который всё это время терпеливо развлекался с плюшевым ежиком.

Разорвав сбоку шов на подгузнике-трусиках, Мирон Александрович явно подавил приступ тошноты, стоило ему увидеть кучку, «слепленую» его сыном.

– Я думала, вы делаете это каждый день, - хмыкнула я.

– Каждый. Но до сих пор не могу привыкнуть.

Лицо босса комично сморщилось, когда разорвал второй шов подгузника.

Я бы помогла, но наблюдать гораздо интереснее.

Мирон Александрович аккуратно приподнял за ножки сына и вытянул из-под него подгузник. Нелепо свернул его одной рукой и отложил в сторону. Сразу потянулся за пачкой салфеток и достал из нее, наверное, половину содержимого, стараясь сделать всё как можно быстрее. Едва касаясь и почти не глядя, стал обтирать сына.

– Серьёзно? – округлились мои глаза. – Тимка покакал, а вы его просто салфеточками протрёте?

– А как еще? Я всегда так делаю, - заявил всезнайка, который очень сильно старался не дышать.

– Вот представьте, что вы обделались, а вам дали только влажные салфетки, чтобы вы там все себе довели до гигиенической чистоты и блеска.

– Я всегда так делаю, - как робот повторил Демоня.

– Как? Обделываетесь и вам хватает пары салфеток?

– Уральцева! – кое-кто терял терпение.

Впрочем, я тоже.

– Помойте Тима.

– Не могу, - очередная салфетка легла на грязный подгузник.

– Почему?

– Я боюсь, - не глядя мне в глаза, ответил мужчина.

– Чего вы боитесь?

– Боюсь, что не удержу Тимку, и он выскользнет из моих руках.

– У вас большие и сильные руки. Никуда он не выскользнет. Идёмте мыться.

– Я не стану, - как перепуганный мальчишка стоял на своем Мирон Александрович.

– Я буду рядом и помогу вам, - заверила я мужчину.

Что-то взвесив в своей мудреной голове и посмотрев то на меня, то на сына, Демоня, таки, решился и подхватил Тима, неся его в ванную комнату на вытянутых руках.

Мне пришлось бежать впереди и включать везде свет, и настраивать оптимальную для ребенка температуру воды.

– Нужно полотенце! – спохватилась я.

– В комнате Тима в комоде, - тут же ответил Демоня, всё ещё удерживая Тима на вытянутых рук.

– Вы пока начинайте. Я сейчас.

Взяла в комнате Тима полотенце, вернулась в ванную и заметила, что ничего не поменялось. Разве что Мирон Александрович стал еще больше паниковать.

– Начинайте, - закинула я полотенце себе на плечо. – Положите Тима животиком себе на руку и подставляйте попку под струю воду.

– Откуда такие познания, Уральцева?

– Я уже говорила, что провела лето с сестрой и ее близнецами. Давайте-давайте, а то сейчас все присохнет, и вы замучитесь отмывать.

– Рукой, что ли? – серые глаза буквально кричали о панике. – Без губки.

– Просто рукой, Мирон Александрович. Это какашки, а не кислота.

– Не напоминай мне, что это!

Вот же истеричка…

С трудом подавила смех и приготовилась, если что помогать мужчине.

Бережно, Демоня уложил Тима на свою руку животиком и поднес его попку под струю воду. И просто ждал, когда вода все сделает сама.

– Рукой, Мирон Александрович, - напомнила я.

Злобно на меня глянув, Демоня глубоко вдохнул и, стараясь не смотреть, начал мыть сыну попку.

Всё это время Тима смотрел вниз и наблюдал за водичкой, в которой иногда кое-что проплывало.

– Мирон Александрович, - позвала я.

– Чего тебе? – буркнул он максимально раздраженно.

– Буэ, - подразнила я его, изобразив тошноту.

И если звуки, исходящие из меня, были фальшивыми, то из Демони исходили сами настоящие.

– Уральцева! – рявкнул он, а я и Тимка лишь рассмеялись.

– Простите, не сдержалась, - изобразила я саму невинность.

Когда с мытьем малыша было закончено, помогла завернуть его в полотенце. И снова всей компанией мы вернулись в детскую, где Мирон Александрович уложил Тима на пеленальный столик и уже почти профессионально переодел в чистый подгузник и бодик.

– Молодец, папа! Да, Тима? – улыбнулась я мальчишке, который что-то улюлюкал на своём.

– Чёрт! Вымок, - буркнул Демоня и рывком стянул с себя мокрую футболку, забросив ее в корзину с Тимкиной одеждой. – Иди ко мне, засранец, - подхватил он сына на руки и со всей суровостью, что у него была, тут же нежно чмокнул малыша в щечку. – Унесешь в мусорный пакет подгузник и салфетки? – обратился ко мне мужчина.

– Э, нет. Меня здесь нет, Мирон Александрович. Моя смена еще не началась, - затрясла я руками и двинулась спиной к выходу из детской.

– Тебе сложно, что ли? Помоги. Всё-таки, жизнь отца-одиночки – не сахар.

– Нечестно возвращать мне мои же слова с парковки, - возмутилась я. – Хотя похвально, что вы их запомнили.

– Ты была так убедительна в тот день, что я не мог не запомнить, - деловито хмыкнул Демоня. – Поможешь?

Перед лицом оказался подгузник и ворох грязных салфеток.

– Нет, - открестилась я и взвизгнула, когда босс пошёл в наступление с вонючим набором в одной руке и со смеющимся сыном – в другой. – Так нечестно! – кричала я, убегая от веселящихся родственничков.