Чтение онлайн

И, как назло, его отец задерживался на работе, обещая, что скоро приедет.

Глава 21. Мирон

Заехать после кафе в гостиницу – плохая идея. Кто знал, что помимо подписания двух бумажек, как мне обещал мой секретарь, нужно будет возиться с рабочими, которые напортачили с установкой новой системы отопления? В итоге, пятиминутный заезд в гостиницу перерос в несколько часов жесткого насилия над моими нервами и парой увольнений.

На часах почти полночь. Уральцева вскроет меня без ножа и вилки. Осталось только понадеяться на то, что букет, который я успел купить перед гостиницей, хоть сколько-нибудь смажет ее иронию, сарказма и уменьшит порцию яда, которую она уж наверняка накопила специально для меня.

Букет можно было бы и не покупать. Но кто меня, идиота, тянул за язык с этой показухой нормальных цветов, которых достойна девушка? Вот сейчас этим веником по роже и отхвачу.

Боясь разбудить сына, тихо вошел в квартиру и беззвучно прикрыл за собой дверь. Прислушался – тишина. По крайней мере, Уральцева не бежит сворачивать мне шею.

Стянул туфли, пальто оставил на вешалке, под нее же бросил портфель. На всякий случай решил перестраховаться и прихватить с собой букет по пути в гостиную.

Башка трещала, виски сдавливало так, что хотелось просто упасть в постель и постараться ни о чем не думать до самого утра. Но сначала нужно отпустить Уральцеву.

Подобно вору в собственном доме прокрался в гостиную, которую освещал лишь приглушенный свет искусственной свечи, что была у Тима в игрушках. В кресле боком в неестественном положении рук и ног полусидела/полулежала Уральцева с моим сыном на груди. Оба спали. И, похоже достаточно крепко, раз никто из них не отреагировал на мое появление.

Отложил букет на столик и присел рядом с креслом на корточки. С улыбкой, с облегчением заметив, как постепенно отпускала головная боль, смотрел на спящего сына, что сжимал в кулачке каштановый локон своей няни. Сама няня придерживала своего воспитанника обеими руками и мягко прижималась щекой к голове с пушком.

Аккуратно высвободил ее волосы из кулачка Тима. Приподнялся и склонился над спящими, чтобы мягко взять сына на руки и отнести в его кроватку.

– Иди ко мне, - шепнул я едва слышно и коснулся сына, который сразу встрепенулся, но, к счастью, не проснулся.

Чего нельзя сказать про Уральцеву.

Резко вдохнув, она отняла голову от Тима, из-за чего наши носы соприкоснулись. Пришлось отпрянуть и дать девчонке время окончательно очнуться и сообразить, где она находится и кто я такой.

– Здравствуйте, - выронила она севшим ото сна голосом, с трудом фокусирая на мне взгляд все еще сонных глаз. – Который уже час?

– Поздно, - ответил я тихо и потянул руки к сыну. – Давай мне. Я отнесу его в постель.

– Я сама. А-то проснется. Он и так кое-как смог уснуть, - тут же включилась Уральцева, с которой почти полностью слетела дымка сна. Мягко подхватив Тима, она попыталась встать с кресла, но явно затекшие конечности не дали ей этого сделать. – Поднимите нас, пожалуйста.

Зашел сбоку кресла и, слегка приобняв Уральцеву и сына, помог им встать.

– Вот так, - шепнула девушка и, покачиваясь, пошла в сторону моей комнаты, где оставила Тима и вышла через минуту, устало потирая глаза. – Ладно, Мирон Александрович, поеду я домой. Поздно уже, - глянув на кран своего мобильника, она, кажется, была удивлена. – Уже полночь? Офигеть!

– Пришлось немного задержаться, - сказал я как факт.

– Ничего страшного, - отмахнулась от меня Уральцева. Поежившись, обняла себя за плечи и поплелась в прихожую. – Вы же предупреждали, что сегодня задержитесь. Сейчас я такси вызову только, - снова потянулась она к телефону.

– Подожди, - вспомнил я про букет и вернулся за ним в гостиную. – Я обещал.

– А, - протянула Уральцева с легкой насмешкой. – Демонстрация того, как должны выглядеть цветы, которые мужчина дарит девушке, которая ему небезразлична? Красивые.

– Держи, - отдал я ей цветы, которые она приняла без препирательств со мной. Видимо, устала настолько, что на спор со мной сил уже не осталось.

– Спасибо, - легкая улыбка коснулась ее губ. Словно нехотя, она принюхалась к букету. Зеленые глаза на секунду округлились, будто заглядывая мне в душу, а затем девушка вовсе утонула лицом в букете, шумно втягивая его запах полной грудью.
– Обалдеть! Как пахнет! – вещала она прямо из букета. – Ммм! Как же вкусно!

– Лучше розы из задницы байкера? – ехидно спросил я.

– Не сравнивайте, - всё ещё не оторвала она лица от букета. – Вы подарили мне цветы в качестве позерства и демонстрации того, «как надо», наверняка отвалив за этот букет кучу бабла, а Илья подарил мне розу от чистого сердца и от большой симпатии.

Илья…

У этого осла еще и имя, оказывается, есть.

– Фух, хорошо-то как! – подняла Уральцева голову, счастливо улыбаясь. Глаза снова засверкали россыпью ярких звезд.

– У тебя лепесток из ноздри торчит.

– Это я унесу с собой, - улыбнулась девушка еще шире, отлепив от носа белый лепесток.

– Вообще-то, весь букет для тебя.

– Вообще-то, будет много вопросов, если я вернусь с ним домой после полуночи.

– Кстати об этом, - протянул я, глянув на наручные часы. – Уже поздно. Можешь остаться у меня. Есть пустая комната. Моя. Я всё равно сплю пока в комнате Тима.

– Спасибо, но нет. Я на такси доеду.

– Я не доверяю таксистам, тем более в такой поздний час. Предлагаю одеть Тима и отвезти тебя домой.

– Вы хотите ночью тащить ребенка неведомо куда?

– Он привык к ночным прогулкам. Иногда, чтобы его успокоить, мы катаемся по ночному городу.

– Пусть Тимур спит. Да и на улице, наверняка, холодно. Я сама доберусь. Если хотите, могу вам написать, если до дома доеду нерасчлененная таксистом.

– С такими шутками ты точно останешься ночевать у меня, - произнес я вполне серьёзно и услышал, как заурчал желудок. Не мой. – Это от страха?

– Не льстите себе, – изогнулась темная бровь. – Это желудок пускает сигнальные ракеты, потому что последнее, что он сегодня видел из еды, - сосиска в тесте на обед в университетской столовой.

– Я сегодня тоже только обедал. Что твой желудок скажет на жареную картошку?

Девичий желудок жалобно завыл в тишине квартиры. Зеленые глаза недобро сверкнули.

– Так нечестно.

– Что именно?

– Вступать в сговор с моими органами, Мирон Александрович, - нарочито ворчала Уральцева. – Ладно. Несите свою картошку.

– Ее еще нужно почистить и пожарить.

Несколько секунд задумчивости отразились на лице девушки. Наконец, она пришла к какому-то решению.

– Чур, чистите и жарите картошку вы. Я здесь гость, который случайно остался с ночевкой.